Раскаты первой весенней грозы разносились над вечерней Таловкой с таким грохотом, словно сотни артиллерийских гаубиц беспрерывно выпускали залп за залпом в незримого врага. Несколько часов зигзаги молний пронзали нахмурившееся небо, затянутое темными, местами почти черными, бесконечными облаками, и лишь узкая полоска оранжево-красного заката на кромке горизонта освещала сумерки над деревней. Вскоре пелена тяжелых туч затопила и её, подавив последние мгновения уходящего дня. Вместе с наступившей темнотой, словно по сигналу, на Таловку обрушился обильный, плотный дождь, мигом разогнавший селян по домам. Местная молодежь спряталась в просторное здание бревенчатого деревенского клуба.
Добавить в моё избранное
41 мин, 55 сек 11829
Три гарпии были убиты наповал первой атакой, ещё одна корчилась возле статуи, молотя по каменным плитам перебитыми крыльями и разбрызгивая темную, почти чёрную кровь.
Я заметил, что в этой суматохе Нирса, собрав последние силы, попыталась отползти в сторону из гущи мечущихся в панике чудовищ. Но оставшиеся гарпии наконец сообразили, откуда к ним приносит грохочущую смерть, и устремились в атаку. С воплем ринулись к нам и две вернувшиеся твари. Дальнейшую схватку я помню фрагментами. Николай в упор разрядил свой «Смит и Вессон» в ближайшую гарпию. Мне удалось прострелить шею еще одному существу и попасть точно в глазницу другому. Это был самый лучший выстрел в моей жизни, но радоваться было некогда. Раненная в шею гарпия добралась до нашего укрытия и обрушилась на меня всей своей массой. Выронив бесполезный револьвер, я успел выхватить тесак, прежде чем оказался придавлен отвратительно пахнущим чудовищем. Господи, какой же мерзкий запах оно издавало! Казалось, одна вонь может убить меня, даже если не брать в расчет смертельные когти и яростные укусы, от которых я чудом уворачивался. Мельком я видел, что Каразин сразил удачными выстрелами приблизившегося монстра и тоже вступил в рукопашную схватку, при этом вопя чуть ли не громче всех монстров вместе взятых.
Что было с ним в тот момент, я не видел. Гарпия, навалившаяся на меня, наносила удар за ударом, но благодаря тому, что была слишком близко, то доставала только до моих рук и ног. Я чувствовал, как намокает от крови рукав мундира, как слабеет моя левая рука, но прижимался все плотнее к телу чудовища, уткнувшись головой ему в подбородок и не давая меня укусить. Одновременно правой рукой я раз за разом глубоко вонзал тесак в бок хрипящего монстра. Наконец тварь ослабела и застыла.
— Фёдор, живой? — донеслось до меня.
Измазанный чужой и собственной кровью я не без усилия смог оттолкнуть гарпию и подняться. Я был совершенно обессилен, левая рука и ноги сильно кровоточили. Еще одной схватки врукопашную мне было явно не пережить. Огляделся вокруг. Прижавшись спиной к камню, тяжело дыша, стоял Каразин, не выпуская из рук револьвер и тесак. Удивительно, но на моем друге не было ни единой раны. Зато возле него лежали две мертвых гарпии. Я махнул рукой Николаю и, шатаясь, побрел к Нирсе, которая очевидно лишилась чувств во время боя.
«Храбрым судьба помогает» — гласит древняя латинская поговорка. Глядя на трупы людей и чудовищ, и то, что мы остались живы, с этим трудно было поспорить. Но всякому везению есть конец. Одна из тварей, которую мы посчитали мёртвой в самом начале битвы, злобно шипя, поднялась словно феникс, когда я почти добрался к Нирсе. Каразин суматошно начал перезаряжать револьвер. Это была самая крупная и сильная тварь, та самая, которая мучила Нирсу. Две раны на теле гарпии лишь оцарапали и оглушили ее, но не были смертельными. Она окинула меня взглядом, полным лютой ненависти, перевела кошмарный взор на перезарядившего оружие Каразина… и бросилась к Нирсе. Прежде чем я что-то успел сделать, гарпия несколько раз глубоко вонзила серповидные когти в бок и грудь бедной девушки. Она продолжала терзать тело Нирсы, не обращая внимания на пули из револьвера Николая, без промаха попадающие в ее тело. Когда я добежал до Нирсы, мёртвая тварь свалилась ничком, теперь уже окончательно сражённая. К несчастью, свое чёрное дело она сделала. Многочисленные раны Нирсы были смертельны, свою убийцу она пережила лишь на несколько мгновений, так и не вырвавшись из цепи кошмарных событий, выпавших на ее долю. Нирса взглянула на меня в последний раз взором, полным сожаления, и закрыла глаза навсегда. Я упал на колени возле нее и зарыдал.
— Всё, Федя. Пойдем, — подоспевший Николай начал поднимать меня. Но ноги подкашивались и не слушались. Кроме того, я начал ощущать дрожь по всему телу и сильное жжение в ранах, нанесенных гарпией.
— Кажется мне тоже конец, Николай. Эта гадина была ядовитой, — с трудом выговорил я.
— Не дрейфь, мы выберемся. Запрещаю тебе умирать! — Каразин вымучено улыбнулся и начал тащить меня к выходу из зала.
— А как же Нирса? — начал слабо упираться я, — Нельзя ее так бросать.
— Да ты сам еле на ногах стоишь. В госпиталь тебе надо, как можно быстрее, — голосом, не терпящим возражения, сказал мне Николай.
Мы снова побрели по древним, мрачным коридорам, всё дальше от последнего прибежища мертвецов. Мне становилось все хуже и хуже, я едва перебирал ногами и вскоре потерял сознание.
Я пришёл в себя под гул артиллерийской канонады в походном лазарете десятого армейского корпуса, оборонявшего Шипку. От медсестры узнал, что на прошлой неделе меня на повозке привез Каразин, едва живого, в бреду и мечущегося от жара. Молоденькая медсестра поведала мне, что Каразин велел доложить ему, как только я приду в себя, и сейчас же убежала.
Через полтора часа в мою палатку пожаловал и сам Николай. Похудевший, молодцеватый и пахнущий пороховой гарью.
Я заметил, что в этой суматохе Нирса, собрав последние силы, попыталась отползти в сторону из гущи мечущихся в панике чудовищ. Но оставшиеся гарпии наконец сообразили, откуда к ним приносит грохочущую смерть, и устремились в атаку. С воплем ринулись к нам и две вернувшиеся твари. Дальнейшую схватку я помню фрагментами. Николай в упор разрядил свой «Смит и Вессон» в ближайшую гарпию. Мне удалось прострелить шею еще одному существу и попасть точно в глазницу другому. Это был самый лучший выстрел в моей жизни, но радоваться было некогда. Раненная в шею гарпия добралась до нашего укрытия и обрушилась на меня всей своей массой. Выронив бесполезный револьвер, я успел выхватить тесак, прежде чем оказался придавлен отвратительно пахнущим чудовищем. Господи, какой же мерзкий запах оно издавало! Казалось, одна вонь может убить меня, даже если не брать в расчет смертельные когти и яростные укусы, от которых я чудом уворачивался. Мельком я видел, что Каразин сразил удачными выстрелами приблизившегося монстра и тоже вступил в рукопашную схватку, при этом вопя чуть ли не громче всех монстров вместе взятых.
Что было с ним в тот момент, я не видел. Гарпия, навалившаяся на меня, наносила удар за ударом, но благодаря тому, что была слишком близко, то доставала только до моих рук и ног. Я чувствовал, как намокает от крови рукав мундира, как слабеет моя левая рука, но прижимался все плотнее к телу чудовища, уткнувшись головой ему в подбородок и не давая меня укусить. Одновременно правой рукой я раз за разом глубоко вонзал тесак в бок хрипящего монстра. Наконец тварь ослабела и застыла.
— Фёдор, живой? — донеслось до меня.
Измазанный чужой и собственной кровью я не без усилия смог оттолкнуть гарпию и подняться. Я был совершенно обессилен, левая рука и ноги сильно кровоточили. Еще одной схватки врукопашную мне было явно не пережить. Огляделся вокруг. Прижавшись спиной к камню, тяжело дыша, стоял Каразин, не выпуская из рук револьвер и тесак. Удивительно, но на моем друге не было ни единой раны. Зато возле него лежали две мертвых гарпии. Я махнул рукой Николаю и, шатаясь, побрел к Нирсе, которая очевидно лишилась чувств во время боя.
«Храбрым судьба помогает» — гласит древняя латинская поговорка. Глядя на трупы людей и чудовищ, и то, что мы остались живы, с этим трудно было поспорить. Но всякому везению есть конец. Одна из тварей, которую мы посчитали мёртвой в самом начале битвы, злобно шипя, поднялась словно феникс, когда я почти добрался к Нирсе. Каразин суматошно начал перезаряжать револьвер. Это была самая крупная и сильная тварь, та самая, которая мучила Нирсу. Две раны на теле гарпии лишь оцарапали и оглушили ее, но не были смертельными. Она окинула меня взглядом, полным лютой ненависти, перевела кошмарный взор на перезарядившего оружие Каразина… и бросилась к Нирсе. Прежде чем я что-то успел сделать, гарпия несколько раз глубоко вонзила серповидные когти в бок и грудь бедной девушки. Она продолжала терзать тело Нирсы, не обращая внимания на пули из револьвера Николая, без промаха попадающие в ее тело. Когда я добежал до Нирсы, мёртвая тварь свалилась ничком, теперь уже окончательно сражённая. К несчастью, свое чёрное дело она сделала. Многочисленные раны Нирсы были смертельны, свою убийцу она пережила лишь на несколько мгновений, так и не вырвавшись из цепи кошмарных событий, выпавших на ее долю. Нирса взглянула на меня в последний раз взором, полным сожаления, и закрыла глаза навсегда. Я упал на колени возле нее и зарыдал.
— Всё, Федя. Пойдем, — подоспевший Николай начал поднимать меня. Но ноги подкашивались и не слушались. Кроме того, я начал ощущать дрожь по всему телу и сильное жжение в ранах, нанесенных гарпией.
— Кажется мне тоже конец, Николай. Эта гадина была ядовитой, — с трудом выговорил я.
— Не дрейфь, мы выберемся. Запрещаю тебе умирать! — Каразин вымучено улыбнулся и начал тащить меня к выходу из зала.
— А как же Нирса? — начал слабо упираться я, — Нельзя ее так бросать.
— Да ты сам еле на ногах стоишь. В госпиталь тебе надо, как можно быстрее, — голосом, не терпящим возражения, сказал мне Николай.
Мы снова побрели по древним, мрачным коридорам, всё дальше от последнего прибежища мертвецов. Мне становилось все хуже и хуже, я едва перебирал ногами и вскоре потерял сознание.
Я пришёл в себя под гул артиллерийской канонады в походном лазарете десятого армейского корпуса, оборонявшего Шипку. От медсестры узнал, что на прошлой неделе меня на повозке привез Каразин, едва живого, в бреду и мечущегося от жара. Молоденькая медсестра поведала мне, что Каразин велел доложить ему, как только я приду в себя, и сейчас же убежала.
Через полтора часа в мою палатку пожаловал и сам Николай. Похудевший, молодцеватый и пахнущий пороховой гарью.
Страница 11 из 12
