Звали ее мисс Сидли, работала она учительницей…
Добавить в моё избранное
16 мин, 8 сек 15352
Удлинились, сгорбатились, приняли странные, угрожающие формы, при виде которых мисс Сидли подалась назад, прижаласьспиной к стене между раковин, сердце едва не выпрыгнуло у нее из груди.
Но они продолжали хихикать.
Только голоса изменились. В них не осталось ничего девичьего, онилишились пола, души, в них слышалось только зло. Люди так смеяться не могли.
Мисс Сидли уставилась на горбатящиеся тени и вдруг начала на нихкричать, все громче и громче, до визга. А потом лишилась чувств. Нохихиканье, словно смех демонов, последовал за ней и в темноту.
Разумеется, она не могла сказать правду.
Мисс Сидли поняла это, едва открыла глаза и увидела над собойозабоченные лица мистера Хэннинга и миссис Кроссен. Миссис Кроссен держала уее носа флакон с нюхательной солью, который взяла в аптечке первой помощифизкультурного зала. Мистер Хэннинг повернулся к двум девочкам, которые слюбопытством поглядывали на мисс Сидли, и предложил им идти домой.
Обе улыбнулись мисс Сидли, тайной улыбкой, и вышли за дверь.
Ладно, она сохранит их секрет. На какое-то время. Она же не хотела, чтобы ее посчитали сумасшедшей или маразматичкой. Она им подыграет. Затопотом выведет на чистую воду и выдаст им по полной программе.
— Боюсь, я поскользнулась, — говорила она спокойно, села, не обращаявнимая на боль в спине. — Не заметила лужицы.
— Это ужасно, — запричитал мистер Хэннинг. — Ужасно. Вы…
— Ты не сильно ударила спину, Эмили? — перебила его миссис Кроссен.
Мистер Хэннинг с благодарностью посмотрел на нее.
Мисс Сидли встала, позвоночник просто визжал от боли.
— Нет. Знаете, падение даже пошло на пользу. Сработало, как мануальнаятерапия. Спина просто перестала болеть.
— Мы можем послать за доктором, — предложил мистер Хэннинг.
— В этом нет необходимости, — холодно улыбнулась ему мисс Сидли.
— Я могу вызвать вам такси.
— И это совершенно ни к чему, — мисс Сидли направилась к двери туалета, открыла ее. — Я всегда езжу домой на автобусе.
Мистер Хэннинг вздохнул и повернулся к миссис Кроссен. Миссис Кроссензакатила глаза и промолчала.
За следующий день мисс Сидли оставила Роберта в классе после занятий. Он не сделал ничего предосудительного, поэтому она просто обвинила его втом, чего не было. Угрызений совести мисс Сидли не испытывала: он же монстр, а не маленький мальчик. И она должна заставить его в этом признаться.
Боль в спина буквально убивала ее. И Роберт это знал. Мало того, надеялся, что ее недомогание ему поможет. Но напрасно. Это была еще одна изее маленьких хитростей. Спина у нее болела постоянно, все двенадцатьпоследних лет, и очень часто так же сильно, как сейчас, ну, может, чуть-чутьслабее.
Она закрыла дверь, в классе они остались вдвоем.
Постояла, не сверля Роберта взглядом. В надежде, что он отведет глаза. Но он не отвел. Продолжал смотреть на нее, и вскоре на губах заиграла легкаяулыбка.
— Чему ты улыбаешься, Роберт? — вкрадчиво спросила она.
— Я не знаю, — ответил тот, продолжая улыбаться.
— Скажи мне, пожалуйста.
Роберт промолчал.
Продолжая улыбаться.
С игровой площадки доносили крики детей. Над головой гуделиэлектрические часы.
— Нас не так уж мало, — буднично так сказал Роберт, словно речь шла опогоде.
Теперь уже промолчала мисс Сидли.
— Одиннадцать только в этой школе.
Вот оно, зло, неожиданно для себя подумала мисс Сидли. Страшное, невероятное зло.
— Маленькие мальчики, которые рассказывают нехорошие истории, попадаютв ад, — отчеканила она. — Я знаю, многие родители больше не говорят об этомсвоим… своим отпрыскам… но это факт, заверяю тебя, факт, от которогоникуда не деться, Роберт. Маленькие мальчики, которые рассказывают нехорошиеистории, попадают в ад. Если на то пошло, и маленькие девочки тоже.
Улыбка Роберта стала шире, коварнее.
— Вы хотите, чтобы я изменился, мисс Сидли? Вы действительно хотитевзглянуть на меня?
Мисс Сидли почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Уходи. А завтра приведи в школу мать или отца. Тогда мы с этим иразберемся.
Вот так. Она вновь почувствовала под ногами твердую почву. И ждала, чтоего лицо сморщится, а из глаз покатятся слезы.
Но вместо этого Роберт продолжал улыбаться. Губы разошлись во всю ширь, обнажив острые зубы.
— Вы думаете, я вам все расскажу и покажу, мисс Сидли? Роберт, другойРоберт, он бы с удовольствием рассказал и показал. Правда, сейчас онпрячется в моей голове, — уголки зла зловеще изогнулись. — Иногда начинаетбегать… это щекотно. Он очень хочет пообщаться с вами.
— Уходи, — пробормотала мисс Сидли. Гул электрических часов многократноусилился.
Роберт изменился.
Но они продолжали хихикать.
Только голоса изменились. В них не осталось ничего девичьего, онилишились пола, души, в них слышалось только зло. Люди так смеяться не могли.
Мисс Сидли уставилась на горбатящиеся тени и вдруг начала на нихкричать, все громче и громче, до визга. А потом лишилась чувств. Нохихиканье, словно смех демонов, последовал за ней и в темноту.
Разумеется, она не могла сказать правду.
Мисс Сидли поняла это, едва открыла глаза и увидела над собойозабоченные лица мистера Хэннинга и миссис Кроссен. Миссис Кроссен держала уее носа флакон с нюхательной солью, который взяла в аптечке первой помощифизкультурного зала. Мистер Хэннинг повернулся к двум девочкам, которые слюбопытством поглядывали на мисс Сидли, и предложил им идти домой.
Обе улыбнулись мисс Сидли, тайной улыбкой, и вышли за дверь.
Ладно, она сохранит их секрет. На какое-то время. Она же не хотела, чтобы ее посчитали сумасшедшей или маразматичкой. Она им подыграет. Затопотом выведет на чистую воду и выдаст им по полной программе.
— Боюсь, я поскользнулась, — говорила она спокойно, села, не обращаявнимая на боль в спине. — Не заметила лужицы.
— Это ужасно, — запричитал мистер Хэннинг. — Ужасно. Вы…
— Ты не сильно ударила спину, Эмили? — перебила его миссис Кроссен.
Мистер Хэннинг с благодарностью посмотрел на нее.
Мисс Сидли встала, позвоночник просто визжал от боли.
— Нет. Знаете, падение даже пошло на пользу. Сработало, как мануальнаятерапия. Спина просто перестала болеть.
— Мы можем послать за доктором, — предложил мистер Хэннинг.
— В этом нет необходимости, — холодно улыбнулась ему мисс Сидли.
— Я могу вызвать вам такси.
— И это совершенно ни к чему, — мисс Сидли направилась к двери туалета, открыла ее. — Я всегда езжу домой на автобусе.
Мистер Хэннинг вздохнул и повернулся к миссис Кроссен. Миссис Кроссензакатила глаза и промолчала.
За следующий день мисс Сидли оставила Роберта в классе после занятий. Он не сделал ничего предосудительного, поэтому она просто обвинила его втом, чего не было. Угрызений совести мисс Сидли не испытывала: он же монстр, а не маленький мальчик. И она должна заставить его в этом признаться.
Боль в спина буквально убивала ее. И Роберт это знал. Мало того, надеялся, что ее недомогание ему поможет. Но напрасно. Это была еще одна изее маленьких хитростей. Спина у нее болела постоянно, все двенадцатьпоследних лет, и очень часто так же сильно, как сейчас, ну, может, чуть-чутьслабее.
Она закрыла дверь, в классе они остались вдвоем.
Постояла, не сверля Роберта взглядом. В надежде, что он отведет глаза. Но он не отвел. Продолжал смотреть на нее, и вскоре на губах заиграла легкаяулыбка.
— Чему ты улыбаешься, Роберт? — вкрадчиво спросила она.
— Я не знаю, — ответил тот, продолжая улыбаться.
— Скажи мне, пожалуйста.
Роберт промолчал.
Продолжая улыбаться.
С игровой площадки доносили крики детей. Над головой гуделиэлектрические часы.
— Нас не так уж мало, — буднично так сказал Роберт, словно речь шла опогоде.
Теперь уже промолчала мисс Сидли.
— Одиннадцать только в этой школе.
Вот оно, зло, неожиданно для себя подумала мисс Сидли. Страшное, невероятное зло.
— Маленькие мальчики, которые рассказывают нехорошие истории, попадаютв ад, — отчеканила она. — Я знаю, многие родители больше не говорят об этомсвоим… своим отпрыскам… но это факт, заверяю тебя, факт, от которогоникуда не деться, Роберт. Маленькие мальчики, которые рассказывают нехорошиеистории, попадают в ад. Если на то пошло, и маленькие девочки тоже.
Улыбка Роберта стала шире, коварнее.
— Вы хотите, чтобы я изменился, мисс Сидли? Вы действительно хотитевзглянуть на меня?
Мисс Сидли почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Уходи. А завтра приведи в школу мать или отца. Тогда мы с этим иразберемся.
Вот так. Она вновь почувствовала под ногами твердую почву. И ждала, чтоего лицо сморщится, а из глаз покатятся слезы.
Но вместо этого Роберт продолжал улыбаться. Губы разошлись во всю ширь, обнажив острые зубы.
— Вы думаете, я вам все расскажу и покажу, мисс Сидли? Роберт, другойРоберт, он бы с удовольствием рассказал и показал. Правда, сейчас онпрячется в моей голове, — уголки зла зловеще изогнулись. — Иногда начинаетбегать… это щекотно. Он очень хочет пообщаться с вами.
— Уходи, — пробормотала мисс Сидли. Гул электрических часов многократноусилился.
Роберт изменился.
Страница 3 из 5
