20 июля 2011 года… В окно бил яркий, солнечный свет. Пылинки, как маленькие планеты летали вокруг, сверкая секундными бликами.
Добавить в моё избранное
52 мин, 56 сек 11634
Иногда он что-то невнятно бормотал и, пожелав спокойной ночи, отворачивался на бок и засыпал. Или делал вид, что засыпает.
Света не знала, что с ним произошло. Олег отмалчивался, когда Света о чем-то спрашивала. И вообще, эта резкая перемена в муже пугала: сколько раз она представляла себе стены замка. Непреступная крепость их отношений рушилась у Светы на глазах. Камень за камнем, уходя, скрываясь навсегда, не оставляя за собой ничего. Даже фундамента. В такие моменты, она поднималась с постели и шла на кухню где пила крепки кофе. И плакала. Тихо, что бы даже воздух не услышал о ее страданиях. Но самым отвратительным было то, что Светлана, чувствуя себя виноватой, никак не могла отыскать причину этой самой вины. Света не знала, что произошло с мужем, но догадывалась, что каким-то образом это связанно с Викой. Однако ничего выяснить не удалось: Олег отказывался разговаривать на эту тему.
4 ноября 2011 года…
Сегодня она пришла позднее обычного. Гораздо позднее. Где-то около полуночи. Войдя в квартиру, Светлана не сумела с первого раза нащупать выключатель и включить свет. Пришлось немного постоять, что бы глаза хоть чуточку привыкли к темноте. Тишина в квартире оказалась удушающей, будто могла сжирать воздух и, как десерт, высасывать его из легких. Сердце ускорилось и, только тогда, когда Свете все же удалось увидеть выключатель и тогда появился ядовитый страх. Это было открытием из разряда тех, после которых самым разумным было бы самоубийство. В квартире не было ни единого звука. Даже лампочка в плафоне над зеркалом не потрескивала, грубо пародируя уставшего сверчка.
— Олег? — Позвала она. Голос скрылся где-то за поворотом на кухню.
Она сняла туфли и положила сумочку на пол, стараясь не шуметь. Даже шелковая юбка, казалось, шуршала как развеваемый ураганом флаг.
Никакого ответа. Светлана вгляделась в закрытую дверь в конце коридора, надеясь, что ей повезет и она сумеет взглянуть сквозь нее?
Шаг по коридору и ступни что-то коснулось. Проглотив крик, она опустила взгляд. Это был свернутый в трубу ватман. Лист был перетянут зеленой резинкой, которые иногда используют в магазинах для денег.
Присев, Светлана подняла его и, отчего-то разозлившись на саму себя, сорвала резинку. Ее движения были резкими, не терпеливыми, как у капризного ребенка, который ожидает увидеть под оберткой не желанный плэйстейшен, а коробку с пазлами.
Развернув ватман (пришлось расставить руки в сторону на всю длину), Светлана на миг зажмурилась, но тут же открыла глаза и, уже не моргая, смотрела на картину.
Возле воды, в окружении плавных изгибов веток плакучей ивы сидела Вика. Ветви обнимали ее, дорогим украшением ложась на плечи, некоторые из них вплелись в волосы и выглядывали из них яркими, зелеными бабочками-листьями. Свете начало казаться, что она слышит легких плеск воды, ее шуршание, когда волна слизывает сухие травинки с песчаного берега.
Ветви шелохнулись. Будто ветерок коснулся их, на одну только секунду. Но в эту секунду Вика посмотрела на сестру. Быстрый, будто плохо отснятый кадр, взгляд. Света едва не вскрикнула и чуть не выронила лист. Сердце стукнуло, остановилось, и, когда забилось вновь, стало жутко от такой сумасшедшей скорости.
Вика продолжала смотреть на сестру и этот взгляд был ужасающе живым. Он не был нарисован, без всякого сомнения. Ее глаза оказались здесь, пройдя сквозь расстояние, пройдя сквозь время. Они были здесь, на бумаге.
Вика усмехнулась. Мгновенным, каким-то диким движением. Света дернулась, как дергается человек в ночном лесу, когда неподалеку вдруг хрустит сухая ветка, под лапой невидимого животного. Усмешка становилась все шире, пока Вика вдруг не открыла рот и не двинулась.
Света взвизгнула и выронила лист. Он скрутился обратно в рулон и, откатившись к стене, замер. Она вдруг испытала невероятное облегчение. В голове, под гул сердца билась и пульсировала одна единственная мысль; «теперь она не придет, теперь она не придет, теперь — она — не — придет!»
Стон облегчения непроизвольно вырвался из легких. Усталость навалилась на плечи, едва не подкосив ноги. Пришлось опереться на стену, что бы удержать равновесие.
— Олег? — Ее голос дрожал и был слабым. Звук походил на неровный звон ненатянутой струны.
Никакого ответа.
Тогда она направилась к двери. Приходилось идти медленно. Люстра в комнате едва светила.
— Олег…
Прямо перед ней, возле стены, стоял Олег. Его руки были перетянуты какими-то светлыми тряпками за спиной. У его ног сидела Вика. А под ней, на самом полу, раскинув руки в стороны лежала та, которой сестра перерезала горло в далекой, Питерской квартире.
Олег двинулся к Вике и тогда шевельнулась сама Вика. Она взмахнула ножом так, как будто хотела срезать ветку с кустарника и черная струя вдруг брызнула на пол комнаты.
— Ну как тебе? — не поворачиваясь, спросил Олег.
Света не знала, что с ним произошло. Олег отмалчивался, когда Света о чем-то спрашивала. И вообще, эта резкая перемена в муже пугала: сколько раз она представляла себе стены замка. Непреступная крепость их отношений рушилась у Светы на глазах. Камень за камнем, уходя, скрываясь навсегда, не оставляя за собой ничего. Даже фундамента. В такие моменты, она поднималась с постели и шла на кухню где пила крепки кофе. И плакала. Тихо, что бы даже воздух не услышал о ее страданиях. Но самым отвратительным было то, что Светлана, чувствуя себя виноватой, никак не могла отыскать причину этой самой вины. Света не знала, что произошло с мужем, но догадывалась, что каким-то образом это связанно с Викой. Однако ничего выяснить не удалось: Олег отказывался разговаривать на эту тему.
4 ноября 2011 года…
Сегодня она пришла позднее обычного. Гораздо позднее. Где-то около полуночи. Войдя в квартиру, Светлана не сумела с первого раза нащупать выключатель и включить свет. Пришлось немного постоять, что бы глаза хоть чуточку привыкли к темноте. Тишина в квартире оказалась удушающей, будто могла сжирать воздух и, как десерт, высасывать его из легких. Сердце ускорилось и, только тогда, когда Свете все же удалось увидеть выключатель и тогда появился ядовитый страх. Это было открытием из разряда тех, после которых самым разумным было бы самоубийство. В квартире не было ни единого звука. Даже лампочка в плафоне над зеркалом не потрескивала, грубо пародируя уставшего сверчка.
— Олег? — Позвала она. Голос скрылся где-то за поворотом на кухню.
Она сняла туфли и положила сумочку на пол, стараясь не шуметь. Даже шелковая юбка, казалось, шуршала как развеваемый ураганом флаг.
Никакого ответа. Светлана вгляделась в закрытую дверь в конце коридора, надеясь, что ей повезет и она сумеет взглянуть сквозь нее?
Шаг по коридору и ступни что-то коснулось. Проглотив крик, она опустила взгляд. Это был свернутый в трубу ватман. Лист был перетянут зеленой резинкой, которые иногда используют в магазинах для денег.
Присев, Светлана подняла его и, отчего-то разозлившись на саму себя, сорвала резинку. Ее движения были резкими, не терпеливыми, как у капризного ребенка, который ожидает увидеть под оберткой не желанный плэйстейшен, а коробку с пазлами.
Развернув ватман (пришлось расставить руки в сторону на всю длину), Светлана на миг зажмурилась, но тут же открыла глаза и, уже не моргая, смотрела на картину.
Возле воды, в окружении плавных изгибов веток плакучей ивы сидела Вика. Ветви обнимали ее, дорогим украшением ложась на плечи, некоторые из них вплелись в волосы и выглядывали из них яркими, зелеными бабочками-листьями. Свете начало казаться, что она слышит легких плеск воды, ее шуршание, когда волна слизывает сухие травинки с песчаного берега.
Ветви шелохнулись. Будто ветерок коснулся их, на одну только секунду. Но в эту секунду Вика посмотрела на сестру. Быстрый, будто плохо отснятый кадр, взгляд. Света едва не вскрикнула и чуть не выронила лист. Сердце стукнуло, остановилось, и, когда забилось вновь, стало жутко от такой сумасшедшей скорости.
Вика продолжала смотреть на сестру и этот взгляд был ужасающе живым. Он не был нарисован, без всякого сомнения. Ее глаза оказались здесь, пройдя сквозь расстояние, пройдя сквозь время. Они были здесь, на бумаге.
Вика усмехнулась. Мгновенным, каким-то диким движением. Света дернулась, как дергается человек в ночном лесу, когда неподалеку вдруг хрустит сухая ветка, под лапой невидимого животного. Усмешка становилась все шире, пока Вика вдруг не открыла рот и не двинулась.
Света взвизгнула и выронила лист. Он скрутился обратно в рулон и, откатившись к стене, замер. Она вдруг испытала невероятное облегчение. В голове, под гул сердца билась и пульсировала одна единственная мысль; «теперь она не придет, теперь она не придет, теперь — она — не — придет!»
Стон облегчения непроизвольно вырвался из легких. Усталость навалилась на плечи, едва не подкосив ноги. Пришлось опереться на стену, что бы удержать равновесие.
— Олег? — Ее голос дрожал и был слабым. Звук походил на неровный звон ненатянутой струны.
Никакого ответа.
Тогда она направилась к двери. Приходилось идти медленно. Люстра в комнате едва светила.
— Олег…
Прямо перед ней, возле стены, стоял Олег. Его руки были перетянуты какими-то светлыми тряпками за спиной. У его ног сидела Вика. А под ней, на самом полу, раскинув руки в стороны лежала та, которой сестра перерезала горло в далекой, Питерской квартире.
Олег двинулся к Вике и тогда шевельнулась сама Вика. Она взмахнула ножом так, как будто хотела срезать ветку с кустарника и черная струя вдруг брызнула на пол комнаты.
— Ну как тебе? — не поворачиваясь, спросил Олег.
Страница 14 из 15
