Колобок. Страшные русские сказки

Вся обширная подземная комната, размером в десять на пятнадцать саженей, была покрыта фрагментами людских тел, частями человеческих скелетов и костьми животных. Две бронзовые люстры на шесть свечей под высоким потолком давали достаточно освещения для оценки кошмарной картины.

— Твою мать, — Пётр, выругался, едва не упав, после того как поскользнулся на отделённой от тела, скользкой от крови женской ноге. Но ругательства застряли у него в горле, когда он увидел, что находилось в дальнем углу комнаты. Его руки, сжимавшие оружие, невольно опустились. Вслед за ним ошеломлённо замер и Фёдор…

В углу, за двумя крупными кучами костей, тряпок и черепов, развалилось, чавкая глодаемой кистью, раздутое, шарообразное существо. Человеком существо можно было назвать с большой натяжкой. Ростом с обычного мужчину, вширь оно было невероятно толстым, круглым, с непропорционально маленькими руками. Ноги же, совсем оказались скрыты под расползшимся, покрытым струпьями и гниющими язвами тяжёлым телом. Растрескавшаяся багровая кожа дрожала при каждом движении рук существа, когда оно, причмокивая, снова и снова пихало себе в огромный рот человеческую кисть. Однако не это поразило братьев. Беловы встречали на своём пути и куда более мерзких тварей с неописуемо кошмарной наружностью. Но у этого монстра, проглядывалось пусть и сильно искажённое, распухшее и окровавленное, но знакомое им лицо. Лицо Семёна Вяземского, погибшего два года назад в сражении. Существо выпустило из коротких, деформированных рук недоеденную плоть, застонало, забормотало и дёрнулось в сторону пришедших людей, сверкая круглыми фосфоренцирующими глазами. Конечно же, ввиду огромной массы и собственной неуклюжести, оно и с места не сдвинулось, лишь заколыхалось как студень.

Зато движение пришло со стороны двери, в которую вошли Пётр и Фёдор. Острия железных вил со свистом разрезали воздух, метя в незащищённую спину Петра. Но опасный инструмент лишь скользнул по нашитым на сюртук тонким стальным пластинам, разодрав рукав. Ответное действие было мгновенным. Ловко брошенный нож точно вонзился в глаз мужчины, которого помещик утром называл Сизым. Мужик свалился ничком, не издав ни звука. Зато второй нападающий, орал что есть мочи. Увернувшись от топора, Фёдор, что было сил, пнул его носком сапога в промежность. После короткой паузы, связанной с этим неудобством, верзила вновь замахнулся топором на молодого человека, но получил два быстрых удара кривым лезвием в сердце и бездыханным рухнул на своего мёртвого товарища.

— Ну всё, господа, повеселились и хватит! — наставленная на братьев дульнозарядная винтовка со штыком заставила их отступить от места стычки на несколько шагов в направлении чудовища. Оно всё также бормотало и силилось сдвинуться с места.

— Я же вам сказал, дурни, ходить по двору только с Сизым! — угрожающе прошипел помещик, переводя ствол оружия то на одного, то на другого непрошенного гостя, — Теперь вы, сыщики, тут и останетесь.

— Зачем вы с Сеней это сделали? — спокойно спросил Фёдор у Вяземского, будто и не было никакого наставленного на него оружия.

— Вы забрали у меня сына — я его вернул, — вдруг всхлипнул толстяк, слегка опустив винтовку. Он был явно не в себе, одна сторона лица помещика нервно подергивалась.

— То, что вы вернули, не Семён, — возразил ему Фёдор, незаметно показывая условный знак Петру и продолжая заговаривать хозяина усадьбы, — Мало того, что вы напортачили с ритуалом, так ещё и скормили ему людей. Сколько? Сколько погибло, чтобы вот это жило?

— Не называй сына так! — истерично заорал Вяземский, снова поднимая оружие и готовясь выстрелить, — Он должен был жить!

Три выстрела слились в один. Тяжёлая пуля из винтовки системы Бейкера не попала в цель, зато выстрелы братьев поразили обе руки помещика, заставив его выронить разряженное оружие. Толстяк опустился на колени, тонко подвывая от боли и орошая земляной пол собственной кровью. Беловы быстро перезарядили пистолеты. Теперь уже под прицелом оказался раненый помещик.

— Не трогайте! Андрюша! — в помещение ворвалась тучная женщина в годах, закрыла собой помещика, сверкая на братьев таким же сумасшедшим взором, как и сам хозяин усадьбы. Молодые люди опустили оружие.

— Они безумны, Петь, — Фёдор перевёл взгляд с хозяев усадьбы на монстра и обратно.

— Но оставлять, всё это так — нельзя, — мрачно сказал Пётр.

— Нельзя, — вторил ему брат.

Два выстрела оглушительно прогремели в старой винокурне, за ними последовали ещё два и крики ярости хозяев усадьбы. Оба молодых человека в грязной, окровавленной одежде, всё ещё с оружием наперевес, покинули мрачное здание. Вместе с Дарьей они прошли через весь двор, заставив расступиться сбежавшихся на шум слуг.

Через час повозка братьев Беловых неторопливо катилась по неровной дороге, увозя их в родное имение.

— Думаешь было разумно оставлять Вяземских в живых?