Бабушка с мамой всё время ругались. Или просто Уле так помнилось — их частые ссоры, раздражённые голоса из соседней комнаты, обрывание фраз, когда она, маленькая, вбегала к ним. Бабушка упрекала маму, а та в ответ кричала что-то про личную жизнь, про отсутствие работы и денег, про то, что им с дочкой давно пора уехать отсюда.
Добавить в моё избранное
20 мин, 13 сек 14877
Ведьма возрождается в новом теле.
Уля не поняла, что имела в виду баба Поля, а та не стала ей больше ничего объяснять, отвлеклась на что-то. Но девочку сильно поразил тот разговор. Вот только увлекла её не ведьма, а бабочки! С тех пор Уля повсюду выискивала куколки насекомых, раскладывала их по коробочкам, подолгу рассматривала глянцевые тугие тельца, стараясь не пропустить процесс перерождения. Повзрослев, она дала ему необычное название, подсмотренное где-то в сети — нигредо.
… Из воспоминаний Улю выдернул сильный толчок в спину. Кто-то прыгнул на неё сзади, прошелся лапами. Не удержав равновесия, девушкасела на землю и прямо перед собой увидела до боли знакомую мохнатуюмордаху.
— Верный!!!
Это и правда был он! Грязный и настолько худой, что шкура казалась наброшенной на скелет. Взвизгивая от переполнявших его чувств, пес тыкался Уле в лицо, облизывал ей щеки и в карих бусинах глаз плескалось счастье.
— Но… Как такое возможно? Откуда ты взялся, бродяга?! Где ты был все это время?
Уля не могла поверить в происходящее. Она обнимала пса, а тот слизывал её слёзы, смотрел умильно.
Поднявшись, Уля обернулась к тётке Маше, но та что-то сердито втолковывала мужу вдалеке у машины. В сторону Ули она не смотрела.
Пёс, и откуда только силы взялись, продолжал прыгать вокруг Ули. Припадая к земле, он наскакивал на девушку, крутился рядом. А та гладила жёсткую шёрстку, вновь чувствуя себя маленькой и счастливой…
Уля очнулась, когда вокруг сгустился сумрак. Она оказалась вдали от дороги, среди густо разросшихся деревьев. Срываясь на бег, Уля спешила за Верным. Пес бежал чуть впереди, то и дело оборачиваясь, словно проверяя — идёт она или нет.
— Стой! Где мы? Погоди, Верный!
Внезапно между деревьями мелькнул просвет, и перед девушкой открылось большое пространство поля, густо заросшее наперстянкой. Цветы были высокие, с нее ростом. На толстых длинных стеблях покачивались яркие алые шапочки-колпачки.
Верный обернулся, приглашая за собой, а затем нырнул в эти заросли и исчез.
Напрасно она звала его — было тихо, лишь тоненько звенел воздух — от насекомых, круживших вокруг цветов.
Уля тщетно старалась подавить нарастающую тревогу. Куда её привел пес? Это место было ей не знакомо. Было ясно, что она в глубине леса, но где?
Она обернулась назад и замерла — тропинка, по которой она шла, исчезла. Не было и деревьев. Лишь нескончаемые ряды наперстянки простирались перед ней бескрайним и жутким в своей зловещей красоте морем. Заворожённая, Уля смотрела и смотрела на него не в силах отвести глаз.
Она не сразу поняла, что мир изменился. Стал серым, почти бесцветным. И только шапочки наперстянок продолжали ядовито краснеть, дразня девушку.
Откуда-то налетел ветер, и цветы заколыхались, заходили волнами, зашептали что-то убаюкивающее…
Это место было чуждо людям. Таило в себе угрозу. Здесь была вотчина иных существ.
«Наперстянки — любимые цветы ведьмы», — говорила ей баба Поля когда-то.
Уля подумала о хозяине леса, о матери, давно утратившей человеческий облик…
В груди что-то сжалось болезненно, заворочалось душным комом…
Взвинченная до предела, девушка стала звать:
— Верный, Верный!…
И почти сразу откуда-то из глубины поля послышался знакомый басовитый лай. Повторился ещё и ещё. Он звучал так естественно и обыденно, словно пёс звал Улю к себе. Не раздумывая, она кинулась на звук, прямиком через тугие сочные стебли цветов. Странно, но те расступались переддевушкой, давая дорогу, и она бежала, бежала сквозь этот фантастический лес цветов пока не почувствовала под ногами пустоту…
Уля почти не ударилась, оказавшись на чём-то мягком среди непроницаемой темноты. Пальцы запутались в волокнистой, пушистой поверхности, напоминающей то ли пожухлую траву, то ли свалявшуюся шерсть.
От неожиданности и шока Уля не закричала. Она лишь судорожно всхлипывала, часто глотая воздух пополам с ужасом. Густой и плотный, он царапал горло, мешал дышать. И остро пахло чем-то знакомым. Так пахли старые закрытые комнаты — пылью, старостью, тленом…
Мыслей не было. Никаких. В голове болью пульсировала кровь, рвалась наружу. И в этой пульсации звучало: беги, беги, беги!
Осторожно ощупывая перед собой поверхность, Уля поползла вперед. Под руками попадались всё-те же волокна, травинки, щепки, какой-то мусор. В какой-то миг её рука зависла в пустоте, и девушке чудом удалось удержаться, чтобы не соскользнуть. Отпрянув, Уля с трудом перевела дыхание. Похоже, что там внизу провал. Куда же она попала?!
Медленно и осторожно она двинулась немного вбок и очень быстро наткнулась на что-то твёрдое. Оно было влажным, холодным, немного липким. Преодолевая отвращение, Уля осторожно касалась его пальцами, постоянно натыкаясь на какие-то упругие переплетенные отростки.
Уля не поняла, что имела в виду баба Поля, а та не стала ей больше ничего объяснять, отвлеклась на что-то. Но девочку сильно поразил тот разговор. Вот только увлекла её не ведьма, а бабочки! С тех пор Уля повсюду выискивала куколки насекомых, раскладывала их по коробочкам, подолгу рассматривала глянцевые тугие тельца, стараясь не пропустить процесс перерождения. Повзрослев, она дала ему необычное название, подсмотренное где-то в сети — нигредо.
… Из воспоминаний Улю выдернул сильный толчок в спину. Кто-то прыгнул на неё сзади, прошелся лапами. Не удержав равновесия, девушкасела на землю и прямо перед собой увидела до боли знакомую мохнатуюмордаху.
— Верный!!!
Это и правда был он! Грязный и настолько худой, что шкура казалась наброшенной на скелет. Взвизгивая от переполнявших его чувств, пес тыкался Уле в лицо, облизывал ей щеки и в карих бусинах глаз плескалось счастье.
— Но… Как такое возможно? Откуда ты взялся, бродяга?! Где ты был все это время?
Уля не могла поверить в происходящее. Она обнимала пса, а тот слизывал её слёзы, смотрел умильно.
Поднявшись, Уля обернулась к тётке Маше, но та что-то сердито втолковывала мужу вдалеке у машины. В сторону Ули она не смотрела.
Пёс, и откуда только силы взялись, продолжал прыгать вокруг Ули. Припадая к земле, он наскакивал на девушку, крутился рядом. А та гладила жёсткую шёрстку, вновь чувствуя себя маленькой и счастливой…
Уля очнулась, когда вокруг сгустился сумрак. Она оказалась вдали от дороги, среди густо разросшихся деревьев. Срываясь на бег, Уля спешила за Верным. Пес бежал чуть впереди, то и дело оборачиваясь, словно проверяя — идёт она или нет.
— Стой! Где мы? Погоди, Верный!
Внезапно между деревьями мелькнул просвет, и перед девушкой открылось большое пространство поля, густо заросшее наперстянкой. Цветы были высокие, с нее ростом. На толстых длинных стеблях покачивались яркие алые шапочки-колпачки.
Верный обернулся, приглашая за собой, а затем нырнул в эти заросли и исчез.
Напрасно она звала его — было тихо, лишь тоненько звенел воздух — от насекомых, круживших вокруг цветов.
Уля тщетно старалась подавить нарастающую тревогу. Куда её привел пес? Это место было ей не знакомо. Было ясно, что она в глубине леса, но где?
Она обернулась назад и замерла — тропинка, по которой она шла, исчезла. Не было и деревьев. Лишь нескончаемые ряды наперстянки простирались перед ней бескрайним и жутким в своей зловещей красоте морем. Заворожённая, Уля смотрела и смотрела на него не в силах отвести глаз.
Она не сразу поняла, что мир изменился. Стал серым, почти бесцветным. И только шапочки наперстянок продолжали ядовито краснеть, дразня девушку.
Откуда-то налетел ветер, и цветы заколыхались, заходили волнами, зашептали что-то убаюкивающее…
Это место было чуждо людям. Таило в себе угрозу. Здесь была вотчина иных существ.
«Наперстянки — любимые цветы ведьмы», — говорила ей баба Поля когда-то.
Уля подумала о хозяине леса, о матери, давно утратившей человеческий облик…
В груди что-то сжалось болезненно, заворочалось душным комом…
Взвинченная до предела, девушка стала звать:
— Верный, Верный!…
И почти сразу откуда-то из глубины поля послышался знакомый басовитый лай. Повторился ещё и ещё. Он звучал так естественно и обыденно, словно пёс звал Улю к себе. Не раздумывая, она кинулась на звук, прямиком через тугие сочные стебли цветов. Странно, но те расступались переддевушкой, давая дорогу, и она бежала, бежала сквозь этот фантастический лес цветов пока не почувствовала под ногами пустоту…
Уля почти не ударилась, оказавшись на чём-то мягком среди непроницаемой темноты. Пальцы запутались в волокнистой, пушистой поверхности, напоминающей то ли пожухлую траву, то ли свалявшуюся шерсть.
От неожиданности и шока Уля не закричала. Она лишь судорожно всхлипывала, часто глотая воздух пополам с ужасом. Густой и плотный, он царапал горло, мешал дышать. И остро пахло чем-то знакомым. Так пахли старые закрытые комнаты — пылью, старостью, тленом…
Мыслей не было. Никаких. В голове болью пульсировала кровь, рвалась наружу. И в этой пульсации звучало: беги, беги, беги!
Осторожно ощупывая перед собой поверхность, Уля поползла вперед. Под руками попадались всё-те же волокна, травинки, щепки, какой-то мусор. В какой-то миг её рука зависла в пустоте, и девушке чудом удалось удержаться, чтобы не соскользнуть. Отпрянув, Уля с трудом перевела дыхание. Похоже, что там внизу провал. Куда же она попала?!
Медленно и осторожно она двинулась немного вбок и очень быстро наткнулась на что-то твёрдое. Оно было влажным, холодным, немного липким. Преодолевая отвращение, Уля осторожно касалась его пальцами, постоянно натыкаясь на какие-то упругие переплетенные отростки.
Страница 5 из 6
