Лондон, 11:00 вечера... Лошади неслись как заведённые, и стук копыт разносился по погружённый в полумрак улице. Сидящий на козлах кучер то и дело замахивался и длинная тонкая плеть, описав в воздухе полудугу, с лёгким свистом опускалась на взмыленные спины. Длинный и широкий дилижанс, криво покачиваясь из стороны в сторону, нёсся по мощённом булыжником мостовой, то и дело выныривая в полосу света очередного газового фонаря.
Добавить в моё избранное
62 мин, 19 сек 12569
В голове у меня промелькнула мысль, что как-то странным кажется, что такоё щёгольские облачение принадлежит такому отталкивающему (по крайней мере внешне) человеку.
Незнакомец тем временем также изучал меня, но ему хватило лишь короткого взгляда, чтобы его едва различимый за копной волос рот растянулся в неком подобии улыбки.
— Эдвин Прескотт. — сказал я, желая развеять, наконец, затянувшееся молчание и протянул сидящему напротив руку. Тот в свою очередь протянул свою. Рукопожатие у него было коротким и сильным, едва он выпустил мою ладонь, как я поспешил убрать её в карман своего пальто, дабы там незаметно размять её, надеясь прогнать этим охватившую её боль.
— Мистер Гробак наш… — начал было Вильям, но тут же запнулся, очевидно не находя нужного слова. — Скажем так, он тот человек, который без труда может убрать трёх вооружённых человек. Причём одновременно. И не скрываясь.
Я невольно бросил свой взгляд на этого странного незнакомца. По его лицу снова пробежала тень улыбки.
— Бывало и больше. — сказал он, глянув на моего брата. Голос у него был низкий и густой, по-английски он говорил с заметным акцентом.
— Это уже вам лучше самому рассказать. — ответил ему Вильям и улыбнулся в ответ.
— Рассказывать-то почти нечего. — всё таким же густым басом произнёс незнакомец. — родился в Моравии, в ремесленной семье. Отец был небогат, но в то же время без счёта тратил деньги на всякие разные славянские международные организации, их тогда столько расплодилось по Восточной Европе…
Сказав это, он сделал небольшую паузу, глубоко вдохнул и продолжил.
— В двадцать три года я и мой старший брат отправились в Польшу, там как раз бушевало восстание против русского царя. Отец был просто счастлив, а когда через месяц гроб с телом моего брата Вацлава вернулся на родину, каждый день ходил в костёл и оплакивал его безвременную кончину. Я же отделался, как говорится, лёгким испугом. Вернулся на Родину, но понял, что делать мне там абсолютно нечего. Знаете, когда на ваших глазах разряд шрапнели разрывает на куски несколько человек, а их кровь заливает тебе лицо, невольно начинаешь думать, что все остальные человеческие беды — не такие уж и серьёзные. В общем, я отплыл в Североамериканские Соединённые Штаты, им по зарез нужны были люди на Западе. Я отправился на новые земли вместе с караваном колонистов. Уезжало восемьдесят человек, до места добралось шесть. Но и там я не особо задержался. Пожил несколько месяцев в маленьком городке в Аризоне, да и уехал через Мексику в Южную Америку. Тридцать лет прожил там на службе у разномастных диктаторов и местных царьков, водил экспедиции по джунглям, организовывал нападения на укреплённые форты и железнодорожные станции. А потом неожиданно понял, что такая жизнь не для меня.
— … и тогда вы вернулись в Англию и предложили свои услуги нашему правительству. — закончил за него Вильям.
— Служу его величеству. — сказал, усмехнувшись, сидящий напротив.
— Скажите, а почему у вас такая странная фамилия? — спросил я как-то нерешительно и сразу же начал корить себя за такую неосторожность и взявшее верх над здравым смыслом любопытство. Однако незнакомец в ответ на это лишь снова усмехнулся и произнёс:
— А шут его знает. У нас, славян, ведь как повелось — некоторые фамилии от кличек, имён, мест или профессий идут. Про мою говорили, что якобы видать кто-то из дедушек или даже прадедушек занимался погребением мёртвых, был гробовщиком, одним словом. Ну, а я предпочитаю верить, ибо если это так, то даже сближает меня с моими далёкими предками.
И он громко расхохотался. Мы поспешили последовать его примеру, хотя скорее лишь для того, чтобы не сидеть с непонимающими лицами. Прошло ещё несколько минут, и тут в салоне раздался голос кучера:
— Приехали!
— Отлично, выходим. — вмиг посерьёзнел инспектор. — Я надеюсь, Эдвин, у вас есть оружие?
— Да, конечно. — сказал я, вынимая свой револьвер.
— Отлично. Идёмте.
Вчетвером мы прошли через широко распахнутые ворота и оказались на территории порта. Повсюду громоздились в несколько рядов в высоту большие деревянные ящики. Кругом стояла мёртвая тишина и не было видно ни одной живой души вокруг.
— Очевидно, что мы здесь одни. — сказал инспектор, оглядываясь по сторонам.
— Я так не думаю. — тихо произнёс Гробак. Достав руки из карманов, он нырнул ими в складки пальто, а через секунду уже сжимал две длинных железных палки, сверкающих в свете газового фонаря. Поймал мой любопытный взгляд.
— Хорошие машинки. Вроде обычных револьверов, но ствол длиннее раза в два и стреляют быстрее. Такие только на заказ можно сделать, и только в Латинской Америке.
— Ладно, идёмте. — мигом оборвал все разговоры инспектор и взмахом руки велел нам следовать за ним. Сжимая свой револьвер в руках, я медленно двинулся вперёд.
Незнакомец тем временем также изучал меня, но ему хватило лишь короткого взгляда, чтобы его едва различимый за копной волос рот растянулся в неком подобии улыбки.
— Эдвин Прескотт. — сказал я, желая развеять, наконец, затянувшееся молчание и протянул сидящему напротив руку. Тот в свою очередь протянул свою. Рукопожатие у него было коротким и сильным, едва он выпустил мою ладонь, как я поспешил убрать её в карман своего пальто, дабы там незаметно размять её, надеясь прогнать этим охватившую её боль.
— Мистер Гробак наш… — начал было Вильям, но тут же запнулся, очевидно не находя нужного слова. — Скажем так, он тот человек, который без труда может убрать трёх вооружённых человек. Причём одновременно. И не скрываясь.
Я невольно бросил свой взгляд на этого странного незнакомца. По его лицу снова пробежала тень улыбки.
— Бывало и больше. — сказал он, глянув на моего брата. Голос у него был низкий и густой, по-английски он говорил с заметным акцентом.
— Это уже вам лучше самому рассказать. — ответил ему Вильям и улыбнулся в ответ.
— Рассказывать-то почти нечего. — всё таким же густым басом произнёс незнакомец. — родился в Моравии, в ремесленной семье. Отец был небогат, но в то же время без счёта тратил деньги на всякие разные славянские международные организации, их тогда столько расплодилось по Восточной Европе…
Сказав это, он сделал небольшую паузу, глубоко вдохнул и продолжил.
— В двадцать три года я и мой старший брат отправились в Польшу, там как раз бушевало восстание против русского царя. Отец был просто счастлив, а когда через месяц гроб с телом моего брата Вацлава вернулся на родину, каждый день ходил в костёл и оплакивал его безвременную кончину. Я же отделался, как говорится, лёгким испугом. Вернулся на Родину, но понял, что делать мне там абсолютно нечего. Знаете, когда на ваших глазах разряд шрапнели разрывает на куски несколько человек, а их кровь заливает тебе лицо, невольно начинаешь думать, что все остальные человеческие беды — не такие уж и серьёзные. В общем, я отплыл в Североамериканские Соединённые Штаты, им по зарез нужны были люди на Западе. Я отправился на новые земли вместе с караваном колонистов. Уезжало восемьдесят человек, до места добралось шесть. Но и там я не особо задержался. Пожил несколько месяцев в маленьком городке в Аризоне, да и уехал через Мексику в Южную Америку. Тридцать лет прожил там на службе у разномастных диктаторов и местных царьков, водил экспедиции по джунглям, организовывал нападения на укреплённые форты и железнодорожные станции. А потом неожиданно понял, что такая жизнь не для меня.
— … и тогда вы вернулись в Англию и предложили свои услуги нашему правительству. — закончил за него Вильям.
— Служу его величеству. — сказал, усмехнувшись, сидящий напротив.
— Скажите, а почему у вас такая странная фамилия? — спросил я как-то нерешительно и сразу же начал корить себя за такую неосторожность и взявшее верх над здравым смыслом любопытство. Однако незнакомец в ответ на это лишь снова усмехнулся и произнёс:
— А шут его знает. У нас, славян, ведь как повелось — некоторые фамилии от кличек, имён, мест или профессий идут. Про мою говорили, что якобы видать кто-то из дедушек или даже прадедушек занимался погребением мёртвых, был гробовщиком, одним словом. Ну, а я предпочитаю верить, ибо если это так, то даже сближает меня с моими далёкими предками.
И он громко расхохотался. Мы поспешили последовать его примеру, хотя скорее лишь для того, чтобы не сидеть с непонимающими лицами. Прошло ещё несколько минут, и тут в салоне раздался голос кучера:
— Приехали!
— Отлично, выходим. — вмиг посерьёзнел инспектор. — Я надеюсь, Эдвин, у вас есть оружие?
— Да, конечно. — сказал я, вынимая свой револьвер.
— Отлично. Идёмте.
Вчетвером мы прошли через широко распахнутые ворота и оказались на территории порта. Повсюду громоздились в несколько рядов в высоту большие деревянные ящики. Кругом стояла мёртвая тишина и не было видно ни одной живой души вокруг.
— Очевидно, что мы здесь одни. — сказал инспектор, оглядываясь по сторонам.
— Я так не думаю. — тихо произнёс Гробак. Достав руки из карманов, он нырнул ими в складки пальто, а через секунду уже сжимал две длинных железных палки, сверкающих в свете газового фонаря. Поймал мой любопытный взгляд.
— Хорошие машинки. Вроде обычных револьверов, но ствол длиннее раза в два и стреляют быстрее. Такие только на заказ можно сделать, и только в Латинской Америке.
— Ладно, идёмте. — мигом оборвал все разговоры инспектор и взмахом руки велел нам следовать за ним. Сжимая свой револьвер в руках, я медленно двинулся вперёд.
Страница 7 из 18
