События последних нескольких дней пошатнули мои представления о мире и оставили меня в унынии и смятении. И все же я убежден, что я должен осознать эти события, понять все эти ужасы, чтобы мой разум смог обрести покой — я хочу разобраться в том, что со мной случилось…
Добавить в моё избранное
58 мин, 43 сек 9557
Казалось, что на температуру влияла не погода, а земля, и становилось все труднее не замечать угнетающую атмосферу холма.
Остановившись на секунду, Джон потер замерзшие руки и окинул взглядом проделанный им путь. Он был удивлен тем, как далеко он забрался. Он шел не больше двадцати минут, но оглядываясь назад, можно было подумать, что он прошел половину склона. Как такое возможно? Каждая новая попытка оценить размер холма разрушала прежние выводы. Холм словно менял свой размер. Джон засмеялся над собой, решив, что причиной всему была его впечатлительность. И все же тишина пугала его. Ни птиц, ни шороха зайцев в кустах, ни лис, ни даже насекомых — весь склон холма и впрямь казался мертвым. Нет, не мертв, подумал он, в тисках самой смерти. Это была зима, и он не должен был удивляться бесплодности природы, и все же эта тишина вызывала у него беспокойство.
Потом он заметил еще одно необычное явление. Несоответствие. Что-то противоречило его собственной памяти. Тропинка позади него изменилась. Поднимаясь вверх, Джон удивлялся тому, насколько заросшей была поверхность холма по сравнению с его дорогой. Это и навело его на мысль, что ее, возможно, часто использовали. Но теперь и она казалась охвачена руками природы, может быть, и не полностью, но явно в большей степени, чем раньше. Трава нахлынула на нее, указывая на гораздо большую запущенность этого места, чем он раньше заметил — и в то же время тропинка впереди него была чиста.
Мир внизу холма теперь казался далеким и даже искусственным. Цвета потеряли яркость, лужайки — оживленность, и даже с неба на землю струилось то, что Джон назвал «фальшивым светом».
Он старался не обращать внимания на эти ощущения, но тут вернулась тошнота, которую он почувствовал, когда впервые ступил на подножие холма. Холод, охвативший его конечности, нарастал и проникал внутрь, обжигая его до кости. Джон изо всех сил старался достичь вершины, но он не был дураком. Он знал, что не обходится и месяца без новостей о каком-нибудь неопытном туристе, пропавшем без вести на отдаленной горе. И хотя холму было далеко до этих гор, Джон был готов признать свое поражение. От этого места исходила какая-то угроза, и его физическое состояние было достаточным поводом для отступления.
И хотя он так и не достиг вершины, Джон решил, что того, что он смог вернуться в деревню, побывав на склоне холма, будет достаточно, чтобы поставить под сомнение местные суеверия. Возможно, он вернется сюда летом и закончит начатое. В любом случае, Джон считал свое решение отсрочкой, а не поражением, потому как у него не было ни малейшего желания признавать правоту местных жителей.
Конечно, ему были нужны доказательства своего приключения на холме. Достав из кармана телефон с камерой, при помощи которого он документировал свою работу, Джон задрожал, снова почувствовав холод. Ему снова захотелось оказаться у камина в гостинице. Сделав несколько щелчков, он сфотографировал холм, а потом снял в шутку самого себя на фоне зарослей травы и деревьев.
Сердце Джона ушло в пятки, когда просмотрел фотографии. На первых снимках не было ничего необычного, но на последнем он увидел, что позади него, за кустами, стояло нечто, напоминавшее здание. Джону тут же захотелось бежать, но потом его заинтересовала сама идея здания, скрытого от внешнего мира барьером из листьев, веток и легенд.
Сделав глубокий вдох, он тихо зашагал по витой траве, раздвигая ветви огромного склонившегося к земле дерева. Здесь, на склоне холма, вызывавшего у местных жителей такой страх, стояла старая церковь. В небо устремлялся небольшой шпиль; окна были разбиты или покрыты пятнами. Это построенное из серого камня здание явно видало лучшие дни.
При виде церкви сердце Джона громко забилось. Может быть, поэтому холм был окружен столькими мифами и суевериями. Старая, заброшенная церковь была плодотворной почвой для различных страшных историй. При этом Джон не забывал об осторожности. Пробираясь сквозь слой травы, листьев и плюща, он не мог не прислушиваться к своим нервам. По его лицу струился пот, а сердце гнало кровь неровным, тревожным ритмом.
Его первой мыслью было покинуть холм, но подойдя к двери церкви, Джон понял, что жители деревни скорее примут рациональное объяснение своим страхам, если узнают, что он побывал внутри. Если они не увидят церковь изнутри, они и дальше сочинять о ней легенды и небылицы.
Дверь была сделана из темно-коричневого дубового дерева, украшенного полосками из металла, но, к сожалению, она оказалась заперта. Джон несколько раз толкнул ее руками, и, к его удивлению, дверь издала стон бесчисленных лет и немного приоткрылась, создав проход, через который он вполне мог пройти. Заглянув внутрь, он увидел, что пол церкви был покрыт обвалившейся с крыши кладкой. У двери валялась огромная груда камней, запиравших своим весом старую дубовую дверь. И хотя Джону удалось немного их сдвинуть, камни оказались достаточно тяжелыми, чтобы не позволить ему полностью открыть дверь.
Остановившись на секунду, Джон потер замерзшие руки и окинул взглядом проделанный им путь. Он был удивлен тем, как далеко он забрался. Он шел не больше двадцати минут, но оглядываясь назад, можно было подумать, что он прошел половину склона. Как такое возможно? Каждая новая попытка оценить размер холма разрушала прежние выводы. Холм словно менял свой размер. Джон засмеялся над собой, решив, что причиной всему была его впечатлительность. И все же тишина пугала его. Ни птиц, ни шороха зайцев в кустах, ни лис, ни даже насекомых — весь склон холма и впрямь казался мертвым. Нет, не мертв, подумал он, в тисках самой смерти. Это была зима, и он не должен был удивляться бесплодности природы, и все же эта тишина вызывала у него беспокойство.
Потом он заметил еще одно необычное явление. Несоответствие. Что-то противоречило его собственной памяти. Тропинка позади него изменилась. Поднимаясь вверх, Джон удивлялся тому, насколько заросшей была поверхность холма по сравнению с его дорогой. Это и навело его на мысль, что ее, возможно, часто использовали. Но теперь и она казалась охвачена руками природы, может быть, и не полностью, но явно в большей степени, чем раньше. Трава нахлынула на нее, указывая на гораздо большую запущенность этого места, чем он раньше заметил — и в то же время тропинка впереди него была чиста.
Мир внизу холма теперь казался далеким и даже искусственным. Цвета потеряли яркость, лужайки — оживленность, и даже с неба на землю струилось то, что Джон назвал «фальшивым светом».
Он старался не обращать внимания на эти ощущения, но тут вернулась тошнота, которую он почувствовал, когда впервые ступил на подножие холма. Холод, охвативший его конечности, нарастал и проникал внутрь, обжигая его до кости. Джон изо всех сил старался достичь вершины, но он не был дураком. Он знал, что не обходится и месяца без новостей о каком-нибудь неопытном туристе, пропавшем без вести на отдаленной горе. И хотя холму было далеко до этих гор, Джон был готов признать свое поражение. От этого места исходила какая-то угроза, и его физическое состояние было достаточным поводом для отступления.
И хотя он так и не достиг вершины, Джон решил, что того, что он смог вернуться в деревню, побывав на склоне холма, будет достаточно, чтобы поставить под сомнение местные суеверия. Возможно, он вернется сюда летом и закончит начатое. В любом случае, Джон считал свое решение отсрочкой, а не поражением, потому как у него не было ни малейшего желания признавать правоту местных жителей.
Конечно, ему были нужны доказательства своего приключения на холме. Достав из кармана телефон с камерой, при помощи которого он документировал свою работу, Джон задрожал, снова почувствовав холод. Ему снова захотелось оказаться у камина в гостинице. Сделав несколько щелчков, он сфотографировал холм, а потом снял в шутку самого себя на фоне зарослей травы и деревьев.
Сердце Джона ушло в пятки, когда просмотрел фотографии. На первых снимках не было ничего необычного, но на последнем он увидел, что позади него, за кустами, стояло нечто, напоминавшее здание. Джону тут же захотелось бежать, но потом его заинтересовала сама идея здания, скрытого от внешнего мира барьером из листьев, веток и легенд.
Сделав глубокий вдох, он тихо зашагал по витой траве, раздвигая ветви огромного склонившегося к земле дерева. Здесь, на склоне холма, вызывавшего у местных жителей такой страх, стояла старая церковь. В небо устремлялся небольшой шпиль; окна были разбиты или покрыты пятнами. Это построенное из серого камня здание явно видало лучшие дни.
При виде церкви сердце Джона громко забилось. Может быть, поэтому холм был окружен столькими мифами и суевериями. Старая, заброшенная церковь была плодотворной почвой для различных страшных историй. При этом Джон не забывал об осторожности. Пробираясь сквозь слой травы, листьев и плюща, он не мог не прислушиваться к своим нервам. По его лицу струился пот, а сердце гнало кровь неровным, тревожным ритмом.
Его первой мыслью было покинуть холм, но подойдя к двери церкви, Джон понял, что жители деревни скорее примут рациональное объяснение своим страхам, если узнают, что он побывал внутри. Если они не увидят церковь изнутри, они и дальше сочинять о ней легенды и небылицы.
Дверь была сделана из темно-коричневого дубового дерева, украшенного полосками из металла, но, к сожалению, она оказалась заперта. Джон несколько раз толкнул ее руками, и, к его удивлению, дверь издала стон бесчисленных лет и немного приоткрылась, создав проход, через который он вполне мог пройти. Заглянув внутрь, он увидел, что пол церкви был покрыт обвалившейся с крыши кладкой. У двери валялась огромная груда камней, запиравших своим весом старую дубовую дверь. И хотя Джону удалось немного их сдвинуть, камни оказались достаточно тяжелыми, чтобы не позволить ему полностью открыть дверь.
Страница 6 из 16
