— Генералы пожаловали, — крикнула Мариша и, приволакивая сухую ногу, заторопилась от окна. Она всегда, как девочка, радовалась гостям…
Добавить в моё избранное
27 мин, 36 сек 13395
— Ты не знаешь, он на болото пошёл? — спросил Семён Никифорович.
— Что вы все за ним следите? — вспыхнула Мариша.
— А зря кипятишься, девка, — сказал Бекасов наставительно. — Семён Никифорович не напрасно беспокоится. Комара нонче много развелось на болоте.
— Ты бы сходил туда, Кузьмич, — сказал Семён Никифорович. — Мало ли что…
— На болото он пошёл! — крикнула Мариша. — Вот увидите, он сейчас же вернется.
— Вчера он вернулся в десять, — заметил Семён Никифорович. — А сейчас уже половина первого. И почему он не взял ружьё?
— Он с фотоаппаратом ходит, — сказала Мариша. — Он мне вчера рассказывал… я не совсем поняла… Что-то он там увидел на болоте. Он говорит, это связано с космосом, что-то там с Марсом…
Семён Никифорович невольно усмехнулся. Он знал, что зять увлекается историей космонавтики, и считал это пустой тратой времени.
— Я говорю, он это был, — сказал Бекасов. — Его рубчики.
Не прощаясь, он зашагал в лес.
— Так что там про Марс? — спросил Семён Никифорович рассеянно.
— Подожди, я тебе сейчас покажу. — Мариша, подпрыгивая, убежала в комнату и тут же вернулась с большим альбомом в руках. Это было какое-то заграничное издание, посвященное советской космонавтике…
— Вот смотри. — Мариша открыла альбом, заложенный на развороте с чёрно-белыми фотографиями. Это были фотографии космических аппаратов. Семёну Никифоровичу сразу бросилось в глаза, что на всех аппаратах одна и та же надпись: «Зонд». Только порядковые номера разные. На листке-закладке было что-то написано мелким, ровным почерком зятя. Мариша прочитала:
— «Следующая станция серии (» Зонд-Л«), оснащённая спускаемым аппаратом, была запущена 1.11.1969да. Однако из-за выпадения штатива программного запоминающего устройства на 33-й секунде работы произошло преждевременное отключение разгонного двигателя. Причиной этого стала недостаточная прочность штатива при сильных вибрациях второй ступени ракетоносителя. Станция осталась на орбите ИСЗ с наклонением 64.7°, высотой 200 на 226 км и периодом обращения 88.7 мин. 2 ноября она, по официальной версии ЦУП, вошла в плотные слои земной атмосферы и сгорела». По официальной версии… Ну, теперь ты понимаешь?
Мариша осталась ждать Игоря на террасе, а Семён Никифорович снова поднялся к себе. Его одолевало недоброе предчувствие… Да ещё Треф, забравшийся под стол, нервно, протяжно зевал и начинал время от времени тоскливо поскуливать. А потом Семён Никифорович услышал крик Мариши… Он торопливо вышел на балкон и увидел, как со стороны леса, шатаясь, приближается Бекасов. Он был без шапки, и вообще вид у него был какой-то дикий. Семён Никифорович перевел взгляд на лес, прищурился, не понимая, что это за серая туча в ярко-синем небе над соснами.
Туча росла и сгущалась на глазах, вздулась бугром — и вдруг устремилась вперед. Бекасов обернулся и прибавил шагу. Мариша, припадая на ногу, спешила ему навстречу.
— Где Игорь? — крикнула она издалека.
Бекасов, взмахнув руками, выкрикнул что-то нечленораздельное и пробежал мимо неё…
Семен Никифорович почувствовал, как ледяные пальцы с силой стискивают желудок. Треф скулил, забившись под стол. Семён Никифорович в спешке спустился вниз, громко зовя Филиппа и няню. Но тут же забыл о них, когда увидел перед собой Бекасова. Бекасов был на себя не похож, рожу перекосило, глаз заплыл. Он тяжело дышал, хватая себя за грудь.
— Виноват! — прорыдал он. — Не нашел я его… Машина на обочинке стоит, а сам как в воду канул… Виноват, Семён Никифорович!
Семён Никифорович оттолкнул его и выбежал на крыльцо… В воздухе потемнело, как будто на солнце наползла туча или поднялся пылевой смерч. Перед лицом метнулись первые, необычайно крупные комары. Только сейчас Семён Никифорович обратил внимание на низкое, басовое гудение, наполнявшее уши. Так гудят провода высокого напряжения…
— Где Настя? — отрывисто спросил Семён Никифорович.
— У себя в комнате, — испуганно сказала няня.
— Окна в комнате закрыты?
— Разве можно — сквозняки?
Семён Никифорович кивнул, а сам уже думал о другом. Ему казалось, он что-то забыл. За стеклянной дверью разливался мрак, как перед грозой. Он быстро подошел к двери и плотно запер её. Он никак не мог сообразить, что его беспокоило. Сотни крупных комаров колотились в стекло, как мотыльки, и еще тысячи клубились в потемневшем воздухе. Даже через запертую дверь слышно было, как они злобно зудят… Семён Никифорович огляделся, оценивая обстановку… «Надо позвонить на КПП, — подумал Семён Никифорович. — И вызвать спасательный вертолёт». Он попытался вспомнить, куда положил сотовый телефон, — и вдруг понял, что его беспокоило все это время. Он забыл закрыть балконную дверь в кабинете! И только успел подумать об этом, как наверху раздался истошный визг Трефа. Пёс, как выпущенный из пушки, вылетел на середину холла, чихая и мотая ушами.
— Что вы все за ним следите? — вспыхнула Мариша.
— А зря кипятишься, девка, — сказал Бекасов наставительно. — Семён Никифорович не напрасно беспокоится. Комара нонче много развелось на болоте.
— Ты бы сходил туда, Кузьмич, — сказал Семён Никифорович. — Мало ли что…
— На болото он пошёл! — крикнула Мариша. — Вот увидите, он сейчас же вернется.
— Вчера он вернулся в десять, — заметил Семён Никифорович. — А сейчас уже половина первого. И почему он не взял ружьё?
— Он с фотоаппаратом ходит, — сказала Мариша. — Он мне вчера рассказывал… я не совсем поняла… Что-то он там увидел на болоте. Он говорит, это связано с космосом, что-то там с Марсом…
Семён Никифорович невольно усмехнулся. Он знал, что зять увлекается историей космонавтики, и считал это пустой тратой времени.
— Я говорю, он это был, — сказал Бекасов. — Его рубчики.
Не прощаясь, он зашагал в лес.
— Так что там про Марс? — спросил Семён Никифорович рассеянно.
— Подожди, я тебе сейчас покажу. — Мариша, подпрыгивая, убежала в комнату и тут же вернулась с большим альбомом в руках. Это было какое-то заграничное издание, посвященное советской космонавтике…
— Вот смотри. — Мариша открыла альбом, заложенный на развороте с чёрно-белыми фотографиями. Это были фотографии космических аппаратов. Семёну Никифоровичу сразу бросилось в глаза, что на всех аппаратах одна и та же надпись: «Зонд». Только порядковые номера разные. На листке-закладке было что-то написано мелким, ровным почерком зятя. Мариша прочитала:
— «Следующая станция серии (» Зонд-Л«), оснащённая спускаемым аппаратом, была запущена 1.11.1969да. Однако из-за выпадения штатива программного запоминающего устройства на 33-й секунде работы произошло преждевременное отключение разгонного двигателя. Причиной этого стала недостаточная прочность штатива при сильных вибрациях второй ступени ракетоносителя. Станция осталась на орбите ИСЗ с наклонением 64.7°, высотой 200 на 226 км и периодом обращения 88.7 мин. 2 ноября она, по официальной версии ЦУП, вошла в плотные слои земной атмосферы и сгорела». По официальной версии… Ну, теперь ты понимаешь?
Мариша осталась ждать Игоря на террасе, а Семён Никифорович снова поднялся к себе. Его одолевало недоброе предчувствие… Да ещё Треф, забравшийся под стол, нервно, протяжно зевал и начинал время от времени тоскливо поскуливать. А потом Семён Никифорович услышал крик Мариши… Он торопливо вышел на балкон и увидел, как со стороны леса, шатаясь, приближается Бекасов. Он был без шапки, и вообще вид у него был какой-то дикий. Семён Никифорович перевел взгляд на лес, прищурился, не понимая, что это за серая туча в ярко-синем небе над соснами.
Туча росла и сгущалась на глазах, вздулась бугром — и вдруг устремилась вперед. Бекасов обернулся и прибавил шагу. Мариша, припадая на ногу, спешила ему навстречу.
— Где Игорь? — крикнула она издалека.
Бекасов, взмахнув руками, выкрикнул что-то нечленораздельное и пробежал мимо неё…
Семен Никифорович почувствовал, как ледяные пальцы с силой стискивают желудок. Треф скулил, забившись под стол. Семён Никифорович в спешке спустился вниз, громко зовя Филиппа и няню. Но тут же забыл о них, когда увидел перед собой Бекасова. Бекасов был на себя не похож, рожу перекосило, глаз заплыл. Он тяжело дышал, хватая себя за грудь.
— Виноват! — прорыдал он. — Не нашел я его… Машина на обочинке стоит, а сам как в воду канул… Виноват, Семён Никифорович!
Семён Никифорович оттолкнул его и выбежал на крыльцо… В воздухе потемнело, как будто на солнце наползла туча или поднялся пылевой смерч. Перед лицом метнулись первые, необычайно крупные комары. Только сейчас Семён Никифорович обратил внимание на низкое, басовое гудение, наполнявшее уши. Так гудят провода высокого напряжения…
— Где Настя? — отрывисто спросил Семён Никифорович.
— У себя в комнате, — испуганно сказала няня.
— Окна в комнате закрыты?
— Разве можно — сквозняки?
Семён Никифорович кивнул, а сам уже думал о другом. Ему казалось, он что-то забыл. За стеклянной дверью разливался мрак, как перед грозой. Он быстро подошел к двери и плотно запер её. Он никак не мог сообразить, что его беспокоило. Сотни крупных комаров колотились в стекло, как мотыльки, и еще тысячи клубились в потемневшем воздухе. Даже через запертую дверь слышно было, как они злобно зудят… Семён Никифорович огляделся, оценивая обстановку… «Надо позвонить на КПП, — подумал Семён Никифорович. — И вызвать спасательный вертолёт». Он попытался вспомнить, куда положил сотовый телефон, — и вдруг понял, что его беспокоило все это время. Он забыл закрыть балконную дверь в кабинете! И только успел подумать об этом, как наверху раздался истошный визг Трефа. Пёс, как выпущенный из пушки, вылетел на середину холла, чихая и мотая ушами.
Страница 4 из 8
