Мумия

Я ведь был весной, мненельзя…

— Так скажи Гале, — предложил Руська.

— Не отпустит… а то еще мамке на работу сообщит — ивсе… ох, как же это я… осел, ведь так не хотел идти, думаю:ногу бы сломать…

— Так ты там был? — прошептал Руська?

— Ну да, я же говорю — весной, еще когда в той школе…

— Слушай, а что там?

Толик замолчал, уставился куда-то в бок.

— Так что? Почему все так бояться?

— Сам увидишь… да никто и не боится… а так… я незнаю. Я правда не знаю. Водят, все показывают… Глав-пушку, Глав-колокол… картины разные, сабли, пистолеты старинные… ну и это…

— К самому?

— Ну… Слушай, Руська, хочешь я тебе все свои марки отдами расскажу, что мне один большой парень рассказывал, а за этобуду там все время за тебя прятаться? Потому что ты не ходилеще, тебе можно, а я уже ходил…

— Хорошо. А что он тебе рассказывал?

— Значит так. Когда-то давно сам умер — или как будто быумер… и те, которые с ним были, соратники — они решили:сохранить его тело, сделать мумию и выставить в музее, чтобывсе видели и знали, какой он был. Ну и вот… сделали мумию, апотом к ним приходит один маг и говорит: а хотите, я его… ну, мумию, то есть… оживлю? А те без него не знают, что делать, говорят: хотим. Маг и оживил. Потом много всякого было…

— Опять шепчетесь? — налетела Галя Карповна. — Я сколькораз говорила: шептаться нельзя! Хочешь что-нибудь сказать —встань и скажи громко! Повилихин, а кто это тебе разрешилпересаживаться? Сядь немедленно обратно!

— Так мы договорились? — одними губами спросил Толик.

Руська кивнул.

Их долго не пропускали в Красный Круг — проверяли какие-тобумаги у водителя, что-то еще. Потом в автобус вошла толстаятетка в черной кожаной куртке с железной пентаграммой на рукавеи наганом на поясе. — Какие красавцы! — сказала она, разглядывая класс. — Нашебудущее! Поезжайте, водитель…

Когда автобус пересекал Красный Круг, Руська вдруг озяб. Он покосился на Машку: у Машки дрожали губы. Ни фига себе… Автобус свернул направо, и Руська увидел Кремль — во всей егокрасе: красные с золотом стены, бронзовые шестиконечные щиты назубцах, башни с железными пентаграммами на шпилях — исверкающая в лучах солнца тонкая, как кружево, золотаясеть-оберег, натянутая между башнями…

— Ух ты! — восхитился Руська.

— А вот эту сеть моя бабушка вязала, — сказала Машка. — Неодна, конечно…

Ворота перед автобусом открылись, пропустили его, закрылись.

— Выходите и стройтесь! — скомандовала тетка с наганом. Снаружи остро пахло ладаном: трое в таких же, как у тетки, кожаных куртках обходили автобус кругом, махая кадилами и шепчазаклинания. Класс топтался, озираясь.

— Построились, построились! — торопила тетка. — Чему вастолько в школе учат?

Наконец, класс выстроился в одну линейку. Галя Карповнабегала за спинами, топая, как шумное приведение.

— У кого есть магические предметы, амулеты, обереги -сдайте! — потребовала тетка. — Потом то, что дозволено кношению, будет вам возвращено.

— У меня — вот… сказала Машка, протягивая кусочекянтаря.

— И у меня, — Гарик Абовян отдал камешек с дыркой.

— И у меня… и у меня… — класс сдавал оружие: маленькиепентаграмки, старинные монеты, кроличьи лапки, крошечныхкостяных кошек и слоников…

— Не стыдно быть такими суеверными? — укорила тетка. — Аеще в школе учитесь… Теперь мы проверим вашу честность. Федор, где ты?

Откуда-то появился одетый в военную форму горбун с чучеломобезьянки на плече. У Руськи упало сердце: теперь все… Прикинься шлангом, велел он себе, бить ведь не будут…

Горбун медленно шел вдоль выстроившегося класса, что-тошепча и прихихикивая. Он дошел до Руськи и вдруг остановился, будто принюхиваясь. Со слабым хрустом, слышным так, как если быломался лед на реке, обезьянка приподняла веки и сталавыпрямлять скрюченную, прижатую к груди ручку. Тонкий черныйпалец уставился Руське пониже подбородка. Страх был такой, чтоРуська перестал чувствовать себя — тело стало чужое и как изваты. Не описаться бы… Он, может быть, упал бы — но сзадиподхватили, обшарили и нашли, конечно, веревочку.

— Это что? — грозно нависла над ним тетка. — Это что, ятебя спрашиваю?

— В-веревочка…

— Веревочка? А какая веревочка?

— Кра… красивая…

— Я тебе покажу — красивая! Шелковая веревочка с семьюсионскими узелками! Ты хоть знаешь, что это такое?

— Не… не знаю…

— Учительница! — воззвала тетка, потрясая рукой сверевочкой — она держала ее двумя пальцами, брезгливо, будтоэто был глист. — Учительница! Почему ваши дети не знают самогоэлементарного?

И тут Галя Карповна удивила Руську.

— Простите, — сказала она. — В школу поступает списокпредметов, запрещенных к ношению. Насколько я знаю, этогопредмета там нет.