Если кто-то думает, что шизофрения — это весело, то он глубоко заблуждается. Образ весело хихикающего и улюлюкающего беспредельщика, творящего все что захочет, это киношный бред. На самом деле это страх. Липкий, вонючий страх, от которого трясутся руки, деревенеет лицо и путаются мысли…
Добавить в моё избранное
6 мин, 8 сек 960
А еще ты теряешь самого себя. Твоя память еще вчера услужливо подкидывающая необходимую информацию, начинает блуждать в лабиринтах психоза. Она позволит тебе вспомнить как тебя отшвырнул пьяный хахаль твоей, не менее пьяной мамаши, когда тебе было три года отроду. Но ты будешь долго думать какое у тебя отчество по паспорту. Думать и понимать, вот еще кусок твоей личности исчез навсегда.
Шизофрения это ампутация личности и это ни шиша не весело. Какой-то придурок ляпнул, что псих не осознает, что он псих. Все равно что сказать — безногий не осознает, что он безногий. И двигается крыша незаметно, день за днем. Дома тебе выспаться не дали, на работе вместо зарплаты жалкую подачку всунули и еще тебя же и обвинили. В подъезде пьяные отморозки выбили зубы, за то что не дал сигарету. Чиновники с лоснящимися мордами забавляются над тобой и заставляют все справки собирать сначала, под надуманным предлогом. Потом в курилке, они будут кичится, мол, как я ловко того лоха опустил.
Как кирпичи на твоей голове, проблемы скапливаются в дымовые трубы над тобой. И тогда ты уходишь в запой, или умираешь, или уходишь в монастырь… или сходишь с ума. Моей песчинкой обвалившей разум стала куча собачьего дерьма.
За неделю я спал часов девять-десять. Хотя трудно назвать сном череду хаотичных кошмаров. Они не приносят облегчения, лишь еще больше закручивают мысли в спутанный узел. Кое как собравшись я пошел на работу. Утренняя прохлада и пешая прогулка были тем единственным, что давало облегчение в жизни. Первый шаг в подъезд окончился характерным «плюх». Соседи с здоровой психикой и атрофированной совестью не утруждали себя уборкой за своими же собачками. У меня не было сил даже выматериться. Босиком я вернулся в квартиру и пошел отмывать сланцы. Удовольствие, мягко говоря, ниже среднего.
Вот тогда, озлобленный, чуть не блюющий от отвращения, я заметил его в зеркале. Он был похож на меня. Что было бы логичным, будь он отражением. Но отражение не хохочет, когда на него смотрит озлобленный мужик, без тени улыбки на лице. А эта мразь лыбилась до ушей и тыкала в меня пальцем. Так не слишком развитые личности смотрели как пацан в одном фильме трахал пирог. Гыгыкая и тыкая пальцем. Вот только я пироги не насильничал и это было не кино.
— Приплыли! — с каким-то даже облегчением произнес я — Вот я и двинулся.
Рот двойника в зеркале двигался, но вовсе не в такт моим словам. Он вообще скосил взгляд в сторону и обращался к кому-то. Напрягшись я услышал, как будто через стену:
— Иди сюда, похоже они включили в шоу функцию узнавания. Бросай свою фигню, тут классное показывают!
Быть «классным, которое показывают» мне не хотелось. Мало того, что надо мной издевались окружающие, так и выверты психики меня за клоуна держали. Перебор.
Напялив еще мокрые сланцы, я потопал на работу. А вечером, пообещал я себе, расфигачу это зеркало в порошок. Но все оказалось хуже. Урод подсматривал за мной через любую отражающую поверхность, включая витрины магазинов и даже очки прохожих. К вечеру он стал появляться не один, а компании идиотов, похожих на моих знакомых, только с повадками то ли олигофренов, то ли школьников перед клетками с обезьянами.
Ошмётками рассудка я пытался обдумать ситуацию. Можно было сдаться в ласковые руки психиатров, но это означает потерю всех гражданских прав и свобод. Любой кто утверждает обратное, либо не знает о чем говорит, либо участвует в этом со стороны врачей и получивших в опеку бесправного раба, родственников. Хватало страха не кидаться на каждое отражение, потому что это все равно приводит к варианту один. Закрыться в комнате без зеркал? Я не в голливудском блокбастере и жрать даже безумный хочу каждый день. Бомжевать? Благодарю покорно, но у нас не Алабама, а приполярье. Тут, мать ети, холодно бывает даже летом…
В одном книги и фильмы о психах не врут. Когда припирает к стенке, мозг начинает искать выход, каким бы безумным он не был. Изворотливость, вот что позволило слабым людям истребить почти всех, кто ими питается. И я стал слушать. Слушать о чем эти дегенераты говорили…
Их мир был похожим на наш. Люди любят есть, спать и сношаться. Но отличался, еще и как отличался. Не было в том мире войн, болезней, бедности и жестокости. А через зеркала они наблюдали за альтернативными вселенными. И наша была сосредоточием кошмара. Они не воспринимали ее как реальность, не более чем мы воспринимаем фильмы о зомби-апокалипсисе. Наш мир был их адом. Куда попадают плохие мальчики после смерти…
План уже вырисовывался, я даже позволил себе улыбнуться. Улыбку увидел директор и отправил меня домой, отдохнуть пару дней. Видимо тот еще оскал был. Теперь мне надо было в контору ритуальных услуг. Старинная традиция закрывать зеркала, в доме последнего тамады, решалась проще — их вовсе не было. Так что я спокойно купил все, что мне было нужно.
Околицами, там нет витрин, а стекла грязные и мутные, я дошел домой.
Шизофрения это ампутация личности и это ни шиша не весело. Какой-то придурок ляпнул, что псих не осознает, что он псих. Все равно что сказать — безногий не осознает, что он безногий. И двигается крыша незаметно, день за днем. Дома тебе выспаться не дали, на работе вместо зарплаты жалкую подачку всунули и еще тебя же и обвинили. В подъезде пьяные отморозки выбили зубы, за то что не дал сигарету. Чиновники с лоснящимися мордами забавляются над тобой и заставляют все справки собирать сначала, под надуманным предлогом. Потом в курилке, они будут кичится, мол, как я ловко того лоха опустил.
Как кирпичи на твоей голове, проблемы скапливаются в дымовые трубы над тобой. И тогда ты уходишь в запой, или умираешь, или уходишь в монастырь… или сходишь с ума. Моей песчинкой обвалившей разум стала куча собачьего дерьма.
За неделю я спал часов девять-десять. Хотя трудно назвать сном череду хаотичных кошмаров. Они не приносят облегчения, лишь еще больше закручивают мысли в спутанный узел. Кое как собравшись я пошел на работу. Утренняя прохлада и пешая прогулка были тем единственным, что давало облегчение в жизни. Первый шаг в подъезд окончился характерным «плюх». Соседи с здоровой психикой и атрофированной совестью не утруждали себя уборкой за своими же собачками. У меня не было сил даже выматериться. Босиком я вернулся в квартиру и пошел отмывать сланцы. Удовольствие, мягко говоря, ниже среднего.
Вот тогда, озлобленный, чуть не блюющий от отвращения, я заметил его в зеркале. Он был похож на меня. Что было бы логичным, будь он отражением. Но отражение не хохочет, когда на него смотрит озлобленный мужик, без тени улыбки на лице. А эта мразь лыбилась до ушей и тыкала в меня пальцем. Так не слишком развитые личности смотрели как пацан в одном фильме трахал пирог. Гыгыкая и тыкая пальцем. Вот только я пироги не насильничал и это было не кино.
— Приплыли! — с каким-то даже облегчением произнес я — Вот я и двинулся.
Рот двойника в зеркале двигался, но вовсе не в такт моим словам. Он вообще скосил взгляд в сторону и обращался к кому-то. Напрягшись я услышал, как будто через стену:
— Иди сюда, похоже они включили в шоу функцию узнавания. Бросай свою фигню, тут классное показывают!
Быть «классным, которое показывают» мне не хотелось. Мало того, что надо мной издевались окружающие, так и выверты психики меня за клоуна держали. Перебор.
Напялив еще мокрые сланцы, я потопал на работу. А вечером, пообещал я себе, расфигачу это зеркало в порошок. Но все оказалось хуже. Урод подсматривал за мной через любую отражающую поверхность, включая витрины магазинов и даже очки прохожих. К вечеру он стал появляться не один, а компании идиотов, похожих на моих знакомых, только с повадками то ли олигофренов, то ли школьников перед клетками с обезьянами.
Ошмётками рассудка я пытался обдумать ситуацию. Можно было сдаться в ласковые руки психиатров, но это означает потерю всех гражданских прав и свобод. Любой кто утверждает обратное, либо не знает о чем говорит, либо участвует в этом со стороны врачей и получивших в опеку бесправного раба, родственников. Хватало страха не кидаться на каждое отражение, потому что это все равно приводит к варианту один. Закрыться в комнате без зеркал? Я не в голливудском блокбастере и жрать даже безумный хочу каждый день. Бомжевать? Благодарю покорно, но у нас не Алабама, а приполярье. Тут, мать ети, холодно бывает даже летом…
В одном книги и фильмы о психах не врут. Когда припирает к стенке, мозг начинает искать выход, каким бы безумным он не был. Изворотливость, вот что позволило слабым людям истребить почти всех, кто ими питается. И я стал слушать. Слушать о чем эти дегенераты говорили…
Их мир был похожим на наш. Люди любят есть, спать и сношаться. Но отличался, еще и как отличался. Не было в том мире войн, болезней, бедности и жестокости. А через зеркала они наблюдали за альтернативными вселенными. И наша была сосредоточием кошмара. Они не воспринимали ее как реальность, не более чем мы воспринимаем фильмы о зомби-апокалипсисе. Наш мир был их адом. Куда попадают плохие мальчики после смерти…
План уже вырисовывался, я даже позволил себе улыбнуться. Улыбку увидел директор и отправил меня домой, отдохнуть пару дней. Видимо тот еще оскал был. Теперь мне надо было в контору ритуальных услуг. Старинная традиция закрывать зеркала, в доме последнего тамады, решалась проще — их вовсе не было. Так что я спокойно купил все, что мне было нужно.
Околицами, там нет витрин, а стекла грязные и мутные, я дошел домой.
Страница 1 из 2
