На холме

Неизвестная сила приближалась к Джону, и ему даже показалось, что он видел бродивший в темноте призрачный силуэт. Он ходил кругами, то приближаясь, то отступая, как будто дотошно изучал территорию. Потом наконец звук тяжелых шагов отдалился, а затем и вовсе затих. Джон вздохнул с облегчением.

Затем к его лицу прикоснулась рука.

Сработал инстинкт выживания, и с криком ужаса Джон перекатился на бок. Его пронзила дикая боль — он надавил всем весом своего тела на рану. То, что стояло над ним, издало низкий стон, и, не зная, куда идти, Джон вскочил на ноги и побежал в первом попавшемся направлении, в надежде, что оно уведет его от этого безумия. От этого кошмара.

Мимо него пролетали кусты и деревья. Все вокруг окутал запах рвоты и паленых волос, и Джон с трудом сдерживал тошноту. По крайней мере, теперь он знал, где он и куда бежит — в последнее место, которое он хотел увидеть. Перед ним предстала та самая церковь. Что-то зашевелилось в кустах позади Джона, еще секунда, и оно набросится на него. Зато теперь он знал, куда бежать — к тропе, по которой он поднялся на холм. Но теперь это место казалось незнакомым и неестественным. Сам его облик словно изогнулся по воле неизвестного злонамеренного ума. Джон должен был продолжать бежать, чтобы уйти от своего преследователя. Тропа должна была быть где-то здесь!

Наконец он прорвался сквозь полосу кустов и деревьев на просеку. Но то, что он увидел нанесло ему страшный удар. Джон снова оказался перед церковью, но теперь она выглядела иначе. Ночью здание приняло намного более зловещую и странную форму, нежели при свете дня. На секунду ему показалось, что она была построена не из камня, а из земли и деревьев, извивавшихся в сторону небес, давно отвергших это проклятое место.

Хруст листьев снова приблизился к нему, и Джон споткнулся, ловя ртом воздух. С каждым шагом боль становилась все сильнее. Миновав вход в церковь, Джон бежал изо всех сил, хромая и шатаясь на ходу, он попал в густую сеть ежевики и колючих кустарников. Одежда цеплялась за колючие ветки, бившие его по лицу. Бежать было бесполезно. Джон оглянулся через плечо; кто-то явно прорывался сквозь ветки всего в нескольких футах от него.

У Джона застыла кровь в жилах, когда он понял, что его преследователь стоит прямо над ним. Издав крик боли и страха, он увидел, что тварь остановилась на секунду, наблюдая за его тщетными усилиями. Джон собрался с силами и в надежде на спасение бросился в лежавшую перед ним чащу. Фигура позади него издала не то смех, не то вздох удовлетворения. Оно двигалось с огромной скоростью, с удивительной легкостью пробираясь сквозь паутину колючих веток.

С криком боли Джон наконец-то вырвался из объятий колючего куста, но отчаяние не покинуло его. Церковь по-прежнему стояла перед ним, словно издеваясь над самой природой. Джон старался бежать как можно скорее, но к тому времени у него почти не осталось сил. Тут распахнулись небеса, и на церковь и на окружающую ее землю полились потоки дождя.

Обессиленный, Джон упал на колени. Подобно загнанному зверю он признал поражение. И тут пришло спасение. Издалека засветил свет. Это был тот свет, чьи лучи пробиваются даже сквозь самую непроходимую чащу. Свет надежды. Свет, пришедший из-за пределов этого ужасного холма. Шаги преследователя приближались, но последний прилив энергии вырвал Джона из отчаяния. Вид света и жизни возродил почти угасшую в нем надежду, и он встал на ноги. Лил дождь, и он промок до костей, но теперь это не имело значения. Имел значение только свет и спасение, которое он предвещал. Хромая из последних сил, Джон шел навстречу свету, пробиваясь сквозь заросли колючек. Он не обращал внимания на царапины и удары веток — страх был сильнее боли.

И все же ему удалось продвинуться вперед, а свет стал светить ярче. Теперь стало очевидно, что Джон шел вниз по склону холма, и, хотя он постоянно спотыкался, с каждым падением его скорость только росла. Вспышки чужих воспоминаний вторглись в его разум, заполняя его мыслями, полными гнева и ненависти. Перед глазами предстали образы церкви, в которой размахивал руками священник, и склоняла голову паства.

Он снова поддался замешательству, и снова воздух заполнил запах паленых волос. Хотя шаги преследователя и казались неуклюжими, он явно увеличил скорость. Паника подгоняла Джона вперед, из его раны без остановки текла кровь. Казалось, что свет, обещавший ему спасение, был уже близок, но тут он поскользнулся на мокрой траве и немедленно свалился на землю. Боль, усталость и отчаяние взяли верх, и он остановился отдохнуть у верхушки огромного поваленного дерева.

Звуки шагов приблизились, и Джон подумал, что и он, и дерево, на котором он лежал, стали жертвой обитавшего на холме жестокого и таинственного зла.

— Давай, сынок. Вставай! Вставай! — раздался в темноте голос, едва различимый среди топота шагов и шелеста травы.