Зовут меня Оскар Венсан. Я не женат. Владею небольшой книжной лавкой на Монпарнасе. Недавно мне исполнилось пятьдесят. Я воевал, как и все вокруг, и считаю, что на человеческую жизнь одной войны хватит с лихвой.
Добавить в моё избранное
55 мин, 7 сек 13571
Нет, я не стану сердиться на тебя и прощу тебя, о парижанин, ибо ты глуп, но только при одном условии… Но раньше дай мне чего-нибудь выпить: я устал с дороги, и на душе у меня скверно. От Амун-Ка-Зайлата я узнал, что этот негодяй сумеет зарезать меня в Перголии, и с тяжелым сердцем возвращаюсь теперь на родину, где мне предстоит тяжкое испытание.
Он отпил из стакана и продолжал:
— Мне нужна твоя помощь. Я придумал одну штуку. Амун считает, что ему всё известно, но он ошибается… А кстати, ему отныне вовсе ничего не известно, ибо он мёртв. Улетая оттуда, я сумел избавиться от него.
— Но как же… — пробормотал я. — Ведь он сам должен убить тебя в твоей Перголии?
— Потому-то я и должен был опередить его. Услышав о своей предстоящей гибели, я пришёл в ярость и не сдержался. Схватив случайно оказавшийся под рукой молоток, я раскроил ему череп. Но это всё неважно. Мне…
Я обеими руками взялся за голову:
— Позволь, но ведь он только что… час назад был здесь, а значит, должен был знать, что его убили… то есть убьют. Но он мне ничего не сказал!
— А он ничего и не знал. Это событие состоится в его будущем, да и в моём тоже. Поскольку мне всё известно, то при желании, попав впоследствии в Перголию, я смог бы кое о чём известить его, но чувствую, что и не подумаю этого сделать.
— Ах! — простонал я, до глубины души потрясённый известием о гибели моего друга.
— Не будем говорить об этом помешанном. Жду не дождусь, когда его смерть, равно как и моя собственная, избавит меня от него навсегда. Но, увы, ожидания мои окажутся напрасными.
— Как напрасными?
— Подумай сам… Но довольно болтать. Вот мой план. Будучи в Бадари, я провёл там ряд опытов. Я захватил с собой из Перголии несколько образцов семенной жидкости, взятой от благороднейших из моих соплеменников. В Бадари я отобрал нескольких женщин и сумел оплодотворить их. Результаты превзошли все ожидания. Дети, рождённые от перголийца и бадарийки, изумительно сложены и являют несомненные признаки выдающегося интеллекта. От них могла бы взять начало высшая раса людей…
— Прости, но сколько же времени ты провёл в Бадари?
— Лет двенадцать… Мои опыты, повторяю, дали замечательные результаты. Кстати, я занимался не только искусственным осеменением, но и принимал непосредственное участие в экспериментах, причём результаты оказались не хуже. Кажется, я не успел сказать тебе, что бадарийские женщины прелестны? Но это детали… У меня созрел гениальный замысел. Тебе известно, что моя обожаемая родина жестоко страдает от перенаселения… Ты догадался — я задумал переправить избыток нашего населения в прошлые времена. Точнее, в Бадари. Они станут там жить, плодиться и размножаться, смешиваясь с местным населением. Благодаря нашей многочисленности и превосходящим природным данным бадарийская раса начнёт отступать, стираться, исчезать… Её вытеснит победоносная раса перголийцев, и наши потомки впоследствии, но не позже чем через двадцать тысячелетий, воссоздадут нас. Что будет дальше? Я не осмеливаюсь задумываться над этим. Из-за всех этих путешествий в прошлое возникают необычные ситуации, и мне думается, что нам надо будет каким-то образом усовершенствовать самый процесс мышления… Но и это неважно. Пока наши машины способны переносить нас не далее чем на двадцать тысячелетий. Подумай, что будет, когда мы научимся забираться ещё дальше! Мы доберёмся до той эпохи, когда жизнь на Земле ещё только зарождалась. И сумеем исправить, да-да, исправить те или иные неловкие шаги природы! Да, друг мой, так будет, а значит, так было. Перголиец будет стоять у самых истоков бытия. Именно наш гений создал мир таким, каким мы его видим ныне. Именно нам было суждено стать первопричиной того, что сбылось. Это — величайшее торжество науки!
Однако вернёмся к бадарийцам. Действовать надлежит не медля. Этот негодный Амун, хоть он и подох, всё ещё способен ставить нам палки в колёса. Я должен как можно скорее вернуться домой. Перед смертью я успею дать надлежащие наставления коллегам. Мы сразу же вышлем в прошлое передовой отряд воинов, поставив перед ними задачу закрепиться в прошлом. Тут мне нужна будет твоя помощь. Не волнуйся, пока речь идёт не о всей армии. Население Бадари не превышает и десятка тысяч душ. Чтобы покорить их и обратить в рабство, хватит и полусотни наших воинов, вооружённых грозным лучом смерти. Пятьдесят вооружённых солдат! Они сделают привал в твоём веке. Ты должен будешь их принять, накормить, напоить, словом, поддержать их боевой и моральный дух. Большего я от тебя не требую.
— Но ведь я всего лишь небогатый книготорговец, — робко возразил я, — по силам ли мне принять целое войско?
— Уж постарайся. А не сумеешь — пеняй на себя. Ты даже не можешь вообразить, парижанин, сколь мало значит жизнь человека двадцатого столетия для того, кто совершил преступление восемь тысяч лет тому назад и кому предстоит погибнуть одиннадцать тысячелетий спустя от руки своей жертвы…
Он отпил из стакана и продолжал:
— Мне нужна твоя помощь. Я придумал одну штуку. Амун считает, что ему всё известно, но он ошибается… А кстати, ему отныне вовсе ничего не известно, ибо он мёртв. Улетая оттуда, я сумел избавиться от него.
— Но как же… — пробормотал я. — Ведь он сам должен убить тебя в твоей Перголии?
— Потому-то я и должен был опередить его. Услышав о своей предстоящей гибели, я пришёл в ярость и не сдержался. Схватив случайно оказавшийся под рукой молоток, я раскроил ему череп. Но это всё неважно. Мне…
Я обеими руками взялся за голову:
— Позволь, но ведь он только что… час назад был здесь, а значит, должен был знать, что его убили… то есть убьют. Но он мне ничего не сказал!
— А он ничего и не знал. Это событие состоится в его будущем, да и в моём тоже. Поскольку мне всё известно, то при желании, попав впоследствии в Перголию, я смог бы кое о чём известить его, но чувствую, что и не подумаю этого сделать.
— Ах! — простонал я, до глубины души потрясённый известием о гибели моего друга.
— Не будем говорить об этом помешанном. Жду не дождусь, когда его смерть, равно как и моя собственная, избавит меня от него навсегда. Но, увы, ожидания мои окажутся напрасными.
— Как напрасными?
— Подумай сам… Но довольно болтать. Вот мой план. Будучи в Бадари, я провёл там ряд опытов. Я захватил с собой из Перголии несколько образцов семенной жидкости, взятой от благороднейших из моих соплеменников. В Бадари я отобрал нескольких женщин и сумел оплодотворить их. Результаты превзошли все ожидания. Дети, рождённые от перголийца и бадарийки, изумительно сложены и являют несомненные признаки выдающегося интеллекта. От них могла бы взять начало высшая раса людей…
— Прости, но сколько же времени ты провёл в Бадари?
— Лет двенадцать… Мои опыты, повторяю, дали замечательные результаты. Кстати, я занимался не только искусственным осеменением, но и принимал непосредственное участие в экспериментах, причём результаты оказались не хуже. Кажется, я не успел сказать тебе, что бадарийские женщины прелестны? Но это детали… У меня созрел гениальный замысел. Тебе известно, что моя обожаемая родина жестоко страдает от перенаселения… Ты догадался — я задумал переправить избыток нашего населения в прошлые времена. Точнее, в Бадари. Они станут там жить, плодиться и размножаться, смешиваясь с местным населением. Благодаря нашей многочисленности и превосходящим природным данным бадарийская раса начнёт отступать, стираться, исчезать… Её вытеснит победоносная раса перголийцев, и наши потомки впоследствии, но не позже чем через двадцать тысячелетий, воссоздадут нас. Что будет дальше? Я не осмеливаюсь задумываться над этим. Из-за всех этих путешествий в прошлое возникают необычные ситуации, и мне думается, что нам надо будет каким-то образом усовершенствовать самый процесс мышления… Но и это неважно. Пока наши машины способны переносить нас не далее чем на двадцать тысячелетий. Подумай, что будет, когда мы научимся забираться ещё дальше! Мы доберёмся до той эпохи, когда жизнь на Земле ещё только зарождалась. И сумеем исправить, да-да, исправить те или иные неловкие шаги природы! Да, друг мой, так будет, а значит, так было. Перголиец будет стоять у самых истоков бытия. Именно наш гений создал мир таким, каким мы его видим ныне. Именно нам было суждено стать первопричиной того, что сбылось. Это — величайшее торжество науки!
Однако вернёмся к бадарийцам. Действовать надлежит не медля. Этот негодный Амун, хоть он и подох, всё ещё способен ставить нам палки в колёса. Я должен как можно скорее вернуться домой. Перед смертью я успею дать надлежащие наставления коллегам. Мы сразу же вышлем в прошлое передовой отряд воинов, поставив перед ними задачу закрепиться в прошлом. Тут мне нужна будет твоя помощь. Не волнуйся, пока речь идёт не о всей армии. Население Бадари не превышает и десятка тысяч душ. Чтобы покорить их и обратить в рабство, хватит и полусотни наших воинов, вооружённых грозным лучом смерти. Пятьдесят вооружённых солдат! Они сделают привал в твоём веке. Ты должен будешь их принять, накормить, напоить, словом, поддержать их боевой и моральный дух. Большего я от тебя не требую.
— Но ведь я всего лишь небогатый книготорговец, — робко возразил я, — по силам ли мне принять целое войско?
— Уж постарайся. А не сумеешь — пеняй на себя. Ты даже не можешь вообразить, парижанин, сколь мало значит жизнь человека двадцатого столетия для того, кто совершил преступление восемь тысяч лет тому назад и кому предстоит погибнуть одиннадцать тысячелетий спустя от руки своей жертвы…
Страница 12 из 15
