Они

Я сходила в сарай к корове, и потом мы произнесли последние молитвы. Лицо Джудит посерело. Казалось, она немного распухла. Папа вынес ее во двор, на мороз. Мы пошли следом. Мама плакала, и мы с Дэниелом поддерживали ее под руки. Когда папа положил Джудит в могилу, мама пробормотала: «Даже без гроба». «У нас нет досок», — сказал папа. «Ей так будет холодно», — прошептала мама. Папа с Дэниелом начали лопатами забрасывать в могилу землю. Мама не могла на это смотреть, и я повела ее в хижину. Папа принес несколько камней, приготовленных для ограды, которую он строил, и положил их на могилу. Дэниел пошел в сарай, и я услышала стук молотка. Через какое-то время он вышел с двумя ветками, сколоченными в форме креста. Папа воткнул крест в землю.

Той ночью папа остался в сарае. Утром мы услышали его крик. Мы с Дэниелом бросились к окну. «Нет!» — закричал папа и побежал к яблоне.«Нет!» — продолжал кричать он. Мы с Дэниелом поспешили во двор узнать, что случилось. Под яблоней по снегу были разбросаны комья земли, камни валялись в стороне. Могила была пуста. Голос папы надломился.«Я заснул! Нет! Я не хотел засыпать!» Вечная жизнь«, — промолвила мама. Я не услышала, как она подошла к нам сзади. Она не надела ни куртки, ни ботинок.» Джудит восстала«, — сказала она. Широкая борозда в снегу уходила от могилы в сторону леса. По обе стороны от нее виднелись чудовищные следы лап.» Эти твари потащили ее туда«, — сказал папа. Никогда еще я не слышала, чтобы он говорил таким голосом. Дэниел побежал в хижину за курткой, а потом они с папой пошли по следу.» Восстала«, — снова сказала мама. Я помогла ей вернуться в дом. В окно я увидела, как папа и Дэниел скрылись в лесу.»

Опять повалил снег. Я стояла у окна, напрягая глаза, чтобы хоть что-то рассмотреть. Я прислонилась к стене и, наверное, заснула, потому что меня разбудил порыв ветра. Дверь была открыта. Ветер заметал в хижину снег. «Папа! — закричала я. — Дэниел! Слава богу, вы вернулись! Я так волновалась!» Но никто не входил. Только снег продолжал залетать.«Мама?» Я повернулась к стулу у очага. Никого.«Мама!» Я кинулась к двери и увидела следы. Схватив куртку, я выбежала из хижины и захлопнула дверь. Снег быстро засыпал следы, но их все еще можно было различить. Они вывели меня к яблоне, но потом исчезли под снегом.«Мама!» — закричала я, но ветер затолкнул мой крик обратно мне в рот. Снег сделался гуще. В воздухе потемнело. Я хотела идти вперед, но не знала куда. Потом я поняла, что, если даже найду маму, не буду знать, в каком направлении возвращаться. Хижину я не видела. Мои следы почти замело. Пока они не совсем скрылись, я пошла обратно. Ветер дул такой сильный, что меня сбило с ног. Мне показалось, что я увидела движение какой-то невысокой тени. Я с трудом поднялась, побежала и неожиданно врезалась в ограду загона. Но теперь я хотя бы поняла, где нахожусь, и стала пробираться дальше. Увидев хижину, я прошептала:«Слава богу». Оказавшись внутри, я плюхнулась на пол у самого очага.

Проснувшись в темноте, я услышала их. Услышала испуганное мычание коровы, а потом опять все стало тихо, лишь ветер свистел. К утру снега намело на два фута. С большим трудом я добралась до сарая. Каким-то образом им удалось отодвинуть засов. Части туши коровы были разбросаны по всему сараю. В основном кожа, кости и кровь. Копыта. Голова. В ее широко раскрытых глазах застыл ужас. У сарая я увидела следы в снегу. Они шли друг за другом. Первый торил дорогу второму, второй — третьему и четвертому. «Не сомневайся, они умные», — говорил папа.«Следующей они съедят маму», — подумала я. Папу и Дэниела они, может быть, уже съели. Когда во всей долине больше ничего не останется, они придут за мной? Какое-то мгновение я не могла пошевелиться. «Что же мне делать?» — подумала я. А что бы сделал папа? Думай, как папа. Выходить из дома мне не нужно, поняла я. Дрова можно перенести в хижину. Мясо можно достать из погреба. В другом погребе были морковь, тыква, картошка и яблоки. Я могла бы оставаться в доме всю зиму. Мне понадобится вода, но если я буду осторожной, если буду открывать дверь нешироко, быстро хватать снег и тут же закрывать, они не успеют меня сцапать.

Я прорыла тропинку в снегу до накрытой досками ямы. На ней камни все еще оставались на месте. Наверное, потому что они были тяжелее, чем на могиле Джудит. От замороженной лошадиной туши я отрезала два больших куска. Остальное так задубело, что я даже не смогла добраться до овечьего мяса внизу. Куски я положила в угол хижины. Я собиралась наесться ими, прежде чем они загниют. Потом я принесла из сарая инструменты: лопату, кирку, молоток и вилы. Остаток дня ушел на то, чтобы принести запас дров в хижину. Коля дрова, я то и дело озиралась по сторонам. У меня ужасно разболелись руки. Вечер наступил неожиданно быстро. Я вернулась в хижину, отрезала от оттаивавшего мяса кусок и поджарила его на огне. Мясо было жестким и горьким, но мне было все равно. Поев, я заснула.

Ночью мне захотелось облегчиться.