Бабушка с мамой всё время ругались. Или просто Уле так помнилось — их частые ссоры, раздражённые голоса из соседней комнаты, обрывание фраз, когда она, маленькая, вбегала к ним. Бабушка упрекала маму, а та в ответ кричала что-то про личную жизнь, про отсутствие работы и денег, про то, что им с дочкой давно пора уехать отсюда.
Добавить в моё избранное
20 мин, 13 сек 14876
Это плата… — тяжело вздохнув, проговорила баба Поля. Ссутулившись, она присела на лавку, устало привалилась к стене.
— Понимаешь… За право ведать тайны трав, за возможность лечить, я была должна… лесу… Мне пришлось выбирать между вами… И выбор дался мне очень тяжело, поверь.
— Но мы должны вернуть маму! Должны!
— Она уже не сможет жить с нами. Она сильно изменилась, она уже не человек. Да и лес не отпустит ее, Улюшка.
— Не называй меня так. Это из-за тебя! Всё произошло из-за тебя! Как ты могла так поступить с нами! Ненавижу, ненавижу!
Баба Поля промокнула заблестевшие глаза уголком платка, проговорила тихо:
— Когда-нибудь ты поймешь меня. Тебе тоже придётся сделать выбор, Ульяна.
Вскоре после этого потрясения Уля слегла с горячкой. Баба Поля долго выхаживала ее и за все время они не сказали друг другу ни одного слова. Едва поправившись, Уля сбежала, прихватив тот самый старый мамин чемодан. Уехала, не попрощавшись с бабкой, ни оставив ей даже записки.
Вдали от дома Уле пришлось тяжело. Но она была рада любой работе, лишь бы отвлечься от тягостных воспоминаний, лишь бы забыть всё, что случилось. Вот толькотоска по прошлому — по Верному, по неспешной поселковой жизни, по своему дару не оставляла девушку. А ещё Уля сильно скучала по бабе Поле. Скучала и злилась на себя за это.
Со временем девушка стала винить в случившимся с матерью и себя, вспоминая то, давнее, предательство…
… Как только рассвело, соседи засобирались в город.
— Ульянка, выходи, пора! — Кричала тётка Маша так громко, что её наверняка слышала не только Уля, но и вся их длинная поселковая улица. — Ульянка, едем!
Звать долго не пришлось, Уле так и не удалось поспать нынешней ночью. И схватив сумку, она поспешно выбежала из дома.
Ехать пришлось вдоль леса, мимо знакомых с детства мест. Кажется, где-то здесь начиналась их с бабой Полей любимая тропинка… Воспоминания опять подступили к девушке и чтобы отгородиться от них, та надела наушники, громко включила любимую песню.
Они одолели уже половину пути, когда машина внезапно встала. Ругаясь и кляня старую развалину, муж тётки Маши полез разбираться с причиной.
А Уля и соседка выбрались из салона и медленно пошли к возвышающимся впереди деревьям.
На душе у Ули было скверно. Лес давно уже стал для девушки чужим и опасным. Он отобрал у неё мать, в нём сгинула бабка…
Соседка, словно прочитав её мысли, спросила:
— Скучаешь по бабушке?
И сама же ответила:
— Вижу, что скучаешь. Хорошая она была травница, теперь таких нет. Сейчас чуть прихватит кого, в город надо, к врачам. А что те врачи-то, — она с досадой махнула рукой. — Так, фанаберия одна и всё. Бабка твоя очень сильная была! Недаром её лес забрал, когда пора пришла.
— Что значит… забрал? — внезапно пересохшими губами прошептала Уля.
— То и значит. Когда знахарке подходит к концу земной срок, она уходит в лес. Бабка вот твоя ушла. И до неё, раньше, несколько ворожеек из наших краев тоже так поступали.
— А что там с ними в лесу стало?
— Да кто ж знает… И пёс ваш за ней увязался. Помнишь Верного-то?
Верного Уля очень любила. И уехав, тосковала по нему не меньше, чем по бабе Поле. В одиночестве и сутолоке городской жизни ей очень не хватало его безусловной любви и молчаливой преданности.
Глаза предательски повлажнели. Бесконечное одиночество вдругнакатило на Улю волной. Такое сильное, что было трудно сдержаться от слёз.
«Не смей, не раскисай — приказала она себе. — Ты сможешь, ты справишься».
Стараясь скрыть свое состояние от тётки Маши, Уля прошла немного вперёд.
Туман спустился неожиданно, поплыл рваными клочьями между деревьями, смешался с запоздалыми слезами, охладил лицо…
«Когда туман — приходит пора ведьме пряжу прясть» — вспомнила вдруг Уля присловье бабы Поли.
Тогда, в их давнем разговоре из детства, на вопрос — для чего ведьме пряжа? — бабушка не дала точного ответа. Сказала только, что пряжу ведьма прядет из туманных нитей всю жизнь, пряжа нужна ей, чтобы сплести кокон.
— Зачем? — поразилась маленькая Уля.
— Она оплетает ею себя, остаётся внутри кокона и засыпает.
— А потом? Ведьма становится бабочкой?
— Она словно куколка бабочки дожидается своего часа, чтобы переродиться и воскреснуть.
— Она ждёт принца, да ба? Принц должен разбудить её поцелуем?
Баба Поля рассмеялась и вздохнула:
— Не совсем так, детка. Я и сама не знаю, что происходит. Знаю лишь, что для перевоплощения ей нужна еда.
— А как же она поест, она же спит?
— Ведьме нужна не простая еда. Ведьме, чтобы возродиться, нужна энергия живого человека… женщины…
— Энергия? — не поняла Уля.
— Да… Точнее даже — душа. Ну и оболочка тоже.
— Понимаешь… За право ведать тайны трав, за возможность лечить, я была должна… лесу… Мне пришлось выбирать между вами… И выбор дался мне очень тяжело, поверь.
— Но мы должны вернуть маму! Должны!
— Она уже не сможет жить с нами. Она сильно изменилась, она уже не человек. Да и лес не отпустит ее, Улюшка.
— Не называй меня так. Это из-за тебя! Всё произошло из-за тебя! Как ты могла так поступить с нами! Ненавижу, ненавижу!
Баба Поля промокнула заблестевшие глаза уголком платка, проговорила тихо:
— Когда-нибудь ты поймешь меня. Тебе тоже придётся сделать выбор, Ульяна.
Вскоре после этого потрясения Уля слегла с горячкой. Баба Поля долго выхаживала ее и за все время они не сказали друг другу ни одного слова. Едва поправившись, Уля сбежала, прихватив тот самый старый мамин чемодан. Уехала, не попрощавшись с бабкой, ни оставив ей даже записки.
Вдали от дома Уле пришлось тяжело. Но она была рада любой работе, лишь бы отвлечься от тягостных воспоминаний, лишь бы забыть всё, что случилось. Вот толькотоска по прошлому — по Верному, по неспешной поселковой жизни, по своему дару не оставляла девушку. А ещё Уля сильно скучала по бабе Поле. Скучала и злилась на себя за это.
Со временем девушка стала винить в случившимся с матерью и себя, вспоминая то, давнее, предательство…
… Как только рассвело, соседи засобирались в город.
— Ульянка, выходи, пора! — Кричала тётка Маша так громко, что её наверняка слышала не только Уля, но и вся их длинная поселковая улица. — Ульянка, едем!
Звать долго не пришлось, Уле так и не удалось поспать нынешней ночью. И схватив сумку, она поспешно выбежала из дома.
Ехать пришлось вдоль леса, мимо знакомых с детства мест. Кажется, где-то здесь начиналась их с бабой Полей любимая тропинка… Воспоминания опять подступили к девушке и чтобы отгородиться от них, та надела наушники, громко включила любимую песню.
Они одолели уже половину пути, когда машина внезапно встала. Ругаясь и кляня старую развалину, муж тётки Маши полез разбираться с причиной.
А Уля и соседка выбрались из салона и медленно пошли к возвышающимся впереди деревьям.
На душе у Ули было скверно. Лес давно уже стал для девушки чужим и опасным. Он отобрал у неё мать, в нём сгинула бабка…
Соседка, словно прочитав её мысли, спросила:
— Скучаешь по бабушке?
И сама же ответила:
— Вижу, что скучаешь. Хорошая она была травница, теперь таких нет. Сейчас чуть прихватит кого, в город надо, к врачам. А что те врачи-то, — она с досадой махнула рукой. — Так, фанаберия одна и всё. Бабка твоя очень сильная была! Недаром её лес забрал, когда пора пришла.
— Что значит… забрал? — внезапно пересохшими губами прошептала Уля.
— То и значит. Когда знахарке подходит к концу земной срок, она уходит в лес. Бабка вот твоя ушла. И до неё, раньше, несколько ворожеек из наших краев тоже так поступали.
— А что там с ними в лесу стало?
— Да кто ж знает… И пёс ваш за ней увязался. Помнишь Верного-то?
Верного Уля очень любила. И уехав, тосковала по нему не меньше, чем по бабе Поле. В одиночестве и сутолоке городской жизни ей очень не хватало его безусловной любви и молчаливой преданности.
Глаза предательски повлажнели. Бесконечное одиночество вдругнакатило на Улю волной. Такое сильное, что было трудно сдержаться от слёз.
«Не смей, не раскисай — приказала она себе. — Ты сможешь, ты справишься».
Стараясь скрыть свое состояние от тётки Маши, Уля прошла немного вперёд.
Туман спустился неожиданно, поплыл рваными клочьями между деревьями, смешался с запоздалыми слезами, охладил лицо…
«Когда туман — приходит пора ведьме пряжу прясть» — вспомнила вдруг Уля присловье бабы Поли.
Тогда, в их давнем разговоре из детства, на вопрос — для чего ведьме пряжа? — бабушка не дала точного ответа. Сказала только, что пряжу ведьма прядет из туманных нитей всю жизнь, пряжа нужна ей, чтобы сплести кокон.
— Зачем? — поразилась маленькая Уля.
— Она оплетает ею себя, остаётся внутри кокона и засыпает.
— А потом? Ведьма становится бабочкой?
— Она словно куколка бабочки дожидается своего часа, чтобы переродиться и воскреснуть.
— Она ждёт принца, да ба? Принц должен разбудить её поцелуем?
Баба Поля рассмеялась и вздохнула:
— Не совсем так, детка. Я и сама не знаю, что происходит. Знаю лишь, что для перевоплощения ей нужна еда.
— А как же она поест, она же спит?
— Ведьме нужна не простая еда. Ведьме, чтобы возродиться, нужна энергия живого человека… женщины…
— Энергия? — не поняла Уля.
— Да… Точнее даже — душа. Ну и оболочка тоже.
Страница 4 из 6
