Автор шел полями с охоты со своей собакой и заблудился. Случайно он наткнулся на деревенских мальчишек, которые пасли лошадей, и, лежа у костра, рассказывали друг другу страшные случаи, которые они слышали…
Добавить в моё избранное
17 мин, 16 сек 10399
Барин-то наш, хоша и толковал нам напредки, что, дескать, будет вам предвиденье, а как затемнело, сам, говорят, такперетрусился, что на-поди. А на дворовой избе баба-стряпуха, так та, кактолько затемнело, слышь, взяла да ухватом все горшки перебила в печи: «Комутеперь есть, говорит, наступило светопрестановление». Так шти и потекли. А унас на деревне такие, брат, слухи ходили, что, мол, белые волки по землепобегут, людей есть будут, хищная птица полетит, а то и самого Тришку*увидят.
* В поверье о «Тришке», вероятно, отозвалось сказание об антихристе. (Прим. И. С.Тургенева.)
— Какого это Тришку? — спросил Костя.
— А ты не знаешь? — с жаром подхватил Ильюша. — Ну, брат, откентелеваже ты, что Тришки не знаешь? Сидни же у вас в деревне сидят, вот уж точносидни! Тришка — эвто будет такой человек удивительный, который придет; апридет он, когда наступят последние времена. И будет он такой удивительныйчеловек, что его и взять нельзя будет, и ничего ему сделать нельзя будет: такой уж будет удивительный человек. Захотят его, например, взять хрестьяне; выйдут на него с дубьем, оцепят его, но а он им глаза отведет — так отведетим глаза, что они же сами друг друга побьют. В острог его посадят, например, — он попросит водицы испить в ковшике: ему принесут ковшик, а он нырнеттуда, да и поминай как звали. Цепи на него наденут, а он в ладошкизатрепещется — они с него так и попадают. Ну, и будет ходить этот Тришка поселам да по городам; и будет этот Тришка, лукавый человек, соблазнять народхрестиянский… ну, а сделать ему нельзя будет ничего… Уж такой он будетудивительный, лукавый человек.
— Ну да, — продолжал Павел своим неторопливым голосом, — такой. Вотего-то и ждали у нас. Говорили старики, что вот, мол, как только предвиденьенебесное зачнется, так Тришка и придет. Вот и зачалось предвиденье. Высыпалвесь народ на улицу, в поле, ждет, что будет. А у нас, вы знаете, местовидное, привольное. Смотрят — вдруг от слободки с горы идет какой-точеловек, такой мудреный, голова такая удивительная… Все как крикнут: «Ой, Тришка идет! ой, Тришка идет!» — да кто куды! Староста наш в канаву залез;старостиха в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же двернуюсобаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да в лес; аКузькин отец, Дорофеич, вскочил в овес, присел, да и давай кричатьперепелом:«Авось, мол, хоть птицу-то враг, душегубец, пожалеет». Таково-товсе переполошились!… А человек-то это шел наш бочар, Вавила: жбан себеновый купил да на голову пустой жбан и надел.
Странный, резкий, болезненный крик раздался вдруг два раза сряду надрекой и, спустя несколько мгновений, повторился уже далее…
Костя вздрогнул. «Что это?»
— Это цапля кричит, — спокойно возразил Павел.
— Цапля, — повторил Костя… — А что такое, Павлуша, я вчера слышалвечером, — прибавил он, помолчав немного, — ты, может быть, знаешь…
— Что ты слышал?
— А вот что я слышал. Шел я из Каменной Гряды в Шашкино; а шел спервавсе нашим орешником, а потом лужком пошел — знаешь, там, где он сугибелью*выходит, — там ведь есть бучило**; знаешь, оно еще все камышом заросло; вотпошел я мимо этого бучила, братцы мои, и вдруг из того-то бучила какзастонет кто-то, да так жалостливо, жалостливо: у-у… у-у… у-у! Страхтакой меня взял, братцы мои: время-то позднее, да и голос такой болезный. Так вот, кажется, сам бы и заплакал… Что бы это такое было? ась?
* Сугибель — крутой поворот в овраге. (Прим. И. С.Тургенева.)
** Бучило — глубокая яма с весенней водой, оставшейся после половодья, которая не пересыхает даже летом. (Прим. И. С.Тургенева.)
— В этом бучиле в запрошлом лете Акима-лесника утопили воры, — заметилПавлуша, — так, может быть, его душа жалобится.
— А ведь и то, братцы мои, — возразил Костя, расширив свои и без тогоогромные глаза… — Я и не знал, что Акима в том бучиле утопили: я бы еще нетак напужался.
— А то, говорят, есть такие лягушки махонькие, — продолжал Павел, — которые так жалобно кричат.
— Лягушки? Ну, нет, это не лягушки… какие это… (Цапля опятьпрокричала над рекой.) Эк ее! — невольно произнес Костя, — словно лешийкричит.
— Леший не кричит, он немой, — подхватил Ильюша, — он только в ладошихлопает да трещит…
— А ты его видал, лешего-то, что ли? — насмешливо перебил его Федя.
— Нет, не видал, и сохрани Бог его видеть; но а другие видели. Вот наднях он у нас мужичка обошел: водил, водил его по лесу, и все вокруг однойполяны… Едва-те к свету домой добился.
— Ну, и видел он его?
— Видел. Говорит, такой стоит большой, большой, темный, окутанный, этаксловно за деревом, хорошенько не разберешь, словно от месяца прячется, иглядит, глядит глазищами-то, моргает ими, моргает…
— Эх ты! — воскликнул Федя, слегка вздрогнув и передернув плечами, -пфу!…
— И зачем эта погань в свете развелась? — заметил Павел.
* В поверье о «Тришке», вероятно, отозвалось сказание об антихристе. (Прим. И. С.Тургенева.)
— Какого это Тришку? — спросил Костя.
— А ты не знаешь? — с жаром подхватил Ильюша. — Ну, брат, откентелеваже ты, что Тришки не знаешь? Сидни же у вас в деревне сидят, вот уж точносидни! Тришка — эвто будет такой человек удивительный, который придет; апридет он, когда наступят последние времена. И будет он такой удивительныйчеловек, что его и взять нельзя будет, и ничего ему сделать нельзя будет: такой уж будет удивительный человек. Захотят его, например, взять хрестьяне; выйдут на него с дубьем, оцепят его, но а он им глаза отведет — так отведетим глаза, что они же сами друг друга побьют. В острог его посадят, например, — он попросит водицы испить в ковшике: ему принесут ковшик, а он нырнеттуда, да и поминай как звали. Цепи на него наденут, а он в ладошкизатрепещется — они с него так и попадают. Ну, и будет ходить этот Тришка поселам да по городам; и будет этот Тришка, лукавый человек, соблазнять народхрестиянский… ну, а сделать ему нельзя будет ничего… Уж такой он будетудивительный, лукавый человек.
— Ну да, — продолжал Павел своим неторопливым голосом, — такой. Вотего-то и ждали у нас. Говорили старики, что вот, мол, как только предвиденьенебесное зачнется, так Тришка и придет. Вот и зачалось предвиденье. Высыпалвесь народ на улицу, в поле, ждет, что будет. А у нас, вы знаете, местовидное, привольное. Смотрят — вдруг от слободки с горы идет какой-точеловек, такой мудреный, голова такая удивительная… Все как крикнут: «Ой, Тришка идет! ой, Тришка идет!» — да кто куды! Староста наш в канаву залез;старостиха в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же двернуюсобаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да в лес; аКузькин отец, Дорофеич, вскочил в овес, присел, да и давай кричатьперепелом:«Авось, мол, хоть птицу-то враг, душегубец, пожалеет». Таково-товсе переполошились!… А человек-то это шел наш бочар, Вавила: жбан себеновый купил да на голову пустой жбан и надел.
Странный, резкий, болезненный крик раздался вдруг два раза сряду надрекой и, спустя несколько мгновений, повторился уже далее…
Костя вздрогнул. «Что это?»
— Это цапля кричит, — спокойно возразил Павел.
— Цапля, — повторил Костя… — А что такое, Павлуша, я вчера слышалвечером, — прибавил он, помолчав немного, — ты, может быть, знаешь…
— Что ты слышал?
— А вот что я слышал. Шел я из Каменной Гряды в Шашкино; а шел спервавсе нашим орешником, а потом лужком пошел — знаешь, там, где он сугибелью*выходит, — там ведь есть бучило**; знаешь, оно еще все камышом заросло; вотпошел я мимо этого бучила, братцы мои, и вдруг из того-то бучила какзастонет кто-то, да так жалостливо, жалостливо: у-у… у-у… у-у! Страхтакой меня взял, братцы мои: время-то позднее, да и голос такой болезный. Так вот, кажется, сам бы и заплакал… Что бы это такое было? ась?
* Сугибель — крутой поворот в овраге. (Прим. И. С.Тургенева.)
** Бучило — глубокая яма с весенней водой, оставшейся после половодья, которая не пересыхает даже летом. (Прим. И. С.Тургенева.)
— В этом бучиле в запрошлом лете Акима-лесника утопили воры, — заметилПавлуша, — так, может быть, его душа жалобится.
— А ведь и то, братцы мои, — возразил Костя, расширив свои и без тогоогромные глаза… — Я и не знал, что Акима в том бучиле утопили: я бы еще нетак напужался.
— А то, говорят, есть такие лягушки махонькие, — продолжал Павел, — которые так жалобно кричат.
— Лягушки? Ну, нет, это не лягушки… какие это… (Цапля опятьпрокричала над рекой.) Эк ее! — невольно произнес Костя, — словно лешийкричит.
— Леший не кричит, он немой, — подхватил Ильюша, — он только в ладошихлопает да трещит…
— А ты его видал, лешего-то, что ли? — насмешливо перебил его Федя.
— Нет, не видал, и сохрани Бог его видеть; но а другие видели. Вот наднях он у нас мужичка обошел: водил, водил его по лесу, и все вокруг однойполяны… Едва-те к свету домой добился.
— Ну, и видел он его?
— Видел. Говорит, такой стоит большой, большой, темный, окутанный, этаксловно за деревом, хорошенько не разберешь, словно от месяца прячется, иглядит, глядит глазищами-то, моргает ими, моргает…
— Эх ты! — воскликнул Федя, слегка вздрогнув и передернув плечами, -пфу!…
— И зачем эта погань в свете развелась? — заметил Павел.
Страница 4 из 5
