Сестра — это лучший друг, от которого невозможно избавиться… Линда Саншайн...
Добавить в моё избранное
76 мин, 57 сек 11622
— Что? Не выходила?! — растерянно проговорила она. — А как же… Как же резинка для волос? И…
— Видеокамера все время захватывала мой подъезд, — продолжил отец. Он говорил тяжело, с присвистом, будто с каждым новым словом поднимался на очередную ступеньку с мешком камней. — На записи было видно, как в подъезд зашли мы, все втроем — я, ты и Катя… Никаких пауз в съемке не было. Этот парень снимал все подряд, он крутился, пытаясь охватить компанию целиком, и наш подъезд попадал в кадр постоянно. Катя из него не выходила. Чуть позже вышли мы с тобой. А потом… жених и его друзья уехали.
Настя молчала, ее мозг раз за разом прокручивал слова отца, пытаясь их переварить.
— В твоем доме есть запасной выход? — задала она вопрос, но Антон Сергеевич отрицательно покачал головой.
— Тогда…
Настя с ошеломленным видом отодвинулась на шаг назад, как если бы отец был заразным.
— Тогда получается, что Катя осталась в доме? — едва слышно произнесла она. Отец старался не смотреть ей в глаза.
Она без сил опустилась на стул.
— И где же она могла быть?
— Я не знаю, — прокаркал отец. — Мы же еще тогда обошли все квартиры.
Настя чуть привстала и покачала указательным пальцем перед его носом:
— Нет. Вы обошли квартиры в нашем доме не сразу. Ты сам мне говорил. Вы сделали это только на второй или третий день.
— Я говорил с соседями, — защищаясь, оправдывался отец. На бледном лице Насти появилась горькая усмешка.
— Ты говорил? Что ж… На секунду представь, что ты звонишь в квартиру, куда могли затащить Катю. Как ты думаешь, что тебе скажет псих, который сделал это? Правильно, папа. Он сделает круглые глаза: «О, боже мой! Пропала ваша дочь?! Какой ужас! Но я ее не видел!» Понимаешь?!
Отец мрачно смотрел на дочь.
— Милиция с собакой появилась в твоем доме только спустя сутки, а то и больше, — промолвила Настя. — За это время с телом восьмилетнего ребенка можно сделать что хочешь. Его можно закатать в ковер, а ночью вынести наружу. Его можно расчленить. Его можно…
— Настеныш, бог с тобой, о чем ты?! — воскликнул Антон Сергеевич, обхватив виски, его губы затряслись, будто он вот-вот заплачет. — Ты что, насмотрелась всякой дряни? Как ты можешь такое говорить?
— Могу, папа. И я поняла только одно. Мы все искали Катю где угодно. А она, судя по твоей истории, все это время была в доме, в чьей-то квартире.
— Мы проверили все этажи, — снова пробубнил отец, словно эти слова уже могли что-то изменить. — И подвал, и крышу… тоже.
— А в квартиру своего дружка заходил? А?
— Какого дружка? Ты Володю имеешь в виду? — моргнул отец.
— Именно.
— Ты что? Володя ни при чем! — горячо вступился за соседа Антон Сергеевич. — Я был у него… я постоянно у него бывал! Он никогда! Он…
Настя вспомнила сузившиеся глаза Свирина, его липкий взгляд, и ее передернуло.
— Он мне не нравится, — холодно сообщила она. — А я доверяю своей интуиции.
— Ты ошибаешься.
Целую минуту никто не проронил ни слова.
— А как же Никольский? — вновь спросила Настя.
— Его признали сумасшедшим. Да, в его сарае нашли обгорелые кости детей. Но позже выяснили, что он раскапывал могилы и приносил эти кости домой. У него было… что-то вроде фетиша на детские трупы. Когда они ему надоедали, он сжигал останки. Вот и все.
Настя с трудом сглотнула подкатившийся к горлу комок.
— Боже, какая мерзость. Понятно. Значит, Никольский не при делах. Но что это дает нам теперь, папа? Твоя новость, что Катя была похищена кем-то из наших соседей?
Отец тупо разглядывал собственные пальцы с обкусанными ногтями.
— И самое главное. У Никольского в доме нашли Катину руку. Как она туда попала? — задала она вопрос.
Антон Сергеевич ничего не ответил.
— Получается, что этот извращенец был в сговоре с тем, кто держал Катю в доме, — подытожила Настя. — Понимаешь?! Никольский и Свирин, сосед этот твой ненаглядный, знакомы между собой?
Отец изумленно вытращил глаза:
— Нет, конечно! Настя, о чем ты?! Почему ты считаешь, что Володю можно подозревать в чем-то подобном?!
— Потому что ничего другого мне не остается, — отрезала Настя. — Я пытаюсь рассуждать логически, но в итоге получается запутанная каша! Ты просто сковырнул старую рану этой новостью. Прошло двадцать лет. Уж лучше бы ты молчал, — призналась она и закрыла лицо руками.
— Настеныш…
— Какого хрена ты поперся тогда в этот дом? — не отрывая ладони от лица, простонала она. — Почему именно тогда тебе приспичило взять нас с собой?! Почему? Почему ты не проследил, что моя сестра выйдет на улицу? И зачем ты вообще ее отпустил?
— Потому что ты подвернула ногу! — не выдержал Антон Сергеевич. — Кто кричал: «Папа, мне не будет скучно?!» Наверное, забыла уже?!
— Видеокамера все время захватывала мой подъезд, — продолжил отец. Он говорил тяжело, с присвистом, будто с каждым новым словом поднимался на очередную ступеньку с мешком камней. — На записи было видно, как в подъезд зашли мы, все втроем — я, ты и Катя… Никаких пауз в съемке не было. Этот парень снимал все подряд, он крутился, пытаясь охватить компанию целиком, и наш подъезд попадал в кадр постоянно. Катя из него не выходила. Чуть позже вышли мы с тобой. А потом… жених и его друзья уехали.
Настя молчала, ее мозг раз за разом прокручивал слова отца, пытаясь их переварить.
— В твоем доме есть запасной выход? — задала она вопрос, но Антон Сергеевич отрицательно покачал головой.
— Тогда…
Настя с ошеломленным видом отодвинулась на шаг назад, как если бы отец был заразным.
— Тогда получается, что Катя осталась в доме? — едва слышно произнесла она. Отец старался не смотреть ей в глаза.
Она без сил опустилась на стул.
— И где же она могла быть?
— Я не знаю, — прокаркал отец. — Мы же еще тогда обошли все квартиры.
Настя чуть привстала и покачала указательным пальцем перед его носом:
— Нет. Вы обошли квартиры в нашем доме не сразу. Ты сам мне говорил. Вы сделали это только на второй или третий день.
— Я говорил с соседями, — защищаясь, оправдывался отец. На бледном лице Насти появилась горькая усмешка.
— Ты говорил? Что ж… На секунду представь, что ты звонишь в квартиру, куда могли затащить Катю. Как ты думаешь, что тебе скажет псих, который сделал это? Правильно, папа. Он сделает круглые глаза: «О, боже мой! Пропала ваша дочь?! Какой ужас! Но я ее не видел!» Понимаешь?!
Отец мрачно смотрел на дочь.
— Милиция с собакой появилась в твоем доме только спустя сутки, а то и больше, — промолвила Настя. — За это время с телом восьмилетнего ребенка можно сделать что хочешь. Его можно закатать в ковер, а ночью вынести наружу. Его можно расчленить. Его можно…
— Настеныш, бог с тобой, о чем ты?! — воскликнул Антон Сергеевич, обхватив виски, его губы затряслись, будто он вот-вот заплачет. — Ты что, насмотрелась всякой дряни? Как ты можешь такое говорить?
— Могу, папа. И я поняла только одно. Мы все искали Катю где угодно. А она, судя по твоей истории, все это время была в доме, в чьей-то квартире.
— Мы проверили все этажи, — снова пробубнил отец, словно эти слова уже могли что-то изменить. — И подвал, и крышу… тоже.
— А в квартиру своего дружка заходил? А?
— Какого дружка? Ты Володю имеешь в виду? — моргнул отец.
— Именно.
— Ты что? Володя ни при чем! — горячо вступился за соседа Антон Сергеевич. — Я был у него… я постоянно у него бывал! Он никогда! Он…
Настя вспомнила сузившиеся глаза Свирина, его липкий взгляд, и ее передернуло.
— Он мне не нравится, — холодно сообщила она. — А я доверяю своей интуиции.
— Ты ошибаешься.
Целую минуту никто не проронил ни слова.
— А как же Никольский? — вновь спросила Настя.
— Его признали сумасшедшим. Да, в его сарае нашли обгорелые кости детей. Но позже выяснили, что он раскапывал могилы и приносил эти кости домой. У него было… что-то вроде фетиша на детские трупы. Когда они ему надоедали, он сжигал останки. Вот и все.
Настя с трудом сглотнула подкатившийся к горлу комок.
— Боже, какая мерзость. Понятно. Значит, Никольский не при делах. Но что это дает нам теперь, папа? Твоя новость, что Катя была похищена кем-то из наших соседей?
Отец тупо разглядывал собственные пальцы с обкусанными ногтями.
— И самое главное. У Никольского в доме нашли Катину руку. Как она туда попала? — задала она вопрос.
Антон Сергеевич ничего не ответил.
— Получается, что этот извращенец был в сговоре с тем, кто держал Катю в доме, — подытожила Настя. — Понимаешь?! Никольский и Свирин, сосед этот твой ненаглядный, знакомы между собой?
Отец изумленно вытращил глаза:
— Нет, конечно! Настя, о чем ты?! Почему ты считаешь, что Володю можно подозревать в чем-то подобном?!
— Потому что ничего другого мне не остается, — отрезала Настя. — Я пытаюсь рассуждать логически, но в итоге получается запутанная каша! Ты просто сковырнул старую рану этой новостью. Прошло двадцать лет. Уж лучше бы ты молчал, — призналась она и закрыла лицо руками.
— Настеныш…
— Какого хрена ты поперся тогда в этот дом? — не отрывая ладони от лица, простонала она. — Почему именно тогда тебе приспичило взять нас с собой?! Почему? Почему ты не проследил, что моя сестра выйдет на улицу? И зачем ты вообще ее отпустил?
— Потому что ты подвернула ногу! — не выдержал Антон Сергеевич. — Кто кричал: «Папа, мне не будет скучно?!» Наверное, забыла уже?!
Страница 11 из 23
