События последних нескольких дней пошатнули мои представления о мире и оставили меня в унынии и смятении. И все же я убежден, что я должен осознать эти события, понять все эти ужасы, чтобы мой разум смог обрести покой — я хочу разобраться в том, что со мной случилось…
Добавить в моё избранное
58 мин, 43 сек 9567
Он перехватил дыхание и начал осматривать старое кладбище; некоторые из надгробий были большими и возвышались над другими, маленькими и разбитыми. Но потом, все перед глазами начало кружиться, и когда Джон попытался снова перехватить дыхание, камни приняли зловещую и угрожающую форму. Они возвышались над ним, закрывали свет и, казалось, смотрели прямо на него. Это было уже не кладбище, а кольцо камней размером в несколько футов. Они пережили немало древних и забытых бурь еще до того, как был заложен первый камень этой разрушенной церкви.
У Джона почему-то возникло желание приблизиться к одному из них, и он протянул руку к его покрытой мхом поверхности. Сцены из тайного прошлого заполнили его разум, и он упал на землю. Глаза словно затмило облаками, а мир начал кружиться под ногами. Тошнота охватила его чувства, и хотя он пытался с ней бороться, не прошло и секунды, как он оказался на земле, истекая кровью из своей раны. Лежа на спине, Джон смотрел в небо. Все казалось каким-то расплывчатым, словно он был отрезан от внешнего мира и смотрел на него сквозь искаженную линзу. Свет неестественно изогнулся, и картина перед глазами стало совсем неразборчивой. Джон потерял сознание.
Джон проснулся в полной тишине. Его щеки коснулись клочья летевшей по ветру травы. Небо было черным, и поблизости не было слышно ни звука. Джон не знал, как долго он провел без сознания, но судя по звездам на небе, он пролежал по меньшей мере несколько часов. Тошнота осталась, хотя и немного ослабла, а из раны в боку все еще текла кровь. Вставая на ноги, Джон понял, что его тело все еще находилось под влиянием обитавшей на холме силы. Мир перед глазами по-прежнему казался жидким и неразборчивым, но, закрыв на секунду глаза, он к этому привык. По крайней мере, настолько, чтобы суметь найти путь к бегству.
Удача была на его стороне — в небе светила луна, пусть только в виде полумесяца. Ему хватило света, чтобы разглядеть странный мир, который его окружал. Джон точно не знал, остался ли он в том же месте, где потерял сознание, потому как древних камней, которые он так ясно запомнил, нигде не было. Джон стоял, прикрывая рукой кровоточащую рану, когда, наконец, осознал страшную правду. Ему было трудно передать мне словами, что это было, и он просто сказал, что законы природы перевернулись с ног на голову. Все это было непонятно, секунду-другую он не знал, кто он, как он туда попал, и какая ужасная сила вызвала в нем эту болезнь. Он попытался вызвать в памяти свои знания о холме и о церкви, но его мысли были бессвязными и нечеткими. Однако несмотря на болезнь, в голове Джона осталась одна констатнта: инстинкты умоляли его немедленно покинуть это место. Но он был в таком состоянии, что не мог понять, какой путь вел вниз, а какой вверх — навстречу обитателю вершины холма.
Воздух наполнил отвратительный запах. Джон не знал, была ли это его собственная рвота или болезнь как-то сказалась на его обонянии, но в этом смраде была примесь какого-то другого запаха. Запаха сырости с примесью паленой шерсти. Запах стал таким сильным, что начал жечь глаза, еще больше усиливая дезориентацию. И хотя у него на глазах были слезы, а мир как будто сошел с ума, Джон ясно чувствовал чье-то присутствие. Сырой запах становился сильнее, и он закашлял. К нему что-то приближалось, и хотя Джон не верил в телепатию, он знал, что оно было переполнено злобой и ненавистью к непрошенному гостю.
Ужас придал ему силы, и Джон тихо заковылял мимо темных деревьев и сквозь заросли дикой травы. Он качался на ходу и пытался нащупать себе путь. Боль в боку росла, и он не мог не думать о тех, кто погиб на холме, тех, кого так и не нашли их родные. На секунду Джон подумал, что снова упадет. Мало того, что его болезнь стала еще сильнее, теперь ее сопровождали звуки чьих-то шагов на мертвой траве. Он стал так плохо видеть, что не мог разобрать, какой путь вел вперед, а какой назад, и в редкие моменты ясности его бросало в дрожь от мысли, что он шел обратно к церкви или к камням — или надгробьям — чем бы они ни были. Джон заблудился, и теперь к нему приближался отвратительный обитатель холма.
Тише.
Его могла защитить только тишина, но не темнота. Зло, столь же древнее, как и сама земля, преследовало человека, который некогда смеялся над мифами и суевериями. Воздух становился гуще, а слабый свет луны погас, как будто ее безвозвратно втянуло в землю. И все. Шум веток и травы прекратился, его сменила невыносимая тишина. На грани нервного срыва, Джон почувствовал, как его покидают остатки надежды на спасение. Оно было близко — в воздухе ощущалось его дыхание, мерзкое, зловонное, как будто оно принадлежало какому-то древнему существу, которое только сейчас дало волю желанию нести боль и разрушение. Потом послышалось движение. Под его шагами хрустели мертвые листья и рвались казавшиеся неприступными заросли дикой травы. В голове у Джона была только одна мысль: спрятаться. Он задержал дыхание и лег в заросли травы, стараясь не издавать ни звука.
У Джона почему-то возникло желание приблизиться к одному из них, и он протянул руку к его покрытой мхом поверхности. Сцены из тайного прошлого заполнили его разум, и он упал на землю. Глаза словно затмило облаками, а мир начал кружиться под ногами. Тошнота охватила его чувства, и хотя он пытался с ней бороться, не прошло и секунды, как он оказался на земле, истекая кровью из своей раны. Лежа на спине, Джон смотрел в небо. Все казалось каким-то расплывчатым, словно он был отрезан от внешнего мира и смотрел на него сквозь искаженную линзу. Свет неестественно изогнулся, и картина перед глазами стало совсем неразборчивой. Джон потерял сознание.
Джон проснулся в полной тишине. Его щеки коснулись клочья летевшей по ветру травы. Небо было черным, и поблизости не было слышно ни звука. Джон не знал, как долго он провел без сознания, но судя по звездам на небе, он пролежал по меньшей мере несколько часов. Тошнота осталась, хотя и немного ослабла, а из раны в боку все еще текла кровь. Вставая на ноги, Джон понял, что его тело все еще находилось под влиянием обитавшей на холме силы. Мир перед глазами по-прежнему казался жидким и неразборчивым, но, закрыв на секунду глаза, он к этому привык. По крайней мере, настолько, чтобы суметь найти путь к бегству.
Удача была на его стороне — в небе светила луна, пусть только в виде полумесяца. Ему хватило света, чтобы разглядеть странный мир, который его окружал. Джон точно не знал, остался ли он в том же месте, где потерял сознание, потому как древних камней, которые он так ясно запомнил, нигде не было. Джон стоял, прикрывая рукой кровоточащую рану, когда, наконец, осознал страшную правду. Ему было трудно передать мне словами, что это было, и он просто сказал, что законы природы перевернулись с ног на голову. Все это было непонятно, секунду-другую он не знал, кто он, как он туда попал, и какая ужасная сила вызвала в нем эту болезнь. Он попытался вызвать в памяти свои знания о холме и о церкви, но его мысли были бессвязными и нечеткими. Однако несмотря на болезнь, в голове Джона осталась одна констатнта: инстинкты умоляли его немедленно покинуть это место. Но он был в таком состоянии, что не мог понять, какой путь вел вниз, а какой вверх — навстречу обитателю вершины холма.
Воздух наполнил отвратительный запах. Джон не знал, была ли это его собственная рвота или болезнь как-то сказалась на его обонянии, но в этом смраде была примесь какого-то другого запаха. Запаха сырости с примесью паленой шерсти. Запах стал таким сильным, что начал жечь глаза, еще больше усиливая дезориентацию. И хотя у него на глазах были слезы, а мир как будто сошел с ума, Джон ясно чувствовал чье-то присутствие. Сырой запах становился сильнее, и он закашлял. К нему что-то приближалось, и хотя Джон не верил в телепатию, он знал, что оно было переполнено злобой и ненавистью к непрошенному гостю.
Ужас придал ему силы, и Джон тихо заковылял мимо темных деревьев и сквозь заросли дикой травы. Он качался на ходу и пытался нащупать себе путь. Боль в боку росла, и он не мог не думать о тех, кто погиб на холме, тех, кого так и не нашли их родные. На секунду Джон подумал, что снова упадет. Мало того, что его болезнь стала еще сильнее, теперь ее сопровождали звуки чьих-то шагов на мертвой траве. Он стал так плохо видеть, что не мог разобрать, какой путь вел вперед, а какой назад, и в редкие моменты ясности его бросало в дрожь от мысли, что он шел обратно к церкви или к камням — или надгробьям — чем бы они ни были. Джон заблудился, и теперь к нему приближался отвратительный обитатель холма.
Тише.
Его могла защитить только тишина, но не темнота. Зло, столь же древнее, как и сама земля, преследовало человека, который некогда смеялся над мифами и суевериями. Воздух становился гуще, а слабый свет луны погас, как будто ее безвозвратно втянуло в землю. И все. Шум веток и травы прекратился, его сменила невыносимая тишина. На грани нервного срыва, Джон почувствовал, как его покидают остатки надежды на спасение. Оно было близко — в воздухе ощущалось его дыхание, мерзкое, зловонное, как будто оно принадлежало какому-то древнему существу, которое только сейчас дало волю желанию нести боль и разрушение. Потом послышалось движение. Под его шагами хрустели мертвые листья и рвались казавшиеся неприступными заросли дикой травы. В голове у Джона была только одна мысль: спрятаться. Он задержал дыхание и лег в заросли травы, стараясь не издавать ни звука.
Страница 9 из 16
