— Серёга, ну сколько можно? Такое ощущение, что ты просто заводишься от дурацких идей. С Америкой этой тогда всем нервы попортил, теперь вот в лес собрался идти жить…
Добавить в моё избранное
74 мин, 45 сек 18453
Куда она меня вела, я не понимал, разве что предполагал, что идём мы к тому ручью, что тёк неподалеку от моего шалаша.
«Шалаш, точно, где он теперь?» — Спрашивал себя я. — Где вообще тот край леса, к которому я пришёл с электрички? И как мне теперь выбираться отсюда«.»
— А тебя как зовут? — Улыбчиво поинтересовалась девушка.
— Меня? Меня Сергей зовут — мой голос, почему-то немного сипел и от этого, говорил я не в полную силу, периодически запинаясь посреди чуть ни каждого слова, видимо от своих криков сорвал голос.
— Смешное имя, никогда такого раньше не слышала! — Засмеялась Белослава. — Вот Лехослав слышала, Болегорд слышала, а вот Сер… — теперь уже она запнулась, — Сергея не слыхала. Откуда ж ты с таким именем в наших то краях?
— Как откуда? Из города я. — Мне трудно было говорить, но да же не от того, что болело горло, а потому что я всё ещё боялся свою собеседницу.
— Так, а где же ты город то тут видывал? Я уж давно всю округу обошла да объездила, а про город нам только дядьки купцы рассказывали, что большой он и звать его Холмоградом, за то, что на холмах вырос, да и далеко он, в двух седмицах отсюда.
Вот тут меня и вовсе покинуло хоть какое-то понимание событий. Холмоград, имена какие-то странные, рассказы купцов… Я, как ни в своём времени был.
— Чего молчишь то?— В ответ я лишь помотал головой. — А одежда на тебе, откуда такая, смешная, не меньше имени!
— Нормальная одежда — пробубнил я, оглядывая себя. Идти было тяжело, и от чего-то хромала левая нога, хоть не наступай, так было больно.
— У нас парней в другие одёжи наряжают. — И немного погодя добавила — вон он ручеёк, впереди, видишь?
Мы подошли к маленькому-маленькому ручью и я, наконец, увидел себя в его отражении. Картина была не самой приятной, запёкшаяся кровь на лице, на руках на одежде, рана на лбу синяки, как будто не девка подрала, а стая фашистов. Наконец опустив в холодную воду руки, я полноценно почувствовал, что живу. Холодные капли коснулись моего лица и кровь начала отшелушиваться и смываться, окрашивая ручеёк в розоватый цвет. Отмыв с себя кровь, пришла очередь одежды, сначала я замочил футболку, а когда начал снимать бриджи, Белослава вдруг засмеялась и спряталась за дерево, точно от стыда. А чего стыдиться то было, как будто ничего такого не видела в жизни… Я, было, хотел сказать по этому воду, но не стал, просто слушал, как она смеётся, и выстирывал свои вещи.
К своему счастью или, к сожалению, я тогда не знал, почему она себя так ведёт, да и вообще, почему события развиваются так, а не иначе? Почему я не бегаю по лесу полуголый, представляя себя охотником или каким-нибудь дикарём, с заточенной палкой в руках и смеющегося над самим собой? Почему не ставлю силки на зверушек и не думаю о еде? Куда вообще подевались все мои планы, по поводу поездки в лес?
Всё это предстояла узнать и понять немного позже.
— Так кто же это тебя подрал так? — Послышался голос из-за дерева.
— Не знаю — прохрипел я, немного выдержав паузу. Говорить о том, что это она меня так… было бесполезно. Она вроде и не помнит, что ночью было или притворяется.
— Может зверь, какой иль разбойники?
«Да… Разбойники… Кто ж теперь так только говорит, в сказках последний раз такие слова слышал»….
— Говорю же, не знаю — голос, кажется, начинал возвращаться.
— А то бы мужики может из деревни помогли б…
— Посмотрим… Что там у вас в деревне… — вздохнул я, натягивая обрезанную джинсу и футболку, насквозь вымоченные и очень холодные. — Ну, веди в деревню, что ли, свою! — Крикнул я новой подруге и подошёл к дереву, за которым она стояла. — Чего спряталась то?
Вот тут я и совершил промах, совсем успокоился и уверился в безопасности, за что получил по заслугам. За деревом никого не было, и не успел я обернуться, как незаметно, со спины, она подобралась ко мне и железной хваткой, бледные пальцы, сжали мою шею, а я захрипел, снова раздирая глотку:
— Пусти!
Но её рука не отпускала, к ней присоединилась, и вторая и тут уж в очередной раз я начал терять сознание, и всё, что я почувствовал, это как её ногти царапают мою шею и ушедшее далеко за полдень солнце бьёт в глаза, пробиваясь меж огромных лап хвои.
Хотя и тут я ошибся… Как только сознание моё стало туманиться, она отпустила меня, и я повалился на землю, пытаясь откашляться. Её босая нога ударила мне прямо по позвоночнику, раздался хруст костей, но сломать их, толи ей не удалось, толи она сама этого не хотела. Девка пнула меня по ребрам, так что я перевернулся на спину и увидел её глаза, точнее то, что было на их месте, а были там лишь пустые глазницы и мрак, чёрный и непроглядный. Руки ещё недавно добродушной девушки, снова тянулись к горлу, а я всё не мог прийти в себя, складывалась впечатление, что она была сильна, но сильна не по человеческим меркам, а как кто-то совершенно по-другому.
«Шалаш, точно, где он теперь?» — Спрашивал себя я. — Где вообще тот край леса, к которому я пришёл с электрички? И как мне теперь выбираться отсюда«.»
— А тебя как зовут? — Улыбчиво поинтересовалась девушка.
— Меня? Меня Сергей зовут — мой голос, почему-то немного сипел и от этого, говорил я не в полную силу, периодически запинаясь посреди чуть ни каждого слова, видимо от своих криков сорвал голос.
— Смешное имя, никогда такого раньше не слышала! — Засмеялась Белослава. — Вот Лехослав слышала, Болегорд слышала, а вот Сер… — теперь уже она запнулась, — Сергея не слыхала. Откуда ж ты с таким именем в наших то краях?
— Как откуда? Из города я. — Мне трудно было говорить, но да же не от того, что болело горло, а потому что я всё ещё боялся свою собеседницу.
— Так, а где же ты город то тут видывал? Я уж давно всю округу обошла да объездила, а про город нам только дядьки купцы рассказывали, что большой он и звать его Холмоградом, за то, что на холмах вырос, да и далеко он, в двух седмицах отсюда.
Вот тут меня и вовсе покинуло хоть какое-то понимание событий. Холмоград, имена какие-то странные, рассказы купцов… Я, как ни в своём времени был.
— Чего молчишь то?— В ответ я лишь помотал головой. — А одежда на тебе, откуда такая, смешная, не меньше имени!
— Нормальная одежда — пробубнил я, оглядывая себя. Идти было тяжело, и от чего-то хромала левая нога, хоть не наступай, так было больно.
— У нас парней в другие одёжи наряжают. — И немного погодя добавила — вон он ручеёк, впереди, видишь?
Мы подошли к маленькому-маленькому ручью и я, наконец, увидел себя в его отражении. Картина была не самой приятной, запёкшаяся кровь на лице, на руках на одежде, рана на лбу синяки, как будто не девка подрала, а стая фашистов. Наконец опустив в холодную воду руки, я полноценно почувствовал, что живу. Холодные капли коснулись моего лица и кровь начала отшелушиваться и смываться, окрашивая ручеёк в розоватый цвет. Отмыв с себя кровь, пришла очередь одежды, сначала я замочил футболку, а когда начал снимать бриджи, Белослава вдруг засмеялась и спряталась за дерево, точно от стыда. А чего стыдиться то было, как будто ничего такого не видела в жизни… Я, было, хотел сказать по этому воду, но не стал, просто слушал, как она смеётся, и выстирывал свои вещи.
К своему счастью или, к сожалению, я тогда не знал, почему она себя так ведёт, да и вообще, почему события развиваются так, а не иначе? Почему я не бегаю по лесу полуголый, представляя себя охотником или каким-нибудь дикарём, с заточенной палкой в руках и смеющегося над самим собой? Почему не ставлю силки на зверушек и не думаю о еде? Куда вообще подевались все мои планы, по поводу поездки в лес?
Всё это предстояла узнать и понять немного позже.
— Так кто же это тебя подрал так? — Послышался голос из-за дерева.
— Не знаю — прохрипел я, немного выдержав паузу. Говорить о том, что это она меня так… было бесполезно. Она вроде и не помнит, что ночью было или притворяется.
— Может зверь, какой иль разбойники?
«Да… Разбойники… Кто ж теперь так только говорит, в сказках последний раз такие слова слышал»….
— Говорю же, не знаю — голос, кажется, начинал возвращаться.
— А то бы мужики может из деревни помогли б…
— Посмотрим… Что там у вас в деревне… — вздохнул я, натягивая обрезанную джинсу и футболку, насквозь вымоченные и очень холодные. — Ну, веди в деревню, что ли, свою! — Крикнул я новой подруге и подошёл к дереву, за которым она стояла. — Чего спряталась то?
Вот тут я и совершил промах, совсем успокоился и уверился в безопасности, за что получил по заслугам. За деревом никого не было, и не успел я обернуться, как незаметно, со спины, она подобралась ко мне и железной хваткой, бледные пальцы, сжали мою шею, а я захрипел, снова раздирая глотку:
— Пусти!
Но её рука не отпускала, к ней присоединилась, и вторая и тут уж в очередной раз я начал терять сознание, и всё, что я почувствовал, это как её ногти царапают мою шею и ушедшее далеко за полдень солнце бьёт в глаза, пробиваясь меж огромных лап хвои.
Хотя и тут я ошибся… Как только сознание моё стало туманиться, она отпустила меня, и я повалился на землю, пытаясь откашляться. Её босая нога ударила мне прямо по позвоночнику, раздался хруст костей, но сломать их, толи ей не удалось, толи она сама этого не хотела. Девка пнула меня по ребрам, так что я перевернулся на спину и увидел её глаза, точнее то, что было на их месте, а были там лишь пустые глазницы и мрак, чёрный и непроглядный. Руки ещё недавно добродушной девушки, снова тянулись к горлу, а я всё не мог прийти в себя, складывалась впечатление, что она была сильна, но сильна не по человеческим меркам, а как кто-то совершенно по-другому.
Страница 8 из 20
