Раскаты первой весенней грозы разносились над вечерней Таловкой с таким грохотом, словно сотни артиллерийских гаубиц беспрерывно выпускали залп за залпом в незримого врага. Несколько часов зигзаги молний пронзали нахмурившееся небо, затянутое темными, местами почти черными, бесконечными облаками, и лишь узкая полоска оранжево-красного заката на кромке горизонта освещала сумерки над деревней. Вскоре пелена тяжелых туч затопила и её, подавив последние мгновения уходящего дня. Вместе с наступившей темнотой, словно по сигналу, на Таловку обрушился обильный, плотный дождь, мигом разогнавший селян по домам. Местная молодежь спряталась в просторное здание бревенчатого деревенского клуба.
Добавить в моё избранное
41 мин, 55 сек 11816
Когда мы прошли еще саженей сто пятьдесят по плавно спускающемуся дну, пещера преобразилась в явно рукотворно вырубленный коридор правильной формы. Ещё саженей через сто, наконец, остановились. К моему облегчению, здесь дышать было легче, даже временами из небольших дыр в стенах приносило порывы свежего воздуха. Мы очутились в просторном зале с торчащими вверх пиками сталагмитов и тремя боковыми проходами. Аристод зажёг еще несколько фонарей, по-хозяйски расставляя их в знакомые ему углубления. Света вокруг стало куда больше, и мы смогли полностью оценить грандиозность пространства, в котором оказались. От одной стены до другой было не менее тридцати саженей, до потолка свет и вовсе не доставал. Но это было не самым впечатляющим зрелищем.
Посреди пещерного царства сталагмитов высилась необычная каменная статуя величиной в два человеческих роста. Поверхность статуи была покрыта трещинами, местами сколота и крайне отдаленно напоминала женскую фигуру, со сложенными за спиной крыльями на манер летучей мыши. Правильные черты лица пострадали от времени меньше всего остального. Наверное, их можно было назвать даже приятными. Пол пещерного зала возле статуи составляли тщательно подогнанные и отёсанные квадратные плиты. Николай восхищенно прицокивал языком, что-то бормотал себе под нос. Потом достал из сумки лист бумаги, закреплённый на фанерной досточке, и принялся зарисовывать статую.
Впрочем, наши спутники восторга Каразина не разделяли. Мужчины столпились вокруг Аристода и взволновано с ним спорили. В их голосах проскакивали нотки страха и намерение как можно скорее покинуть пещеру.
— Что-то не так с ритуалом? — по-болгарски спросил я у Аристода, чтобы найти себе какое-нибудь занятие и не отвлекать Каразина от рисования.
Старик обернулся ко мне, его лицо было наполнено тревогой. Он молча ткнул костлявой рукой на нишу у подножия статуи. Там лежал точь-в-точь такой же свёрток, как приволокли люди из деревни. Аристод начал быстро тараторить на своём невообразимом наречии, смешивая болгарские и греческие слова. С трудом мне удалось разобрать, что месяц назад в деревне умерла старая женщина, и местные, согласно традиции, принесли ее сюда.
Дальше из его сумбурной речи я понял только некоторые обрывки: «Не забрала… слуги… крылья… плохо для живых».
Всё остальное сказанное было бессвязной мешаниной слов, но общий смысл я понял. Предыдущее тело, по глупым суевериям Аристода, должно было исчезнуть, а на его место предписывалось водрузить свежего покойника. Таким образом, мертвецы защищали живых людей от злых духов, живущих в этой карстовой пещере. Паника соплеменников старого грека объяснялась тем, что ниша в постаменте у ног статуи была занята предыдущим трупом, а следовательно — дар отвергнут. Препираясь между собой и боязливо озираясь по сторонам, мужчины уложили нового мертвеца рядом с предыдущим и снова начали возбужденно спорить с Аристодом. Старик порывался зачитывать соответствующие случаю заклинания, несмотря на попытки сподвижников прервать его и увести из пещеры.
— Думаю, что предыдущие тела утаскивали дикие животные, а мерзкий запах — всего лишь выход газа из какого-нибудь подземного вулкана, — авторитетно заявил я, гордо применяя весь скромный объём своих познаний о горах, вулканах и пещерах.
С тем же успехом я мог бы беседовать со статуей. Мои слова не произвели никакого впечатления на Аристода и окружающих его людей. Они продолжали ругаться между собой, не обращая внимания на мое вмешательство.
Не собираясь сдаваться, я вновь попытался сказать ещё что-нибудь умное, но был оборван на полуслове изумленным возгласом Каразина, стоявшего позади нашей странной компании. Я обернулся и увидел, как мой друг задрал голову вверх и поднял фонарь повыше, чтобы рассмотреть нечто на потолке пещеры, до которого было не меньше шести саженей. Поначалу я там ничего не увидел, потом мне показалось, что колеблющийся слабый свет фонаря выхватил из полумрака шевелящуюся бесформенную темную массу. Мы с Николаем вглядывались в это нечто несколько мгновений, а потом оттуда сверкнули горящие жёлтым светом два хищных глаза, затем чуть поодаль мелькнула ещё одна жуткая пара глаз. До нас донеслось глухое недовольное клекотание, подобного которому я никогда не слышал. Волна страха охватила меня с ног до головы. Первым моим желанием было бежать куда глаза глядят, но показать свой страх я посчитал постыдным. Я стоял на месте, словно приклеенный, и безотрывно смотрел уже на три пары глаз, пылающих нечеловеческой ненавистью. Наши спутники тем временем продолжали самозабвенно препираться друг с другом.
Дальнейшие события развивались стремительно. Между мной, Николаем и спорящими соплеменниками Аристода камнем рухнуло нечто неописуемое обычными словами. Человекоподобное существо с огромными кожистыми крыльями и длинными трехпалыми когтистыми конечностями приземлилось на то, что можно было назвать ногами с вывернутыми в обратную сторону суставами.
Посреди пещерного царства сталагмитов высилась необычная каменная статуя величиной в два человеческих роста. Поверхность статуи была покрыта трещинами, местами сколота и крайне отдаленно напоминала женскую фигуру, со сложенными за спиной крыльями на манер летучей мыши. Правильные черты лица пострадали от времени меньше всего остального. Наверное, их можно было назвать даже приятными. Пол пещерного зала возле статуи составляли тщательно подогнанные и отёсанные квадратные плиты. Николай восхищенно прицокивал языком, что-то бормотал себе под нос. Потом достал из сумки лист бумаги, закреплённый на фанерной досточке, и принялся зарисовывать статую.
Впрочем, наши спутники восторга Каразина не разделяли. Мужчины столпились вокруг Аристода и взволновано с ним спорили. В их голосах проскакивали нотки страха и намерение как можно скорее покинуть пещеру.
— Что-то не так с ритуалом? — по-болгарски спросил я у Аристода, чтобы найти себе какое-нибудь занятие и не отвлекать Каразина от рисования.
Старик обернулся ко мне, его лицо было наполнено тревогой. Он молча ткнул костлявой рукой на нишу у подножия статуи. Там лежал точь-в-точь такой же свёрток, как приволокли люди из деревни. Аристод начал быстро тараторить на своём невообразимом наречии, смешивая болгарские и греческие слова. С трудом мне удалось разобрать, что месяц назад в деревне умерла старая женщина, и местные, согласно традиции, принесли ее сюда.
Дальше из его сумбурной речи я понял только некоторые обрывки: «Не забрала… слуги… крылья… плохо для живых».
Всё остальное сказанное было бессвязной мешаниной слов, но общий смысл я понял. Предыдущее тело, по глупым суевериям Аристода, должно было исчезнуть, а на его место предписывалось водрузить свежего покойника. Таким образом, мертвецы защищали живых людей от злых духов, живущих в этой карстовой пещере. Паника соплеменников старого грека объяснялась тем, что ниша в постаменте у ног статуи была занята предыдущим трупом, а следовательно — дар отвергнут. Препираясь между собой и боязливо озираясь по сторонам, мужчины уложили нового мертвеца рядом с предыдущим и снова начали возбужденно спорить с Аристодом. Старик порывался зачитывать соответствующие случаю заклинания, несмотря на попытки сподвижников прервать его и увести из пещеры.
— Думаю, что предыдущие тела утаскивали дикие животные, а мерзкий запах — всего лишь выход газа из какого-нибудь подземного вулкана, — авторитетно заявил я, гордо применяя весь скромный объём своих познаний о горах, вулканах и пещерах.
С тем же успехом я мог бы беседовать со статуей. Мои слова не произвели никакого впечатления на Аристода и окружающих его людей. Они продолжали ругаться между собой, не обращая внимания на мое вмешательство.
Не собираясь сдаваться, я вновь попытался сказать ещё что-нибудь умное, но был оборван на полуслове изумленным возгласом Каразина, стоявшего позади нашей странной компании. Я обернулся и увидел, как мой друг задрал голову вверх и поднял фонарь повыше, чтобы рассмотреть нечто на потолке пещеры, до которого было не меньше шести саженей. Поначалу я там ничего не увидел, потом мне показалось, что колеблющийся слабый свет фонаря выхватил из полумрака шевелящуюся бесформенную темную массу. Мы с Николаем вглядывались в это нечто несколько мгновений, а потом оттуда сверкнули горящие жёлтым светом два хищных глаза, затем чуть поодаль мелькнула ещё одна жуткая пара глаз. До нас донеслось глухое недовольное клекотание, подобного которому я никогда не слышал. Волна страха охватила меня с ног до головы. Первым моим желанием было бежать куда глаза глядят, но показать свой страх я посчитал постыдным. Я стоял на месте, словно приклеенный, и безотрывно смотрел уже на три пары глаз, пылающих нечеловеческой ненавистью. Наши спутники тем временем продолжали самозабвенно препираться друг с другом.
Дальнейшие события развивались стремительно. Между мной, Николаем и спорящими соплеменниками Аристода камнем рухнуло нечто неописуемое обычными словами. Человекоподобное существо с огромными кожистыми крыльями и длинными трехпалыми когтистыми конечностями приземлилось на то, что можно было назвать ногами с вывернутыми в обратную сторону суставами.
Страница 6 из 12
