Его звали Оскар. Он не знал, почему его так зовут. Оскар и всё. Все его так называли.
Добавить в моё избранное
15 мин, 3 сек 16550
Он жил потому что двигался. И он будет двигаться пока хватит сил или пока не выберется из подземелья. Но Оскар не знал выберется ли он из этого подземелья, зато точно знал, что силы его рано или поздно иссякнут и тогда, если не восстановить их, неминуемо последует смерть. Ужасная мучительная смерть от зубов проклятых животных. Одна только мысль об этом приводила его в дикий трепет, толкала на грань помешательства, парализуя волю к сопротивлению.
Вот в чем было его человеческое проклятие! Будущее, фактически не существующее зло убивало в нем зачатки настоящего сущего добра, — чего нет, не было и не могло быть в голове ни одного животного. Не раздумывающее о смысле своей жизни, животное медленно, но неуклонно прогрессировало из века в век, в то время как человек, объятый вечными сомнениями, стремительно деградировал.
Ни одна корова не стала бы давать молока и ни одна курица не стала бы нести яйца, знай для какой роковой цели они предназначены человеком. За минуту до смерти, даже видя собственными глазами печальную участь своих собратьев, безжалостно забитых на бойне человеком разумным, животное ведет себя точно так же, как и в любую другую минуту своей в общем-то бессмысленной жизни. Между тем как человек с младенчества поражен неизлечимым вирусом стража перед смертью. Страх этот изначально заложен в человеческом подсознании. Он не дает человеку жить, нормально развиваться. Воистину, страх перед смертью породил — разум. Разум породил человека. Человека породил страх!Крысы медленно ползли по трубам за Оскаром. По пути к ним присоединялись всё новые и новые животные, выползавшие из заплесневелых трещин в стене подземелья или выныривавшие из зловонной канализационной жижи. Их было уже бесчисленное множество как и раньше, когда Оскар попал в это страшное место.
Он торопился, затылком чувствуя за спиной погоню хвостатых хищников. Оскар почти обезумел от ужаса и не чаял выбраться из проклятого подземелья. Под ним с шумом плескалась грязная подвальная вода, словно в ней барахтались какие-то невидимые твари. Над его головой раздавались зловещие удары и стуки, как будто там, наверху, кто-то ходил, громко гремя подкованными сапогами. И Оскару казалось, что это его топчут какие-то скрытые от глаз противники. Он даже пожалел, что он человек, а не крыса, — тогда бы ему ничего не грозило, и не было бы так жутко.
Оскар изнемогал. Голова раскалывалась от страшной боли. Его мутило от удушья — следствие поднимающихся с поверхности канализации ядовитых паров. Ноги и руки еле передвигались по поверхности трубы. Ныла начавшая гноиться рана на ноге. Но Оскар почти не замечая боли, не думал, что от грязи может случиться гангрена. Все помыслы человека были устремлены только в одно русло: во что бы то ни стало выбраться из проклятого подземелья. Выбраться — даже если в уплату за это нужно будет отдать на съедение крысам собственную ногу! Большого пальца на ноге он уже лишился, — не страшно было отдать и саму ногу. Отдать часть, чтобы сохранить целое! Как человек, порой, опрометчиво забывает о таком варианте, вместе с частью лишаясь целого. Оскар начал думать, как реализовать этот замысел. Крысы, без сомнения, ни за что не оставят его в покое, пока не получат желаемого вознаграждения. То есть — всего Оскара. Силы у него заканчивались. Есть хотелось невыносимо. У Оскара даже мелькнула сумасшедшая мысль: съесть часть собственной ноги самому, а остальное оставить крысам. Вот только каким образом отделить ногу от туловища? Ножа, или какого-либо острого предмета у него не было. Ничего подобного не могло быть и на трубах. Оставался единственный выход — искать что-нибудь режущее на дне кишащей голодными крысами канализации. Там он без сомнения найдет, что ему требуется.
Это был, конечно, не лучший вариант, но и не худший. Это был, вообще, единственный вариант. Других просто не существовало. Чтобы спасти свою жизнь, нужно было нырять в зловонную канализационную жижу и искать на дне какой-нибудь острый режущий предмет, чтобы отрезать себе ногу. Там, на дне, непременно должен быть навален всяческий хлам, и Оскар раздобудет себе необходимое орудие.
Думая так, он сел на трубе, свесив вниз ноги, так что они коснулись поверхности плескавшихся там нечистот. Собрался с духом, зажмурился, почувствовал острую боль в щиколотке левой ноги от укуса, изловчившегося хвостатого хищника, и — бросился вниз, с головою нырнув в грязную воду. Плававшие в воде крысы с визгом подались в разные стороны. Некоторые пошли вместе с ним на дно, но тут же вынырнули. Сдерживая в груди воздух, Оскар опустился на четвереньки и принялся шарить по дну руками. Ему попадались какие-то лохмотья, куски проволоки, старые кастрюли, утюги и чайники. Режущих предметов не было. Оскар нащупал что-то неподвижное, покрытое волосами и мягкое, по-видимому, дохлую крысу, с отвращением отдернул руку и вынырнул на поверхность канализации. По лицу потоками текла грязная вонючая жижа, попадая в глаза, ноздри, рот.
Вот в чем было его человеческое проклятие! Будущее, фактически не существующее зло убивало в нем зачатки настоящего сущего добра, — чего нет, не было и не могло быть в голове ни одного животного. Не раздумывающее о смысле своей жизни, животное медленно, но неуклонно прогрессировало из века в век, в то время как человек, объятый вечными сомнениями, стремительно деградировал.
Ни одна корова не стала бы давать молока и ни одна курица не стала бы нести яйца, знай для какой роковой цели они предназначены человеком. За минуту до смерти, даже видя собственными глазами печальную участь своих собратьев, безжалостно забитых на бойне человеком разумным, животное ведет себя точно так же, как и в любую другую минуту своей в общем-то бессмысленной жизни. Между тем как человек с младенчества поражен неизлечимым вирусом стража перед смертью. Страх этот изначально заложен в человеческом подсознании. Он не дает человеку жить, нормально развиваться. Воистину, страх перед смертью породил — разум. Разум породил человека. Человека породил страх!Крысы медленно ползли по трубам за Оскаром. По пути к ним присоединялись всё новые и новые животные, выползавшие из заплесневелых трещин в стене подземелья или выныривавшие из зловонной канализационной жижи. Их было уже бесчисленное множество как и раньше, когда Оскар попал в это страшное место.
Он торопился, затылком чувствуя за спиной погоню хвостатых хищников. Оскар почти обезумел от ужаса и не чаял выбраться из проклятого подземелья. Под ним с шумом плескалась грязная подвальная вода, словно в ней барахтались какие-то невидимые твари. Над его головой раздавались зловещие удары и стуки, как будто там, наверху, кто-то ходил, громко гремя подкованными сапогами. И Оскару казалось, что это его топчут какие-то скрытые от глаз противники. Он даже пожалел, что он человек, а не крыса, — тогда бы ему ничего не грозило, и не было бы так жутко.
Оскар изнемогал. Голова раскалывалась от страшной боли. Его мутило от удушья — следствие поднимающихся с поверхности канализации ядовитых паров. Ноги и руки еле передвигались по поверхности трубы. Ныла начавшая гноиться рана на ноге. Но Оскар почти не замечая боли, не думал, что от грязи может случиться гангрена. Все помыслы человека были устремлены только в одно русло: во что бы то ни стало выбраться из проклятого подземелья. Выбраться — даже если в уплату за это нужно будет отдать на съедение крысам собственную ногу! Большого пальца на ноге он уже лишился, — не страшно было отдать и саму ногу. Отдать часть, чтобы сохранить целое! Как человек, порой, опрометчиво забывает о таком варианте, вместе с частью лишаясь целого. Оскар начал думать, как реализовать этот замысел. Крысы, без сомнения, ни за что не оставят его в покое, пока не получат желаемого вознаграждения. То есть — всего Оскара. Силы у него заканчивались. Есть хотелось невыносимо. У Оскара даже мелькнула сумасшедшая мысль: съесть часть собственной ноги самому, а остальное оставить крысам. Вот только каким образом отделить ногу от туловища? Ножа, или какого-либо острого предмета у него не было. Ничего подобного не могло быть и на трубах. Оставался единственный выход — искать что-нибудь режущее на дне кишащей голодными крысами канализации. Там он без сомнения найдет, что ему требуется.
Это был, конечно, не лучший вариант, но и не худший. Это был, вообще, единственный вариант. Других просто не существовало. Чтобы спасти свою жизнь, нужно было нырять в зловонную канализационную жижу и искать на дне какой-нибудь острый режущий предмет, чтобы отрезать себе ногу. Там, на дне, непременно должен быть навален всяческий хлам, и Оскар раздобудет себе необходимое орудие.
Думая так, он сел на трубе, свесив вниз ноги, так что они коснулись поверхности плескавшихся там нечистот. Собрался с духом, зажмурился, почувствовал острую боль в щиколотке левой ноги от укуса, изловчившегося хвостатого хищника, и — бросился вниз, с головою нырнув в грязную воду. Плававшие в воде крысы с визгом подались в разные стороны. Некоторые пошли вместе с ним на дно, но тут же вынырнули. Сдерживая в груди воздух, Оскар опустился на четвереньки и принялся шарить по дну руками. Ему попадались какие-то лохмотья, куски проволоки, старые кастрюли, утюги и чайники. Режущих предметов не было. Оскар нащупал что-то неподвижное, покрытое волосами и мягкое, по-видимому, дохлую крысу, с отвращением отдернул руку и вынырнул на поверхность канализации. По лицу потоками текла грязная вонючая жижа, попадая в глаза, ноздри, рот.
Страница 3 из 4
