Представим себе тоску молодой женщины. Незнакомец может назвать ее девушкой, или даже девочкой, но Наташа — женщина. Подтверждением тому — эксклюзивное обручальное кольцо. Испанское золото, якутские бриллианты…
Добавить в моё избранное
15 мин, 38 сек 17598
А Наташе хочется мужика. Да, она собирается быть Петру Николаевичу верной женой. Но мужчину — хочет. Мастурбация не помогает утолить голод по крепкому телу, по ощущению мужчины внутри.
Наташа хочет забеременеть. Когда гости спрашивают: «Ребеночка планируете?», Петр Николаевич полушутливо приосанивается. Весь такой может быть. Весь такой я еще ого-го.
Наташа знает, что проблему мужика надо как-то решать. Но не имеет понятия, как это сделать.
Мужик нужен, потому что, если так пойдет и дальше, Наташа подружится с зеркалом в шкафу и раздружится с собственной головой.
А с зеркалом в шкафу Наташа дружит. Вот в чем дело-то.
После той игры в прятки Наташа, конечно, заглядывает в шкаф. Но ничего странного не видит.
Зеркало тяжеловесно стоит в утробе шкафа. Отражает окружающую реальность, и ничего более.
Наташа трет его поверхность, становится перед ним на колени, умоляет отозваться, стучит костяшками пальцев по поверхности. А потом вдруг понимает.
Нужна темнота, и нужен огонь.
Кажется, никто из прислуги не обращает внимания, как Наташа с зажженной свечой запирается в шкафу.
— Ну, здравствуй! — говорит Наташа отражению.
Отражение — вовсе не Наташа. Оно — брюнетка, примерно Наташина ровесница. Густые, не щипанные, брови. Темные глаза. Нос с горбинкой.
Наташа пытается поговорить с отражением. Но стекло старинного зеркала не пропускает звуки.
Отражение что-то пишет на стекле, справа налево относительно Наташи.
«АНR», читает Наташа. Отражение зовут Аней.
Наташа в ответ пишет свое имя. Оно ровное со всех сторон. Наташа видит, как губы с той стороны шепчут ее имя. Наташа. Да.
Аня одевается очень старомодно. Возможно, так одевались до войны. И прическа… Если сейчас такие кто-то делает, то Наташа даже не знает, где.
Вызвать Аню можно в темноте, поставив свечу у зеркала. Но, если свеча погаснет, Аня исчезнет. Потом — свети, не свети, не вернется. Надо ждать — или несколько часов. Или следующего дня.
Однажды Аня снова пишет на стекле. 1923, разбирает Наташа.
2015, пишет она в ответ.
Отражение хватается руками за голову. Потом они хихикают.
Конечно, Наташа понимает, что сходит с ума.
Как-то она устраивает перед Аней парад обновок. Вот кофточка из Милана. Вот юбочка из Лондона. Аня завистливо ахает. Наташе это нравится.
Потом вдруг Аня начинает хвастаться шмотками. Конечно, в их покрое Наташа много бы поменяла, но на отражении очень хорошо сидят все эти вещи из прабабушкиного гардероба. Шляпки — так вообще клевые.
Наташа находит на Красной магазин, где продаются винтажные шляпки, берет несколько, хвастается потом Ане.
Аня в свою очередь показывает серьги. Серьезные, золотые. Ее муж — богатый человек.
Похоже, Аня и Наташа — люди одного круга.
Вскоре наступает тот момент, когда Аня и Наташа раздеваются друг перед другом. У Ани — тяжелые, налитые груди рожавшей женщины. «Дети?» — при помощи ладони, поставленной параллельно полу, спрашивает Наташа. Аня кивает. Показывает три пальца.
Вот вам и ровесница!
Наташа никому не говорит, но дружба с женщиной из зеркала идет во благо. Наташа становится энергичной, ни одно занятие в фитнес-клубе так не бодрит.
А во время одного из ночных позорных сеансов с Петром Николаевичем ей удается немыслимое. Она успевает размотать пеленку и напрыгнуть на Петра Николаевича. Успевает какую-то секунду или даже меньше почувствовать его внутри себя. Успевает ощутить взрыв жаркого семени.
Это чудо. Возможно, Наташа забеременеет.
Наташа рассказывает об этом Ане. Две подружки из разных времен уже могут понимать друг друга без слов. В большинстве случаев достаточно жестов. Или артикуляции. Обе уже более-менее умеют читать по губам.
Петр Николаевич охладевает к Наташе. Он начинает задерживаться на работе. Однажды Наташа замечает помаду на воротнике его рубашки. От Петра Николаевича отчетливо пахнет дерьмом. Возможно, он изменил Наташе.
Но плевать на измену, плевать! Вот он — маленький комочек семени в ее внутреннем лабиринте. Он уже, может быть, разрастается. Будет ребеночек. Он станет расти богатым и счастливым. А это ли не главное?
Наташа покупает тесты на беременность. Результат отрицательный. Она не беременна. Второй раз такой случай может и не представиться. Но Наташа не впадает в депрессию. Времени еще прошло слишком мало. То, что она видит сейчас, это еще не показатель.
«Дура ты, дура! — говорит ей из зеркала Аня. — Забеременей от кого-нибудь другого. Заведи любовника!»
Она сама так делает. У нее тоже муж — старый и богатый. 48 лет. Дочка на него похожа, да. А два пацана — старший и младший — не от него. Но сам он думает, что это — его дети. Ну, и пусть думает. Правильно ведь?
Наташа хочет забеременеть. Когда гости спрашивают: «Ребеночка планируете?», Петр Николаевич полушутливо приосанивается. Весь такой может быть. Весь такой я еще ого-го.
Наташа знает, что проблему мужика надо как-то решать. Но не имеет понятия, как это сделать.
Мужик нужен, потому что, если так пойдет и дальше, Наташа подружится с зеркалом в шкафу и раздружится с собственной головой.
А с зеркалом в шкафу Наташа дружит. Вот в чем дело-то.
После той игры в прятки Наташа, конечно, заглядывает в шкаф. Но ничего странного не видит.
Зеркало тяжеловесно стоит в утробе шкафа. Отражает окружающую реальность, и ничего более.
Наташа трет его поверхность, становится перед ним на колени, умоляет отозваться, стучит костяшками пальцев по поверхности. А потом вдруг понимает.
Нужна темнота, и нужен огонь.
Кажется, никто из прислуги не обращает внимания, как Наташа с зажженной свечой запирается в шкафу.
— Ну, здравствуй! — говорит Наташа отражению.
Отражение — вовсе не Наташа. Оно — брюнетка, примерно Наташина ровесница. Густые, не щипанные, брови. Темные глаза. Нос с горбинкой.
Наташа пытается поговорить с отражением. Но стекло старинного зеркала не пропускает звуки.
Отражение что-то пишет на стекле, справа налево относительно Наташи.
«АНR», читает Наташа. Отражение зовут Аней.
Наташа в ответ пишет свое имя. Оно ровное со всех сторон. Наташа видит, как губы с той стороны шепчут ее имя. Наташа. Да.
Аня одевается очень старомодно. Возможно, так одевались до войны. И прическа… Если сейчас такие кто-то делает, то Наташа даже не знает, где.
Вызвать Аню можно в темноте, поставив свечу у зеркала. Но, если свеча погаснет, Аня исчезнет. Потом — свети, не свети, не вернется. Надо ждать — или несколько часов. Или следующего дня.
Однажды Аня снова пишет на стекле. 1923, разбирает Наташа.
2015, пишет она в ответ.
Отражение хватается руками за голову. Потом они хихикают.
Конечно, Наташа понимает, что сходит с ума.
Как-то она устраивает перед Аней парад обновок. Вот кофточка из Милана. Вот юбочка из Лондона. Аня завистливо ахает. Наташе это нравится.
Потом вдруг Аня начинает хвастаться шмотками. Конечно, в их покрое Наташа много бы поменяла, но на отражении очень хорошо сидят все эти вещи из прабабушкиного гардероба. Шляпки — так вообще клевые.
Наташа находит на Красной магазин, где продаются винтажные шляпки, берет несколько, хвастается потом Ане.
Аня в свою очередь показывает серьги. Серьезные, золотые. Ее муж — богатый человек.
Похоже, Аня и Наташа — люди одного круга.
Вскоре наступает тот момент, когда Аня и Наташа раздеваются друг перед другом. У Ани — тяжелые, налитые груди рожавшей женщины. «Дети?» — при помощи ладони, поставленной параллельно полу, спрашивает Наташа. Аня кивает. Показывает три пальца.
Вот вам и ровесница!
Наташа никому не говорит, но дружба с женщиной из зеркала идет во благо. Наташа становится энергичной, ни одно занятие в фитнес-клубе так не бодрит.
А во время одного из ночных позорных сеансов с Петром Николаевичем ей удается немыслимое. Она успевает размотать пеленку и напрыгнуть на Петра Николаевича. Успевает какую-то секунду или даже меньше почувствовать его внутри себя. Успевает ощутить взрыв жаркого семени.
Это чудо. Возможно, Наташа забеременеет.
Наташа рассказывает об этом Ане. Две подружки из разных времен уже могут понимать друг друга без слов. В большинстве случаев достаточно жестов. Или артикуляции. Обе уже более-менее умеют читать по губам.
Петр Николаевич охладевает к Наташе. Он начинает задерживаться на работе. Однажды Наташа замечает помаду на воротнике его рубашки. От Петра Николаевича отчетливо пахнет дерьмом. Возможно, он изменил Наташе.
Но плевать на измену, плевать! Вот он — маленький комочек семени в ее внутреннем лабиринте. Он уже, может быть, разрастается. Будет ребеночек. Он станет расти богатым и счастливым. А это ли не главное?
Наташа покупает тесты на беременность. Результат отрицательный. Она не беременна. Второй раз такой случай может и не представиться. Но Наташа не впадает в депрессию. Времени еще прошло слишком мало. То, что она видит сейчас, это еще не показатель.
«Дура ты, дура! — говорит ей из зеркала Аня. — Забеременей от кого-нибудь другого. Заведи любовника!»
Она сама так делает. У нее тоже муж — старый и богатый. 48 лет. Дочка на него похожа, да. А два пацана — старший и младший — не от него. Но сам он думает, что это — его дети. Ну, и пусть думает. Правильно ведь?
Страница 3 из 5
