Лифт

— Как вы долго! — воскликнул пацан. — Мы с Аркадием Борисычем уже думали, не случилось ли что. Телефон не звонил ни разу. Тетка Марина с мужем все еще спят, и Аркадий Борисыч беспокоить их не велел…

— Там еще один лифт, — перебил пацана Ильницкий, обессиленно опускаясь на песок в тени от кабины. — Пустой. Если кто и был, ушел народ.

— Значит, можно же куда-то уйти? — обрадовался мальчишка.

— Мы немного воды нашли, — сказал я, избегая ответа.

— Но как же люди ушли, а воду бросили? — с сомнением спросил раввин.

— Черт их знает! — сердито отрезал Ильницкий. — Пейте по глотку, не больше! Эй, постреленок, покрути приемник, вдруг чего поймаешь.

Пацан попил и стал заниматься радио, но на всех волнах был только «белый шум». Иногда что-то потрескивало, один раз громко запищало… Раввин возился с бутылкой.

— Произведено почти четыре года назад, — заметил он вдруг.

— И что из этого следует? — ехидно поинтересовался Ильницкий.

— Просто констатирую.

Тут Ильницкий удивил меня. Потянувшись, он сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Я тут роман в журнале читал. Летел народ в самолете и прилетел невесть куда. А вот чем кончилось, не помню… Хреново как-то кончилось, по-моему. Там писатель-то французский сочинил, если бы наш, тогда бы спаслись, нах.

— Это вы к чему? — подозрительно спросил пацан.

— Это я к тому, что неспроста такое придумано. Народ, наверное, давно думал, что будет, если попадешь в какое-то странное и непонятное ни хрена место. Книжки писал.

И тут снова зазвонил мобильник.

— Да, Нохим, это я. Нет, не приду. Сегодня точно не приду. И кто бы мне сказал, приду ли я завтра… — сказал раввин в трубку, не услышал ответа, потряс мобильник, постучал трубкой о стенку кабинки и, осознав, что связь прервалась, дал отбой, после чего устроился в углу кабинки, закрыл глаза и стал сосредоточенно молиться.

Ильницкий поглядел на него внимательно и зло, отвел взгляд.

Я вспотел от страха. Мы никуда не можем дозвониться, а вот до нас дозванивается кто ни лень. И после звонка… Я внимательно осмотрел раввина: дышит — грудь вздымается, молится — губы шевелятся. Уф, жив.

— Однако не выключить ли мне мобильник — от греха подальше?

— Решено. Выключаю.

В этот миг я бросил взгляд на тетку Марину и увидел, что она показывает мне язык. Сморгнул, пригляделся, нет, померещилось: она лежит без движения уже пару часов, или сколько там прошло времени. Хотелось бы думать, что она в обморок откинулась. Но Ильницкий говорит, что она — жмур, а проверять, так ли это, меня не тянет совершенно.

На мгновение мне вдруг представилось, что я тоже умер, что солнце и песок выпили из меня всю жидкость и я лежу теперь, словно мумии в том, втором лифте… И потом кто-нибудь придет, точно так же, как мы с татуированным Славой, и будет трогать нас, обыскивать, а я буду лежать и все чувствовать, не в силах пошевельнуться…

В голове замутилось, я прикрыл глаза, а когда открыл их — было темно, достаточно прохладно, а над головой чернело усыпанное разнокалиберными звездами небо. Вечер. Или ночь…

— Проснулся? — спросил кто-то, услыхав, наверное, как я заворочался. Это был Ильницкий. Он подал мне бутылку с водой, которой уже заметно поубавилось.

— Хлебни спросонья…

— Спасибо, — сказал я, возвращая сосуд. — Что нового?

— Нового? Да вот щас пивка холодненького возьмем, и на футбол.

— Нехорошо шутите, — мертвенным голосом заметил раввин.

— А связи так и нет? — спросил я.

— Нет. Никуда не дозвониться. Да и нам никто больше не звонит, — со злобой сказал Ильницкий. — И радио… Парень крутил-вертел, только шорох стоит. Уснул, так и не поймал ничего. Я на кнопку вызова жал, лифтера опять хотел вызвать — и ведь звенит же! Звенит, падла, где-то! Я уже и на кабину залез, посмотрел, чего там. А там — ни хрена. Куски троса аккуратненько так срезаны, нах, и все. Чума, бля! Вот мне тут Аркадий Борисыч вкручивает про демонов — мол, это их происки. А вокруг, как мы и думали, — ад.

— А где демоны?

— Мало ли… Может, я демон. Может, ты. Может, вон, Борисыч. Или эти вот супруги…

При этих словах я машинально поглядел в угол, где загипсованный Анатолий по-прежнему держал голову тетки Марины на коленях. Внешний вид обоих заметно ухудшился и действительно наводил на мысли о демонах. Муж и жена сильно поусохли и слегка видоизменились, так что мне некстати вспомнились мумии из лифта неподалеку.

И хотя мертвечиной не пахло, я все одно захотел на воздух — поднялся, пока еще плохо ориентируясь в темноте, и тут Ильницкий поймал меня за руку.

— Я с тобой. На пацана не наступи, он поперек двери спит, чтоб не закрылась. Хорошо ему… Не понимает, в какую дрянь мы вляпались…