Дневнику в лесу. Многосерийный триллер. Сплаттер панк.
Добавить в моё избранное
57 мин, 18 сек 18344
— Хорошо — говорю — Что мне делать?
— Сейчас я буду вскрывать его лицо. Бери раскаленный чугун и стой рядом. Когда изолента сойдет, ты увидишь его лицо. Тебе оно не понравится. Но тебе надо будет прижечь гусеницу.
— Гу… гусеницу?
— Да, такая зеленоватая с синим. Ну, я покажу. Готов?
Как можно быть готовым к такому? Но выбора у меня не было, я вытащил кочергу из печи, встал рядом с Миколой и кивнул ему, чтобы тот начинал своё мерзкое дело.
Микола наклонился над башкой мужика и поддел лезвие кортика под изоленту у его мощного подбородка. Лезвие вошло на несколько сантиметров, Микола провернул его там и начал резать. Синяя изолента расходилась в стороны, обнажая то, чего я так боялся увидеть.
Сначала из-под лезвия стал вытекать омерзительный желтый гной. Микола уверенно продолжал резать от подбородка, вдоль щеки к виску. Из под гноя проступила грязно красная рыхлая поверхность того, что было его лицом. Лицо было сплошной выгнившей или гнившей заживо раной. В глубоких темных глазницах едва светились красные зрачки. На кровавом лице было полно крошечных кратеров, из которых лезли какие-то желтые и красные червячки.
— Кого жечь? — спрашиваю я, а сам весь дрожу и, чувствую, как горлу подбирается рвота.
Микола просит меня не суетиться, а сам спокойно разрезает до конца и, взявшись за разрезанный край изоленты, сдирает его с неоткрытой части лица. Сначала я увидел, что вместо носа у Бизона темный провал-кратер из которого вытекает гной. Затем открылась другая часть лица, которая так же была испещрена роем мелких червей, которые копошились в органическом разлагающемся желе.
— Кого жечь то!? — уже почти кричу, а сам весь на нервах.
— Погоди — говорит Микола и смотрит так самозабвенно на весь этот срам.
Микола смотрел на провал носа. Оттуда, из темной глубины что-то выползало. Это была жирная желтая гусеница с редкими синими кольцами вдоль тела. Мои нервы были так натянуты, что я без лишнего вопроса прижал раскаленный конец кочерги в это желтое омерзение. Гусеница зашипела, испуская вокруг себя пар, затем резко лопнула и обрызнула нас зеленой кровью.
— Не то! — орёт мне Микола и сует свою ладошку в этот черный провал, шевелит там, хватается за что-то и вытягивает из башки Бизона ещё более жирную зеленую гусеницу с такими же синими кольцами. Правда размерами она превосходит желтую. Микола бросил её на пол и закричал «Жги!» Я обрушиваю кочергу на этого червя, но тот перекатывается на бок, как бочонок и кочерга стукается в пол. Гусеница начала резко расти и быстро уползать к дальней стене. Я бросился за ней, но она сшибла меня отросшим хвостом.
Микола швырнул в неё тесак и тот глубоко вошел в её плоть. С этим тесаком она вылезла в маленькое окошко и уползла в лес.
— Дьявол — вздыхает Микола.
— Что теперь? — спрашиваю
— Теперь ничего не сделать. Уходить надо.
— А сердце?
— Уже бесполезно. Но у нас есть какое-то время. Бизон сейчас слеп и не чует запах. Но он будет быстро расти. Хотя, если быстро бежать…
— Тогда валим.
— Я не могу.
— Ах, да.
Я стою и смотрю на парнишку и думаю, что он мне может пригодиться.
— Ладно — говорю — выкладывай, как тебе помочь?
— Ты можешь потерять время и Бизон найдет тебя.
— Хрен с ним. — говорю — Я рискну, но ты поможешь мне одолеть рогатого. Идёт?
Микола ответил мне не сразу и это меня испугало. Ведь это означало, что он подумывал о том, что быть в коме может не так уж плохо по сравнению с обещанием помочь с рогатым. Но он согласился.
И мы побежали сломя голову через лес. А солнце уже заходило.
16 серия
В ночь на 23 апреля
Реанимация Миколы
Микола оказался куда более резвым бегуном, чем я. Я едва успевал за ним, уворачиваясь от пощечин еловых веток и глядя на голые пятки паренька. Скоро опустились сумерки и лес наполнился шипящими вкрадчивыми звуками. Несколько раз я просил Миколу подождать, чтобы я перевел дыхание и глотнул воды из бутылочки. Микола, конечно, останавливался, но тут же торопил меня и не давал передохнуть и двух минут подряд. «Бизон идёт за нами», говорил мне Микола, и если я хочу увидеть новый рассвет, то нужно успеть покинуть его владения.
С небольшими передышками мы бежали подряд около шести часов и за полночь, когда над лесом вылезла полная луна достигли землянки, где томилось тело Миколы. Землянка представляла собой не очень глубокую яму с пологим спуском с одной стороны и отвесными земляными стенами с другой. Сверху яма была выложена пушистыми еловыми и сосновыми ветками. Мы спустились под этот хвойный навес и я впервые увидел настоящего Миколу. Он лежал на медицинской койке с колесиками. У его изголовья поднимался и опускался поршень аппарата искусственного дыхания. Изо рта у Миколы выходила пластиковая трубка.
— Сейчас я буду вскрывать его лицо. Бери раскаленный чугун и стой рядом. Когда изолента сойдет, ты увидишь его лицо. Тебе оно не понравится. Но тебе надо будет прижечь гусеницу.
— Гу… гусеницу?
— Да, такая зеленоватая с синим. Ну, я покажу. Готов?
Как можно быть готовым к такому? Но выбора у меня не было, я вытащил кочергу из печи, встал рядом с Миколой и кивнул ему, чтобы тот начинал своё мерзкое дело.
Микола наклонился над башкой мужика и поддел лезвие кортика под изоленту у его мощного подбородка. Лезвие вошло на несколько сантиметров, Микола провернул его там и начал резать. Синяя изолента расходилась в стороны, обнажая то, чего я так боялся увидеть.
Сначала из-под лезвия стал вытекать омерзительный желтый гной. Микола уверенно продолжал резать от подбородка, вдоль щеки к виску. Из под гноя проступила грязно красная рыхлая поверхность того, что было его лицом. Лицо было сплошной выгнившей или гнившей заживо раной. В глубоких темных глазницах едва светились красные зрачки. На кровавом лице было полно крошечных кратеров, из которых лезли какие-то желтые и красные червячки.
— Кого жечь? — спрашиваю я, а сам весь дрожу и, чувствую, как горлу подбирается рвота.
Микола просит меня не суетиться, а сам спокойно разрезает до конца и, взявшись за разрезанный край изоленты, сдирает его с неоткрытой части лица. Сначала я увидел, что вместо носа у Бизона темный провал-кратер из которого вытекает гной. Затем открылась другая часть лица, которая так же была испещрена роем мелких червей, которые копошились в органическом разлагающемся желе.
— Кого жечь то!? — уже почти кричу, а сам весь на нервах.
— Погоди — говорит Микола и смотрит так самозабвенно на весь этот срам.
Микола смотрел на провал носа. Оттуда, из темной глубины что-то выползало. Это была жирная желтая гусеница с редкими синими кольцами вдоль тела. Мои нервы были так натянуты, что я без лишнего вопроса прижал раскаленный конец кочерги в это желтое омерзение. Гусеница зашипела, испуская вокруг себя пар, затем резко лопнула и обрызнула нас зеленой кровью.
— Не то! — орёт мне Микола и сует свою ладошку в этот черный провал, шевелит там, хватается за что-то и вытягивает из башки Бизона ещё более жирную зеленую гусеницу с такими же синими кольцами. Правда размерами она превосходит желтую. Микола бросил её на пол и закричал «Жги!» Я обрушиваю кочергу на этого червя, но тот перекатывается на бок, как бочонок и кочерга стукается в пол. Гусеница начала резко расти и быстро уползать к дальней стене. Я бросился за ней, но она сшибла меня отросшим хвостом.
Микола швырнул в неё тесак и тот глубоко вошел в её плоть. С этим тесаком она вылезла в маленькое окошко и уползла в лес.
— Дьявол — вздыхает Микола.
— Что теперь? — спрашиваю
— Теперь ничего не сделать. Уходить надо.
— А сердце?
— Уже бесполезно. Но у нас есть какое-то время. Бизон сейчас слеп и не чует запах. Но он будет быстро расти. Хотя, если быстро бежать…
— Тогда валим.
— Я не могу.
— Ах, да.
Я стою и смотрю на парнишку и думаю, что он мне может пригодиться.
— Ладно — говорю — выкладывай, как тебе помочь?
— Ты можешь потерять время и Бизон найдет тебя.
— Хрен с ним. — говорю — Я рискну, но ты поможешь мне одолеть рогатого. Идёт?
Микола ответил мне не сразу и это меня испугало. Ведь это означало, что он подумывал о том, что быть в коме может не так уж плохо по сравнению с обещанием помочь с рогатым. Но он согласился.
И мы побежали сломя голову через лес. А солнце уже заходило.
16 серия
В ночь на 23 апреля
Реанимация Миколы
Микола оказался куда более резвым бегуном, чем я. Я едва успевал за ним, уворачиваясь от пощечин еловых веток и глядя на голые пятки паренька. Скоро опустились сумерки и лес наполнился шипящими вкрадчивыми звуками. Несколько раз я просил Миколу подождать, чтобы я перевел дыхание и глотнул воды из бутылочки. Микола, конечно, останавливался, но тут же торопил меня и не давал передохнуть и двух минут подряд. «Бизон идёт за нами», говорил мне Микола, и если я хочу увидеть новый рассвет, то нужно успеть покинуть его владения.
С небольшими передышками мы бежали подряд около шести часов и за полночь, когда над лесом вылезла полная луна достигли землянки, где томилось тело Миколы. Землянка представляла собой не очень глубокую яму с пологим спуском с одной стороны и отвесными земляными стенами с другой. Сверху яма была выложена пушистыми еловыми и сосновыми ветками. Мы спустились под этот хвойный навес и я впервые увидел настоящего Миколу. Он лежал на медицинской койке с колесиками. У его изголовья поднимался и опускался поршень аппарата искусственного дыхания. Изо рта у Миколы выходила пластиковая трубка.
Страница 13 из 15
