Скакалка

У них в классе только Витька-Витторио из семьи трассеров, остальные ребята к ВП и близко не подходили. Хорошие ребята, только очень правильные. Если нельзя, то нельзя, и никого не уговоришь. Демьян, правда, хоть и семиклассник, но ничего: один раз Юра чуть было не уговорил его на Хандзе спрыгать. Демьян подумал, помялся, вздохнул и сказал: вообще-то он бы с удовольствием, но обман он обман и есть, нехорошо. Хотя при чём здесь обман? Одно дело — прыгать через грузовой ВП, другое — как он, Юра…

Жёлтые точки заметались быстрее, сложились в извилистые линии, потом снова равномерно рассыпались по воде. «Пок, пок, пок»… — лопнули большие пузыри. Запахло яблоками. Светящиеся точки лениво качнулись на волнах, и снова всё замерло.

Юра крепко сжал пряжку летучки, сделал круг над островком и опустился рядом со своим сооружением. Такого ещё не было. Интересно! Если островок окажется плавающим, то можно поиграть в Ныряющий Материк. Для этой игры нужно побольше народу. Витьку он уговорит. Танька сама объявится — не было ещё такого, чтобы она не пронюхала, где он и с кем. Правда, Витька в последний раз кислый был, боялся один прыгать. Не надо было его пугать. Вместе, конечно, веселей, но у Юры получается лучше и голова не кружится. Пока он Витьку прятал, куртку потерял. Мать сердиться будет. Ничего, сегодня не хватятся, а вечером сразу в школу, к ужину. На сухом мшанике лежалось как на ковре. Юра закинул левую руку за голову, а локтем правой прикрыл глаза. Так смотрелось лучше. Вот первое солнце висит над головой, а вот второе вылезло из-за горизонта. Словно бумажные кружки, только один немного просвечивает, а второй — как из бархатной бумаги. Интересно! Если по-простому посмотреть, то из-за болотной дымки ничего не увидишь. Если долго так смотреть, то постепенно и звёзды проступают — совсем маленькие кружочки. У некоторых рядом тёмные пылинки. Это планеты. Там, наверное, интереснее, чем на Хандзе, но туда без скафандра нельзя. А кто Юре даст скафандр? Надо поговорить с Демьяном. Семиклассникам, говорят, всё можно, а если Демьян захочет, то Юра и его научит прыгать через «светлое окошко».

Юра перевел взгляд вниз. Полупрозрачная каменная толща наливалась голубым сиянием, а в центре Хандзе мерцал творожный шар. От него во все стороны извивались бледные нити…

Юре надоело разглядывать недра Хандзе. Он закрыл глаза по-настоящему и, естественно, ничего, кроме светящихся кругов, не увидел. Тогда он посмотрел за горизонт и увидел городок.

С крыши диспетчерского здания поднялся катер и полетел в сторону болот. Разглядеть было нелегко — слишком близко, но Юра сосредоточился и увидел отца, трассеров, а главное — среди них сидел Витька и тыкал пальцем в экран планшета.

Глаза заслезились. Юра запыхтел и перестал разглядывать.

Ну, Витька, ябеда! Про остров рассказал, теперь Юрке точно влетит! Отец какой-то уставший, толком не разглядел. И столько людей…

Ищут его. Витька проговорился, что был не один, в школе узнали… Шум будет. Сначала поругают, а вот потом жалеть начнут — мол, понимают, как хочется у родителей побыть, и всё такое. Хуже нет, когда жалеют. Сам раскисаешь. Танька ехидничать будет — иди к нам, Юрочка, в детский сад, у нас весело…

Ну, нет. Пока они сюда доберутся… Витька прыгать ещё не умеет, а взрослые тем более. Надо возвращаться в школу!

Юра пнул ногой сооружение, и оно шумно плюхнулось в воду.

Подобрав с травы вибронож и тюбики с клеем, осмотрелся, соображая, не оставил ли чего, затем тронул летучку и поднялся на несколько метров. Остановился в воздухе, закрыл глаза и начал ориентироваться. Нашёл направление, сделал глубокий вдох и четырьмя короткими свистящими ударами правой руки разрезал тугой воздух. Возник слабо светящийся прямоугольник. Юра скользнул в него и сильным ударом левой руки закрыл за собой вход.

— Это он мог соорудить раньше, — сказал Поршнев. Причудливо склеенные листы пластика — всё, что им удалось найти, — лежали на полу диспетчерской.

— Может быть… Может быть…  — пробормотал Жемайтис.

Его не оставляло смутное беспокойство.

— Послушай, — начал он, — сколько у нас ушло на дорогу?

— Пятнадцать — двадцать минут в один конец.

— Это на катере. А как мальчик добрался до островка?

— Пояс…

— На поясе два часа. Пыль. Жара. Не всякий трассер рискнёт…

— М-да… Ну что же, значит, кто-то из взрослых доброхотов подбрасывал мальчика на катере. Придётся опросить весь состав.

Жемайтис крякнул и промолчал. Неутешительно, очень скверно. Техника на проходке выше всяких похвал, но после работы трассеры превращаются в обыкновенных усталых людей, в родителей, которые уважают правила, но ради возможности повидаться с детьми или родственниками на Земле идут на риск. Пусть не физический риск, дисциплинарный… Можно попрекнуть и Большую: слишком трепетно земляне относятся к трассерам, а от благоговения до попустительства один шаг.