Отчаяние

Вот аналогия того отчаяния, что мы испытывали в быту. А теперь сравни эту вспышку с необходимостью смотреть глазами, лишенными век, глазами, не способными ни моргнуть, ни отвести взгляд — смотреть на солнце… нет, на тысячи, на триллионы солнц, разом на все звезды Вселенной! По сравнению с этой мукой, с силой отчаяния, на сто двадцать порядков превосходящей силу гравитации, любые самые страшные физические страдания — лишь желанный способ хоть как-то отвлечься, хоть на миг получить облегчение! И мы сами, сами приближали это! Развивая науку, совершенствуя наш разум, стремясь постигнуть мир — то есть постигнуть отчаяние… Хотя мудрецы еще в древности чуяли неладное и предупреждали, что во многом знании — много печали. И статистика четко показывала, что самый высокий уровень самоубийств — в наиболее высокоразвитых странах. Но мы не сделали выводов даже тогда, когда вернулся «Гиперион-1». Очередной триумф земной науки… автоматика отработала безупречно… а потом ученые, работавшие с вернувшимся зондом, начали один за другим кончать самоубийством, сходить с ума или впадать в кому. Это притом, что они ощутили лишь остаточные эманации темной энергии. Но приборы не зафиксировали никакой угрозы для жизни за все время полета, и даже имевшиеся на борту образцы простейших, червей и насекомых были в порядке. Их организмы были слишком примитивны, чтобы испытать отчаяние… Поэтому, конечно же, участь ученых препочли замять «во избежание шумихи в желтой прессе и урона имиджу программы», объяснив все серией трагических совпадений. Но все-таки, прежде чем посылать к звездам людей, отправили еще один зонд, на борту которого был шимпанзе. И «Гиперион-2» бесследно исчез. Если бы он вернулся с мертвой или безумной обезьяной, вероятно, наш полет бы все же не состоялся. Но он просто исчез, и никому не пришло в голову, что дело могло быть в живом существе, не имевшем никакого доступа к системам управления. Все списали на сбой бортового компьютера. Запуск«Гипериона-3» был уже слишком широко разрекламирован, в проект были вложены огромные средства, отступать было поздно. И все-таки из-за этой череды несчастных случаев в программу полета были внесены изменения. С самого начала планировалось, что люди не будут высаживаться на слишком массивные планеты Глизе 581. Эта роль была отведена биороботам, создаваемым и модифицируемым в соответствии с возникающими задачами прямо на борту, в биосинтезаторе с запасом протоплазмы, размещенном на втором снизу уровне. Чудеса земной генной инженерии… Экипаж должен был лишь обрабатывать собираемые и доставляемые ими данные. Но под давлением скептиков, говоривших об опасности полета для людей, было решено, что бОльшая часть этих данных будет обработана на Земле. Корабль был уже спроектирован и построен в расчете на одиннадцать членов экипажа, но полетели только двое… Ты все еще не вспомнила, Линда? Здесь не двенадцать трупов, а гораздо больше, этот корабль набит ими. Но на самом деле здесь нет никого, кроме нас!

— Ты… хочешь сказать, все эти мертвецы — биороботы?

— Нет, нет, все гораздо хуже! Наши технологии не позволяют нам создавать точные копии человека! Биологические модели, на которые рассчитан наш синтезатор, намного примитивнее. Но ЕМУ не требуется посредник в виде синтезатора, ибо оно само есть сила, творящая жизнь. И оно не отпустит нас…

— Оно?

— Отчаяние! Чем ты слушаешь? Отчаяние! Оно способно организовать жизнь из неживой материи, но на это уходят миллионы лет, ибо оно само не обладает никаким разумом. Но с таким подарком, как готовая протоплазма, все происходит гораздо быстрее. Все эти ползучие твари — жизнь, самозародившаяся у нас на борту! Поэтому они такие уродливые и неуклюжие — они не проходили естественного отбора, кажется, большинство из них даже не способны питаться и размножаться… Но главное — это мы, Линда, мы! Микрокосм есть подобие макрокосма! Душа на самом деле существует, и это вовсе не бесплотный ангел с крылышками. Это устойчивая матрица темной энергии, или, что то же самое, структурированное отчаяние… Все то время, что мы пытались исследовать темную энергию в глубинах космоса, она была в нас самих! Но точности наших приборов не хватало, чтобы ее заметить — мы ведь искали лишь гравитационную составляющую, которая в десять в стодвадцатой степени раз слабее истинной сущности… Понадобился генератор Калкрина, чтобы перевести нас в состояние темной материи и тем ввести наше отчаяние в резонанс с великим отчаянием Вселенной. Теория предсказывала, что при отключении генератора произойдет самопроизвольный возврат в исходное состояние, но это было верно лишь для неодушевленного зонда. Когда на борту есть одушевленные существа, генератор Калкрина лишь запускает процесс, который затем становится самоподдерживающимся. В темном состоянии нам не нужно ни есть, ни пить, ни даже дышать — темная энергия питает нас напрямую…

— Я дышу! — перебила женщина.

— Я тоже, потому что рефлекс — но не уверен, что теперь нам это действительно необходимо.