Я не боюсь мышей

Свисток-мышка провалился в щель между стеной и диваном, со стуком ударился о деревянный пол, прокатился по инерции. Он бы показался с другой стороны, но его остановила щель между досками. Та была немного узковата, чтобы игрушка проскользнула туда, она лишь застряла в ней одним боком и осталась лежать.

Однако через минуту свисток исчез в щели, словно кто-то снизу резко дернул его за шнурок. На половицах остались едва заметные царапины.

За стеной, на веранде, большой пес вдруг зарычал, даже не успев проснуться. Он открыл глаза и вскочил со своей подстилки. В помещении было черным-черно, только в восточное окно проникало немного лунного света. Оно было наполовину загорожено древним шкафом без ножек. Пес беспокойно прошелся вдоль стены, которая разделяла веранду и комнату, обнюхал плинтус. Остановился, поднял голову и посмотрел в окно, на полумесяц в небе. Нервно зарычал, словно этот полумесяц был причиной его тревоги. Потом осторожно улёгся на подстилку.

II. Рома.

Kiss my eyes and lay me to sleep.

AFI «Prelude 12/21»

Пустой экзаменационный лист был скучен и навевал дикую тоску. Только увидев его, я сразу же возненавидела. Ручка в моих пальцах описывала круги. Средний, безымянный, мизинец. Средний, безымянный, мизинец.

Я бросила это занятие и попыталась прочесть билет. Три коротких строчки. Бесполезно. Я видела их словно через толстое кривое стекло — всё плыло, искажалось и двоилось.

В аудитории было очень светло. Препод бродил туда-сюда между рядами, словно слепой лев, надеясь услышать движение, чтобы тут же кинуться и сожрать. Вдруг он повернулся и стремительно направился ко мне. Стёкла его очков яростно поблёскивали. Он отнял у меня билет и закричал неожиданно высоким детским голосом:

— Рита, ты забрала мою мышку?! Отдай!

Картинка поплыла, потемнела, я уже начала понимать, что всё это сон, но он еще цеплялся за сознание, словно соскальзывающая с забора кошка.

— Рита! Не притворяйся, что ты спишь! — вопила Саша.

Я наконец стряхнула с себя остатки тяжёлого сна, приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, бьющего из окна над головой. Часы на противоположной стене показывали семь утра. Отлично. Что за мир, и вечер и утро наступает слишком рано. Куры правят солнцем.

— Отдай… — напомнила сестрёнка.

Я перевернулась на спину и узрела гримасу праведного гнева на заспанном детском лице. Саша сидела у стенки, кровать на её части сохранила следы бурных поисков — простынь была смята, подушка перевернута. На одной щеке у сестры отпечаталась складка наволочки.

— Что? — ещё не до конца осознав свое пробуждение, спросила я. — Я ничего не брала.

— А где он тогда? — недоверчиво сказала сестренка. — Его нигде нет. Ты его взяла, ты не любила мышонка!

Я хмуро посмотрела на нее и собралась отвернуться.

— Да, точно. Спала и видела, как бы забрать эту ерунду, — ответила я с иронией. — Закатился, наверное, под диван! Или вон, — я кивнула на подлокотник дивана. — Внутрь провалился. Мало ли мест.

Я окончательно повернулась к сестре спиной, надеясь досмотреть утренние сны: вставать летом в семь утра — это просто кощунство какое-то.

Саша завозилась у стены, вызвав старческие покряхтывания дивана. По всей видимости, она заглянула в щель и даже попробовала достать пол рукой, рискуя наткнуться на паука, потом стала пытать подушку. Пошуршала простыней. Всё тщетно. В надежде она сунула руку мне под бок, вырвав меня из секундной дрёмы. Я огрызнулась на неё, чтобы отстала. Сестрёнка обиженно шлёпнулась на свою половину и всхлипнула. Раз. Второй. Третий уже сопровождался характерным поскуливанием. Я знала, что чрез пять минут она всё забудет, найдет свою плюшевую лошадь и успокоится. Дети живут настоящим, они не осознают в полной мере «вчера» и«завтра». Так же как «час назад» и через«пять минут». Поэтому плач нужно было проигнорировать.

Я демонстративно сунула голову под подушку и через пару минут задремала.

— Рита… Рит… Я есть хочу.

Не тут-то было.

Детский голосок всё ещё с примесью всхлипов прорезал мой сон, казалось, через мгновение.

Я резко выдернула голову из-под подушки, села и обернулась. Саша наивно смотрела на меня чуть опухшими карими глазами, сидя у той же стены. Прядь волос упала мне на лицо, и теперь я видела её только одним глазом. Сестренка вдруг хихикнула.

— Ты сейчас похожа на Бабу-Ягу из мультика.

Она подтянула коленки к себе, обхватила его руками и снова захихикала. Всё моё раздражение разом улетучилось.

— Тьфу! — с наигранным чувством сказала я. Откинула одеяло, встала и отправилась на кухню, шлёпая босыми пятками по холодному крашеному полу.

Не успела я открыть дверь, как нечто рыже-чёрное едва не сбило меня с ног.