Что мы узнали из утренней газеты

— А ты точно уверена, что это было на самом деле? — спросил я жену, потому что вроде бы, когда я просматривал газету перед уходом на работу, всё было нормально.

— Да будь газета напечатана хоть на албанском, за завтраком тебе было бы наплевать, — ответила супруга. — Лучше посмотри сюда. — И она достала из кладовки газету и, развернув, подала мне. Та выглядела как обычная «Нью-Йорк Таймс», но теперь я заметил, что упустил за завтраком — дату, гласившую «Среда, 1 декабря».

— А сегодня действительно 22 ноября, понедельник? — спросил я.

Моя жена, конечно, подтвердила. Вчера было воскресенье, завтра — вторник, и мы к тому же еще не были на Благодарении.

— Что ты, Билл, думаешь по этому поводу?

Я просмотрел газету. На первой странице в заголовках не было ничего примечательного, обычная ерунда старушки «Нью-Йорк Таймс», которую находишь ежедневно, если не случится чего-то поистине космически важного.

… Никсон с женой посетил три китайских города за семь дней — м-да.

… Десять жертв осталось лежать после того, как грабитель покинул банк — всё верно.

… Группа десяти начала в Риме переговоры о перестройке валютной системы.

— О'кей! Всё та же ерунда и ничего примечательного.

И все-таки страница была датирована средой 1 декабря, и это впечатляло.

— Наверное, шутка, — сказал я жене.

— Да кому нужны такие шуточки? Напечатать целую газету… Это невозможно, Билл.

— А возможно получить газету середины будущей недели на этой, как ты думаешь?

Она пожала плечами и я перешел ко второй части. Я открыл 50-ю страницу, посвященную некрологам, и, замечу, что почувствовал на миг некоторую дрожь, потому что, как не крути, а раз это не шутка, каково будет найти в списке умерших собственное имя? К моей радости, я увидел там Гарри Рогоффа, Терри Тарнер, д-ра М. А. Фейнстейна и Джона Милза. Не сказать, что их смерть принесла мне какое-то удовольствие, но уж лучше они, чем я, конечно. Я даже просмотрел более мелкие сообщения, но они для меня ничего не значили. Потом я вернулся к разделу спорта и увидел, что «Полосатые Бриджи» проиграли, 110:109. Мы договаривались взять билеты на эту игру в конторе, и моей первой мыслью было, что теперь ее смотреть будет неинтересно. Но я вспомнил, что на баскетбольные игры заключают пари, а кто победит, я уже знал, и мне вдруг стало как-то неуютно. Тогда у меня возникла идея взглянуть в подвал 64-й страницы, где публикуются результаты скачек Янкис Рэйсвей, и — быстро-быстро — (щелк, щелк, щелк) — оказался на странице шестьдесят девятой, где финансовый раздел лег перед моими глазами.«Индекс Доу Джонса» поднялся до 831.34, — гласил заголовок. — Нэйшнл Кеш Регистр«резко подскочил на четверть и достиг 27 и 3/8. А» Истмен Кодак«с 88 и 7/8 упал на 1 и 1/8». Тут я почувствовал, что пот покатил по мне градом, и, передав жене газету, снял пиджак и галстук.

— Сколько человек получили эту газету? — спросил я.

— Все на Редбад-Крисчент, — ответила она (а это в общей сложности одиннадцать домов).

— А как на других улицах?

— Мы уже проверяли, туда принесли обычные газеты.

— Кто это — мы? — переспросил я.

— Мори, Синди и я, — сказала она. — Синди первой заметила насчет газеты, позвонила мне, а потом мы собрались вместе и всё обсудили… Билл, что мы теперь будем делать? С биржевыми ценами и всем остальным, Билл?

— Если это не шутка, — отозвался я.

— Но разве она не похожа на настоящую газету, Билл?

— По-моему, стоит выпить, — сказал я.

Мои руки тряслись, а по спине всё еще тек холодный пот. Стоило бы рассмеяться, потому что как раз в субботу ночью кто-то ворчал на совершенно скучную, размеренную жизнь, протекавшую в унылом однообразии здешних пригородов. И вот — пожалуйста. Газета середины следующей недели. Словно Бог нас услышал и, усмехнувшись в рукав, велел Гавриилу, или кому-то там еще, послать эти мерзкие листочки на Редбад-Крисчент для небольшой встряски.

После обеда позвонил Джерри Весли, сказал, что будет собрание, и спросил, не соизволим ли мы с супругой посетить его сегодня вечером.

— А насчет чего собрание? — спросил я.

— Насчет газеты.

— Ах, да, — сказал я. — Газеты. А что там с газетой?

— Приходи, потолкуем, — сказал он. — Я не хочу говорить об этом по телефону.

— Само собой, только придется пригласить няню Джерри к ребенку.

— Уже не стоит, — сообщил он. — Трое девочек Фишеров присмотрят за всеми детьми в квартале. Так что приходи к четверти девятого.

Джерри был довольно толковым страховым маклером и имел лучший дом на Крисчент, двухэтажный в тюдоровском стиле и с большой, обшитой деревянными панелями, гулкой комнатой на первом этаже. Именно там происходили все сборища. Мы были семнадцатыми, и вскоре за нами подошли Максвеллы, Брюсы и Томассоны.