Каждый охотник знал, где сидят фазаны. И охотников не смущало то, что фазаны, как птицы глупые, но вольные, сидели там, где хотели: выстрелы раздавались то здесь, то там, и фазаны, шелестя листвой, падали с крон деревьев в оскаленные пасти беззубых драконов. Те относили бьющихся в предсмертных судорогах пернатых своим хозяевам.
Добавить в моё избранное
5 мин, 0 сек 9065
А вдалеке истлевало солнце. Медленно опускаясь за небритые горы, оно сочилось последними матово-розовыми лучами, пропитывая ими окрестные горы, деревья, охотников, беззубых драконов и ощипанные трупы вольных птиц, что были свалены в кучи у костра.
Внезапно зазвонил телефон. Старший охотник поднял трубку.
— Егерь Дроздов у аппарата, — окрасился воздух бархатным баритоном.
— Фазанов — в костер, драконов — на деревья, егерей — по машинам, — прокукарекала трубка.
— Что-нибудь случилось? — обеспокоился Дроздов.
— Отставить вопросы! — взвизгнул невидимка из трубки, — Выполнять приказ! За невыполнение отвечаете головой!
Дроздов потрогал голову и ответил:
— Есть!
— Конец связи, — успокоился черный наушник и зааукал короткими гудками.
— Кто прослушивал телефон?! — возмутился Дроздов, заметив, что костер, заваленный фазанами, чадит и постреливает жиром, а драконы тяжело виснут на ветвях.
— Я, — выглянул из головного броневика зампотех.
Пуля с хрустом чвакнула ему в лоб.
— В колонну, по одному, след в след за мной, марш! — пряча пистолет, скомандовал Дроздов.
С ревом, в тучах отработанной солярки, брезгливо объезжая выброшенный на дорогу труп зампотеха, броневики потянулись из леса.
Смеркалось. В темноте светились лишь фары боевых машин да глаза драконов, что, перескакивая с дерева на дерево, сопровождали колонну.
Через полтора часа последний броневик, скользя гусеницами по белой глине, сполз в кратер мертвого вулкана. Металлический люк со скрежетом опустился на отверстие в земле.
— Люди все? — повернулся к Дроздову начальник вездеходного училища Мендельсон.
— Все, кроме зампотеха.
— Телефон прослушивал?
Дроздов кивнул.
— Ладно, другому не повадно будет, — усмехнулся Мендельсон.
— Для чего вызывали, господин начальник? — серые глаза Дроздова уставились в черные глаза Мендельсона.
— Да вот, — нежные пальцы начальника училища потянули из пачки сигарету, — невесту тебе подыскал. Жениться хочешь?
На широком лбу Дроздова выступила испарина. Он тоже закурил и потупился.
— Только отвечай честно. Не юли.
— Нет, не хочу, — честно ответил егерь.
— Придется, — черные глаза впились в серые.
— Воля ваша, господин начальник, — смирился подчиненный, — но предупреждаю — не понравится, придушу в первую же ночь.
— Ну, вот это уже мужской разговор, — полные губы Мендельсона растянулись в улыбке.
Полковая церковь была полна. Грубые, обожженные ветром и солнцем лица курсантов были повернуты к алтарю. Каждый держал за шею свою жену. Очередь продвигалась медленно. Возле жертвенника стоял залитый кровью священник и привычными ударами топора отсекал женщинам головы. Заметив, что одна голова упала и открыла правый глаз, батюшка посоветовал:
— Берегись снайперов.
Вдовец кивнул и, взяв благословение, отошел.
— Возлюбите врагов ваших и сокрушите врагов наших! — запел хор послушников на клиросе.
— Премудрость! — пробасил священник с топором.
Курсанты вездеходного училища склонили головы. По церкви плыл сизый пороховой дым. Пахло горелым мясом.
Невеста Дроздова, студентка китобойного техникума Свекольникова, поддерживаемая старшим егерем под локоть, с восхищением смотрела вокруг: в первый раз она была в церкви. То, о чем она раньше только читала в книгах, о чем грезила по ночам, близится: через несколько минут она станет женой! Теперь и она сможет стать жертвой! Теперь и ее голова, расплескивая кровь, сможет упасть на жертвенник во славу Отечества, во имя чистоты веры!
Уже второй месяц батальон вездеходного училища не выходил из боев. Уже месяц броневики, вышвыривая из-под гусениц комья земли, рвались вперед, но, натыкаясь на огонь базук, откатывались назад. Уже месяц командир первой роты старший егерь Дроздов тосковал по своей молодой жене, оставшейся в глубоком тылу. Уже месяц молодая жена Дроздова тосковала по своему мужу. Уже две недели начальник вездеходного училища Мендельсон домогался у Свекольниковой неприличной близости.
В начале второго месяца близость состоялась. Дроздову об этом доложил по рации новый зампотех.
Потеснив механика-водителя, старший егерь сам развернул заляпанный грязью броневик и, увлекая за собой первую роту, двинул в глубокий тыл.
Враги веры и Отечества, оставив свои базуки, хлынули в образовавшуюся брешь. Фронт был прорван. Рота десантников Отечества сброшенная с самолетов, попадала под гусеницы броневиков Дроздова. Тех, кто уцелел, добили враги веры и Отечества.
Поднимаясь в лифте на семнадцатый этаж, Дроздов думал лишь об одном. Вернее, о двух — о молодой жене и о начальнике училища. Выйдя на лестничную площадку, он подпрыгнул и, ударив в дверь обеими ногами, вернулся домой.
Внезапно зазвонил телефон. Старший охотник поднял трубку.
— Егерь Дроздов у аппарата, — окрасился воздух бархатным баритоном.
— Фазанов — в костер, драконов — на деревья, егерей — по машинам, — прокукарекала трубка.
— Что-нибудь случилось? — обеспокоился Дроздов.
— Отставить вопросы! — взвизгнул невидимка из трубки, — Выполнять приказ! За невыполнение отвечаете головой!
Дроздов потрогал голову и ответил:
— Есть!
— Конец связи, — успокоился черный наушник и зааукал короткими гудками.
— Кто прослушивал телефон?! — возмутился Дроздов, заметив, что костер, заваленный фазанами, чадит и постреливает жиром, а драконы тяжело виснут на ветвях.
— Я, — выглянул из головного броневика зампотех.
Пуля с хрустом чвакнула ему в лоб.
— В колонну, по одному, след в след за мной, марш! — пряча пистолет, скомандовал Дроздов.
С ревом, в тучах отработанной солярки, брезгливо объезжая выброшенный на дорогу труп зампотеха, броневики потянулись из леса.
Смеркалось. В темноте светились лишь фары боевых машин да глаза драконов, что, перескакивая с дерева на дерево, сопровождали колонну.
Через полтора часа последний броневик, скользя гусеницами по белой глине, сполз в кратер мертвого вулкана. Металлический люк со скрежетом опустился на отверстие в земле.
— Люди все? — повернулся к Дроздову начальник вездеходного училища Мендельсон.
— Все, кроме зампотеха.
— Телефон прослушивал?
Дроздов кивнул.
— Ладно, другому не повадно будет, — усмехнулся Мендельсон.
— Для чего вызывали, господин начальник? — серые глаза Дроздова уставились в черные глаза Мендельсона.
— Да вот, — нежные пальцы начальника училища потянули из пачки сигарету, — невесту тебе подыскал. Жениться хочешь?
На широком лбу Дроздова выступила испарина. Он тоже закурил и потупился.
— Только отвечай честно. Не юли.
— Нет, не хочу, — честно ответил егерь.
— Придется, — черные глаза впились в серые.
— Воля ваша, господин начальник, — смирился подчиненный, — но предупреждаю — не понравится, придушу в первую же ночь.
— Ну, вот это уже мужской разговор, — полные губы Мендельсона растянулись в улыбке.
Полковая церковь была полна. Грубые, обожженные ветром и солнцем лица курсантов были повернуты к алтарю. Каждый держал за шею свою жену. Очередь продвигалась медленно. Возле жертвенника стоял залитый кровью священник и привычными ударами топора отсекал женщинам головы. Заметив, что одна голова упала и открыла правый глаз, батюшка посоветовал:
— Берегись снайперов.
Вдовец кивнул и, взяв благословение, отошел.
— Возлюбите врагов ваших и сокрушите врагов наших! — запел хор послушников на клиросе.
— Премудрость! — пробасил священник с топором.
Курсанты вездеходного училища склонили головы. По церкви плыл сизый пороховой дым. Пахло горелым мясом.
Невеста Дроздова, студентка китобойного техникума Свекольникова, поддерживаемая старшим егерем под локоть, с восхищением смотрела вокруг: в первый раз она была в церкви. То, о чем она раньше только читала в книгах, о чем грезила по ночам, близится: через несколько минут она станет женой! Теперь и она сможет стать жертвой! Теперь и ее голова, расплескивая кровь, сможет упасть на жертвенник во славу Отечества, во имя чистоты веры!
Уже второй месяц батальон вездеходного училища не выходил из боев. Уже месяц броневики, вышвыривая из-под гусениц комья земли, рвались вперед, но, натыкаясь на огонь базук, откатывались назад. Уже месяц командир первой роты старший егерь Дроздов тосковал по своей молодой жене, оставшейся в глубоком тылу. Уже месяц молодая жена Дроздова тосковала по своему мужу. Уже две недели начальник вездеходного училища Мендельсон домогался у Свекольниковой неприличной близости.
В начале второго месяца близость состоялась. Дроздову об этом доложил по рации новый зампотех.
Потеснив механика-водителя, старший егерь сам развернул заляпанный грязью броневик и, увлекая за собой первую роту, двинул в глубокий тыл.
Враги веры и Отечества, оставив свои базуки, хлынули в образовавшуюся брешь. Фронт был прорван. Рота десантников Отечества сброшенная с самолетов, попадала под гусеницы броневиков Дроздова. Тех, кто уцелел, добили враги веры и Отечества.
Поднимаясь в лифте на семнадцатый этаж, Дроздов думал лишь об одном. Вернее, о двух — о молодой жене и о начальнике училища. Выйдя на лестничную площадку, он подпрыгнул и, ударив в дверь обеими ногами, вернулся домой.
Страница 1 из 2
