Звали ее мисс Сидли, работала она учительницей…
Добавить в моё избранное
16 мин, 8 сек 15351
Последние полчаса закончились, но ей показалось, чтоРоберт, выходя из класса очень странно посмотрел на нее, словно говоря: «Унас есть секрет, не так ли?»
Взгляд этот не давал ей покоя. Преследовал ее, застрял в голове, словнокусочек мяса между двумя зубами: вроде бы ничего особенного, но противно.
В пять вечера, в одиночестве принявшись за обед (вареные яйца нагренке), мисс Сидли по-прежнему думала об этом. Она знала, что стареет, ивоспринимала сие с олимпийским спокойствием. Она не собиралась превращатьсяв одну из школьных мымр, которых пинками выгоняли на пенсию. Они напоминалимисс Сидли азартных игроков, которые, проигрывая, не могли заставить себяоторваться от стола. Но она-то не проигрывала. Она всегда была в выигрыше.
Мисс Сидли уставилась на вареные яйца.
Разве не так?
Подумала о чистеньких лицах третьеклассников, обнаружила, что наиболееотчетливо видит Роберта.
Встала, включила еще две лампы.
Позже, когда она легла спать, лицо Роберта опять всплыло перед ней, неприятно улыбаясь из темноты под веками. Лицо начало меняться…
Но мисс Сидли заснула до того, как увидела, в кого или во чтопревратился Роберт.
Сон не принес отдыха, а потому на следующий день она пришла в класс нев самом радужном настроении. С нетерпением ждала, когда же кто-нибудьзашепчется, захихикает, может, передаст записку. Но класс сидел тихо… очень тихо. Все неотрывно смотрели на нее, и мисс Сидли чувствовала, чтовзгляды учеников ползают по ней, словно слепые муравьи.
Прекрати, жестко одернула она себя. Ты превратилась в выпускницуколледжа, ведущую первый свой урок.
Вновь день тянулся ужасно медленно, так что последнего звонка она ждаладаже с большим нетерпением, чем дети. Наконец, они построились у двери, парами, мальчики и девочки, держась за руки.
— Свободны, — отпустила их мисс Сидли, а потом слушала их радостныекрики в коридоре и залитом солнцем школьном дворе.
Что же я такое увидела, когда он изменился? Что-то луковицеобразное. Что-то мерцающее. Это что-то смотрело на меня, да, смотрело и ухмылялось, иэто был не ребенок. Скорее, старик, очень злобный и…
— Мисс Сидли?
Она дернула головой, с губ сорвалось непроизвольное: «Ой!»
Мистер Хэннинг виновато улыбнулся.
— Извините, что напугал вас.
— Все нормально, — с излишней резкостью ответила она. О чем она толькочто думала? Что с ней случилось?
— Вас не затруднит проверить, есть ли бумажные полотенца в туалете длядевочек?
— Конечно, — она поднялась, потерла руками поясницу. На лице мистераХэннинга отразилось сочувствие. А вот этого не надо, подумала она. Старойдеве это ни к чему.
Она протиснулась мимо мистера Хэннинга и зашагала по коридору к туалетудля девочек. Наткнулась на галдящих мальчишек, которые несли бейсбольноеснаряжение. Мальчишки тут же затихли, и крики раздались вновь уже во дворе.
Мисс Сидли хмуро посмотрела им вслед, подумала, что в ее время детибыли другими. Нет, насчет вежливости речь не шла, на это детей никогда нехватало, насчет уважения к взрослым тоже. Но вот такого лицемерия не было ив помине. Раньше они так не затихали при появлении взрослых, с гаденькимиулыбками на лицах. Их презрение тревожило, даже выводило из себя. Словноони…
Прятались за масками? Так?
Мисс Сидли отбросила эту мысль и вошла в туалет. Маленькое, L-образноепомещение. Туалетные кабинки располагались вдоль одной стороны длиннойчасти, раковины — с двух сторон короткой.
Проверив контейнеры с бумажными полотенцами, она поймала в зеркале своеотражение и уставилась на него. Ей не понравилось то, что она увидела, совершенно не понравилось. Двумя днями раньше этого взгляда не было, испуганного, затаившегося. С ужасом она осознала, что расплывчатое, искаженное отражение бледного лица Роберта с очков проникло ей в голову иукоренилось там.
Дверь открылась, мисс Сидли услышала, как в туалет, хихикая, вошли дведевочки. Уже хотела обогнуть угол и выйти из туалета, когда услышала своюфамилию. Вернулась к раковинам и вновь начала проверять контейнеры сбумажными полотенцами.
— И тогда он…
Тихие смешки.
— Она знает, но…
Снова смешки, липкие, как растаявшее мыло.
— Мисс Сидли…
Хватит! Прекратите этот шум!
Приблизившись к углу, она увидела их тени, расплывчатые, бесформенные, от рассеянного света, падавшего сквозь матовые окна, других и быть не могло. Тени накладывались друг на друга.
Новая мысль мелькнула в голове.
Они знают, что я здесь.
Да. Они знали. Эти маленькие сучки знали.
Сейчас она задаст им перца. Будет трясти, пока не застучат зубы, асмешки не сменятся рыданиями, будет бить головами о кафельные стены, покаони не расскажут все, что знали.
И вот тут тени изменились.
Взгляд этот не давал ей покоя. Преследовал ее, застрял в голове, словнокусочек мяса между двумя зубами: вроде бы ничего особенного, но противно.
В пять вечера, в одиночестве принявшись за обед (вареные яйца нагренке), мисс Сидли по-прежнему думала об этом. Она знала, что стареет, ивоспринимала сие с олимпийским спокойствием. Она не собиралась превращатьсяв одну из школьных мымр, которых пинками выгоняли на пенсию. Они напоминалимисс Сидли азартных игроков, которые, проигрывая, не могли заставить себяоторваться от стола. Но она-то не проигрывала. Она всегда была в выигрыше.
Мисс Сидли уставилась на вареные яйца.
Разве не так?
Подумала о чистеньких лицах третьеклассников, обнаружила, что наиболееотчетливо видит Роберта.
Встала, включила еще две лампы.
Позже, когда она легла спать, лицо Роберта опять всплыло перед ней, неприятно улыбаясь из темноты под веками. Лицо начало меняться…
Но мисс Сидли заснула до того, как увидела, в кого или во чтопревратился Роберт.
Сон не принес отдыха, а потому на следующий день она пришла в класс нев самом радужном настроении. С нетерпением ждала, когда же кто-нибудьзашепчется, захихикает, может, передаст записку. Но класс сидел тихо… очень тихо. Все неотрывно смотрели на нее, и мисс Сидли чувствовала, чтовзгляды учеников ползают по ней, словно слепые муравьи.
Прекрати, жестко одернула она себя. Ты превратилась в выпускницуколледжа, ведущую первый свой урок.
Вновь день тянулся ужасно медленно, так что последнего звонка она ждаладаже с большим нетерпением, чем дети. Наконец, они построились у двери, парами, мальчики и девочки, держась за руки.
— Свободны, — отпустила их мисс Сидли, а потом слушала их радостныекрики в коридоре и залитом солнцем школьном дворе.
Что же я такое увидела, когда он изменился? Что-то луковицеобразное. Что-то мерцающее. Это что-то смотрело на меня, да, смотрело и ухмылялось, иэто был не ребенок. Скорее, старик, очень злобный и…
— Мисс Сидли?
Она дернула головой, с губ сорвалось непроизвольное: «Ой!»
Мистер Хэннинг виновато улыбнулся.
— Извините, что напугал вас.
— Все нормально, — с излишней резкостью ответила она. О чем она толькочто думала? Что с ней случилось?
— Вас не затруднит проверить, есть ли бумажные полотенца в туалете длядевочек?
— Конечно, — она поднялась, потерла руками поясницу. На лице мистераХэннинга отразилось сочувствие. А вот этого не надо, подумала она. Старойдеве это ни к чему.
Она протиснулась мимо мистера Хэннинга и зашагала по коридору к туалетудля девочек. Наткнулась на галдящих мальчишек, которые несли бейсбольноеснаряжение. Мальчишки тут же затихли, и крики раздались вновь уже во дворе.
Мисс Сидли хмуро посмотрела им вслед, подумала, что в ее время детибыли другими. Нет, насчет вежливости речь не шла, на это детей никогда нехватало, насчет уважения к взрослым тоже. Но вот такого лицемерия не было ив помине. Раньше они так не затихали при появлении взрослых, с гаденькимиулыбками на лицах. Их презрение тревожило, даже выводило из себя. Словноони…
Прятались за масками? Так?
Мисс Сидли отбросила эту мысль и вошла в туалет. Маленькое, L-образноепомещение. Туалетные кабинки располагались вдоль одной стороны длиннойчасти, раковины — с двух сторон короткой.
Проверив контейнеры с бумажными полотенцами, она поймала в зеркале своеотражение и уставилась на него. Ей не понравилось то, что она увидела, совершенно не понравилось. Двумя днями раньше этого взгляда не было, испуганного, затаившегося. С ужасом она осознала, что расплывчатое, искаженное отражение бледного лица Роберта с очков проникло ей в голову иукоренилось там.
Дверь открылась, мисс Сидли услышала, как в туалет, хихикая, вошли дведевочки. Уже хотела обогнуть угол и выйти из туалета, когда услышала своюфамилию. Вернулась к раковинам и вновь начала проверять контейнеры сбумажными полотенцами.
— И тогда он…
Тихие смешки.
— Она знает, но…
Снова смешки, липкие, как растаявшее мыло.
— Мисс Сидли…
Хватит! Прекратите этот шум!
Приблизившись к углу, она увидела их тени, расплывчатые, бесформенные, от рассеянного света, падавшего сквозь матовые окна, других и быть не могло. Тени накладывались друг на друга.
Новая мысль мелькнула в голове.
Они знают, что я здесь.
Да. Они знали. Эти маленькие сучки знали.
Сейчас она задаст им перца. Будет трясти, пока не застучат зубы, асмешки не сменятся рыданиями, будет бить головами о кафельные стены, покаони не расскажут все, что знали.
И вот тут тени изменились.
Страница 2 из 5
