Выражаю благодарность: Сергею Писклову — хозяину агроусадьбы в Мире — за интересную жизненную историю, рассказанную им ночью у горящего костра, и благодаря которой в моей голове родилась идея, появился новый сюжет и новые герои.
Добавить в моё избранное
107 мин, 1 сек 5670
Игорь посмотрел ему в спину. Подумав, что в этом нет ничего плохого, он вылез из машины и направился вслед за Семёном.
В серой грязной забегаловке было три столика. Причём два из них занимала молодёжная компания, и только один ждал посетителей. Семён заказал холодник со сметаной, картошку с тушёной говядиной и блинчики с творогом и мёдом. Игорь ограничился яблочным соком и двумя беляшами.
— Неплохо здесь кормят, — заметил, громко чавкая, старший Радецкий. — Холодник обалденный.
— Жри себе на здоровье.
— И тебе приятного аппетита.
Игорь откусил полбеляша и понял, что аппетита этого у него как раз-то нет.
— Беляшики тоже ничего, — сообщил он. — Из свежей кошатины. Лучка вот только не хватает.
— Сам выбирал, что есть. Не жалуйся, — улыбнулся Семён и вспомнил про то, что ему утром рассказывал Сергей. — Визглов сегодня меня рассмешил своими ночными приключениями.
— Чего базаришь?
— Я говорю, детский сад, если не ясли… подготовительная группа, короче… Какая-то тварь у них в комнатах завелась. За титьки в темноте хватается.
— Это не я! — тут же выкрикнул Игорь, вспомнив, как Светка ему заехала ладонью по щеке. — Честное слово.
— И руки лижет…
Игорь почувствовал, как по его лицу разливается красная краска. Он с расширенными от ужаса глазами, быстренько встал со стула и проскулил:
— Ничего себе. Бывает же такое…
17
Один из громил схватил Сергея за руку, сжал изо всех сил и потянул его к подоконнику, на котором разложил документы Пулкин.
— Мужики, вы хернёй занимаетесь, — завопил Визглов. — Я ж могу на вас и милицию вызвать.
— Можешь, — усмехнулся Борис. — Но не вызовешь.
— Это почему же? — спросил Сергей и краем глаза посмотрел на перепуганных женщин.
Светлана и Елизавета стояли с открытыми ртами и боялись пошевелиться. Маринка же, осторожно, шаг за шагом двигалась к входным дверям.
— Сам подумай. У тебя ведь дочки такие красавицы. Ты же не хочешь, чтоб с ними что-нибудь случилось.
Накаченный дурень сжал руку Сергея ещё сильнее. Визглов стиснул зубы и процедил сквозь них:
— Тихо ж, блин… больно…
Дурень не обратил на это никакого внимания и не проявил даже чуточку жалости.
— Как вы не понимаете, что не от меня одного всё зависит, — завыл Сергей. — Одна моя подпись ничего не значит.
Борис Пулкин заулыбался:
— А это решаемая проблема. Даю тебе на неё два дня… Поговори со своими друзьями, так и так… объясни им ситуацию. Я думаю, они тебя поймут.
— А если нет?
— Тем хуже для тебя, — вздохнул Пулкин и направился к выходу, оставив документы на подоконнике.
Борис обвёл всех взглядом и прежде, чем выйти, добавил:
— Я не прощаюсь… Через два дня за своими бумажками зайду. И ещё, чтоб вы знали: начальник здешней милиции — мой хороший знакомый. Я ему вчера по дешёвке «Ауди» а пятую«для сына подогнал.»
Дурень похлопал Сергея по плечу.
— Слушай, лапочка, что говорит босс. В следующий раз я не буду с тобой таким ласковым и нежным, — произнёс он и нанёс на прощанье удар коленом между ног Визглова.
Сергей ахнул и опустился на колени. Гориллы вышли из магазинчика вслед за своим хозяином.
— Вот же уроды! — простонал Визглов и случайно увидел презрительную улыбку на лице Елизаветы.
18
После хрустящих блинчиков с творогом и мёдом Семён почувствовал, что его глазки наливаются свинцом. Таких блинчиков он нигде и никогда ещё не ел.
Уж очень они были аппетитные. Странно, что в этой грязной забегаловке кто-то ещё старался вкусно готовить.
Двигаясь ленивой походкой к грузовику, Семён понял, что в дороге может заснуть, и попросил Игоря подменить его на полчасика.
— Не вопрос, братишка, — обрадовался Игорь. — Дрыхни, сколько тебе влезет.
Газончик выехал на автомагистраль и помчался со скоростью восемьдесят километров в час.
Как только старший брат захрапел, прислонив голову к дверце, младший врубил радио на всю катушку и стал подпевать. Слух у него был отличный, и пел он — дай бог так петь каждому!
Раздался приятный голос Любы Ямской, и Игорь быстро загрустил. Накатили воспоминания. Он вспомнил, как долго тянулся процесс развода, и как тяжело ему было расставаться со своей теперь уже бывшей женой. Удивительно, что он всё это выдержал и не спился. А мог. Ещё чуток оставалось на него надавить, и он морально бы сдался.
Разве она — Инга — не любила его? Неужели все ласки её и щебетания о прекрасном ничего совершенно не значили, были фальшью и пустыми звуками? Провожание закатов, встреча рассветов, купание в реке голышом, неудержимая страсть и романтика — как всё это вдруг стало ничем, пылью, горьким воспоминанием? Тысячу раз он задавал себе эти вопросы и никак не мог найти на них ответы.
В серой грязной забегаловке было три столика. Причём два из них занимала молодёжная компания, и только один ждал посетителей. Семён заказал холодник со сметаной, картошку с тушёной говядиной и блинчики с творогом и мёдом. Игорь ограничился яблочным соком и двумя беляшами.
— Неплохо здесь кормят, — заметил, громко чавкая, старший Радецкий. — Холодник обалденный.
— Жри себе на здоровье.
— И тебе приятного аппетита.
Игорь откусил полбеляша и понял, что аппетита этого у него как раз-то нет.
— Беляшики тоже ничего, — сообщил он. — Из свежей кошатины. Лучка вот только не хватает.
— Сам выбирал, что есть. Не жалуйся, — улыбнулся Семён и вспомнил про то, что ему утром рассказывал Сергей. — Визглов сегодня меня рассмешил своими ночными приключениями.
— Чего базаришь?
— Я говорю, детский сад, если не ясли… подготовительная группа, короче… Какая-то тварь у них в комнатах завелась. За титьки в темноте хватается.
— Это не я! — тут же выкрикнул Игорь, вспомнив, как Светка ему заехала ладонью по щеке. — Честное слово.
— И руки лижет…
Игорь почувствовал, как по его лицу разливается красная краска. Он с расширенными от ужаса глазами, быстренько встал со стула и проскулил:
— Ничего себе. Бывает же такое…
17
Один из громил схватил Сергея за руку, сжал изо всех сил и потянул его к подоконнику, на котором разложил документы Пулкин.
— Мужики, вы хернёй занимаетесь, — завопил Визглов. — Я ж могу на вас и милицию вызвать.
— Можешь, — усмехнулся Борис. — Но не вызовешь.
— Это почему же? — спросил Сергей и краем глаза посмотрел на перепуганных женщин.
Светлана и Елизавета стояли с открытыми ртами и боялись пошевелиться. Маринка же, осторожно, шаг за шагом двигалась к входным дверям.
— Сам подумай. У тебя ведь дочки такие красавицы. Ты же не хочешь, чтоб с ними что-нибудь случилось.
Накаченный дурень сжал руку Сергея ещё сильнее. Визглов стиснул зубы и процедил сквозь них:
— Тихо ж, блин… больно…
Дурень не обратил на это никакого внимания и не проявил даже чуточку жалости.
— Как вы не понимаете, что не от меня одного всё зависит, — завыл Сергей. — Одна моя подпись ничего не значит.
Борис Пулкин заулыбался:
— А это решаемая проблема. Даю тебе на неё два дня… Поговори со своими друзьями, так и так… объясни им ситуацию. Я думаю, они тебя поймут.
— А если нет?
— Тем хуже для тебя, — вздохнул Пулкин и направился к выходу, оставив документы на подоконнике.
Борис обвёл всех взглядом и прежде, чем выйти, добавил:
— Я не прощаюсь… Через два дня за своими бумажками зайду. И ещё, чтоб вы знали: начальник здешней милиции — мой хороший знакомый. Я ему вчера по дешёвке «Ауди» а пятую«для сына подогнал.»
Дурень похлопал Сергея по плечу.
— Слушай, лапочка, что говорит босс. В следующий раз я не буду с тобой таким ласковым и нежным, — произнёс он и нанёс на прощанье удар коленом между ног Визглова.
Сергей ахнул и опустился на колени. Гориллы вышли из магазинчика вслед за своим хозяином.
— Вот же уроды! — простонал Визглов и случайно увидел презрительную улыбку на лице Елизаветы.
18
После хрустящих блинчиков с творогом и мёдом Семён почувствовал, что его глазки наливаются свинцом. Таких блинчиков он нигде и никогда ещё не ел.
Уж очень они были аппетитные. Странно, что в этой грязной забегаловке кто-то ещё старался вкусно готовить.
Двигаясь ленивой походкой к грузовику, Семён понял, что в дороге может заснуть, и попросил Игоря подменить его на полчасика.
— Не вопрос, братишка, — обрадовался Игорь. — Дрыхни, сколько тебе влезет.
Газончик выехал на автомагистраль и помчался со скоростью восемьдесят километров в час.
Как только старший брат захрапел, прислонив голову к дверце, младший врубил радио на всю катушку и стал подпевать. Слух у него был отличный, и пел он — дай бог так петь каждому!
Раздался приятный голос Любы Ямской, и Игорь быстро загрустил. Накатили воспоминания. Он вспомнил, как долго тянулся процесс развода, и как тяжело ему было расставаться со своей теперь уже бывшей женой. Удивительно, что он всё это выдержал и не спился. А мог. Ещё чуток оставалось на него надавить, и он морально бы сдался.
Разве она — Инга — не любила его? Неужели все ласки её и щебетания о прекрасном ничего совершенно не значили, были фальшью и пустыми звуками? Провожание закатов, встреча рассветов, купание в реке голышом, неудержимая страсть и романтика — как всё это вдруг стало ничем, пылью, горьким воспоминанием? Тысячу раз он задавал себе эти вопросы и никак не мог найти на них ответы.
Страница 9 из 31
