Я убил Альфреда Хевнрока

Если вы отказываетесь составить ему компанию, вы ему нанесёте смертельное оскорбление, ибо это — единственное, чем он любит поделиться с ближним. Сколько страданий принёс он мне. Предлагая насильно эту мерзкую жидкость!

Мисс Флоренс рассмеялась:

— Вы преувеличиваете! Если мне предлагают стаканчик свежего и ароматного киршвассера, я не отказываюсь.

Я нахмурился с недовольным видом.

— Не будьте злюкой, — сказала она игриво, — не стоит судить других слишком, нужно прощать им маленькие слабости. Разве у вас их нет?

Я проникновенно посмотрел на неё:

— У меня они есть, и не только маленькие, но и большие; это не просто слабости, это недостатки. Прежде всего я хочу, чтобы к мёртвым относились с уважением и не нарушали их божественного покоя с помощью колдовства…

— Но это совсем не недостаток! — вскричала моя новая подруга.

— Согласен, если бы я не вёл себя как грубая скотина, когда оскорбляют то, что для меня священно…

— Вы были… грубы?

— Да, я груб. Я не раз бросался на Альфреда с кулаками в ответ на его речи. Видите ли, я из тех, кто защищает своих друзей, а все мои друзья мертвы, и я продолжаю защищать мёртвых!

Её губы задрожали.

— Господи, — медленно проговорила она. — Дейв, вы настоящий мужчина.

Я поднялся и, дождавшись, пока она протянула мне руку, пожал её.

— Прощайте, мисс Би, — сказал я. — Я скажу Альфреду, но вы же видите, что я не имею на него никакого влияния.

— Почему «прощайте»?

Я опустил глаза и поспешно сложил губы в горькую гримасу.

— Потому что… Ах, не знаю… Прощайте!

Я быстро вышел, не оборачиваясь, и сел на велосипед. И пока я катил, я не отрывал взгляда от зеркальца. Мисс Флоренс Би, застыв у ограды и держа руку на сердце, следила за мной…

Мне понадобилось ещё несколько дней на то, чтобы окончательно обдумать свой план и раздобыть пять-шесть фунтов. Велосипед принадлежал Кольсону, Миввинсу и Миввинсу, но я продал своего Шекспира, прекрасное издание, о котором буду сожалеть всю жизнь. Мне стоило некоторого труда раздобыть бутылку хорошего киршвассера, с синильной кислотой было проще.

Краску для волос, такую, чтобы она превратила меня в огненно-рыжего и которую можно было бы снять в один миг, найти было труднее, но в конце концов я достал и её. Накладные усы, дорогой кричащий костюм, очки с дымчатыми стёклами — всё это было делом двух-трёх часов.

Когда-то в колледже я играл в любительских спектаклях, и все в один голос уверяли меня, что я создан для театра.

Жизнь любит опровергать пророчества. С тех пор я переменил десятки профессий, чуть ли не все, за исключением актёрской.

Но теперь, взглянув в зеркало, я увидел перед собой законченного Альфреда Хевнрока. По моим расчётам, этому новорождённому с усами и в очках предстояло просуществовать максимум сутки…

— Мистер Альфред Хевнрок, — сказала мисс Флоренс Би, — я узнала вас с первого взгляда, настолько точно вас описал ваш кузен.

— И, конечно же, вовсю надо мной потешался, — ответил я кошмарным скрипучим голосом. — Иначе быть не может.

— Ничего подобного, — сказала мисс Би.

— Бросьте, я знаю Дэвида: это завистник, которому в жизни не повезло, и он считает, что выше плоской порядочности на свете ничего нет. Правда болван?

— Я не нахожу, — ответила мисс Флоренс, покусывая губы.

— Та-та-та, болван и к тому же грубое животное. Он распускает руки, даже когда не задеваешь его лично. Конечно, на фронте это было уместно, что и говорить. Тем более что парень он отважный, хотя я и не из тех, кто восхищается военной доблестью. Как он вам показался? Хорош, не правда ли?

— Да, он очень мил, — искренне сказала мисс Би.

— Вот видите! Все женщины такого мнения. И вы думаете, что он извлекает из этого какую-нибудь пользу? Ничего подобного, этот осёл добродродетелен!

— Хотите осмотреть дом? — спросила мисс Би ледяным голосом.

— Для этого я и приехал, — ответил я и, грубо хохотнув, добавил: — А ещё для того, чтобы посмотреть, так ли вы хороши, как он расписал вас.

Мисс Би выпрямилась, её щёки пылали.

— Оставим это, мистер Альфред Хевнрок, — произнесла она, делая ударение на имени, — и соблаговолите следовать за мной.

— Во сколько вам обходится прислуга? — спросил я.

Затаив дыхание, я ждал ответа.

— У меня никого нет вот уже несколько месяцев. Место уединённое, но мне здесь нравится. И всё-таки содержать дом одной мне не легко.

Я сделал недовольную гримасу.

— Вы наверняка найдёте кого-нибудь в Эльмсе, — быстро сказала она.

— Или в Лондоне, можете не беспокоиться, — добавил я. — но мне как раз нужно полное уединение.

Я подошёл к окну и стал разглядывать кладбище. Делая вид, что погрузился в размышления, я пробормотал:

— Да, да…