Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно.
Добавить в моё избранное
92 мин, 54 сек 5120
И снова в пляс. Потом опять отец ему чудится — он еще глоток. Но уж тут и Брюква стал из сил выбиваться понемногу. Сел на стул отдохнуть. И видит в толпе людей стоит молодая женщина, худая, бледная, росту высокого, в платье ярком, богато украшенном, но на груди разрезанном и аккуратно заштопанном. И идет она к нему, отца, уже мертвого, перешагивает, руки протягивает, смотрит нежно в глаза. Незнамо почему, но вспомнилась тут Брюкве бабушка Аня, и такое его горе обуяло сильно, похлеще чем за отца и матерь, и братьев, и сестру. Все это Брюква видел, как бы врозь и в то же время одновременно: и избу с дедом и ярмарку. Присосался он к бутылке и давай хлестать, кадык вверх-вниз заходил, как заведенный.
Не на шутку дед струхнул:
— Брось немедля!
Выхватить у него бутылку из рук хотел, но Брюква держал мертвой хваткой горлышко, дед двумя руками и телом всем навалился, еле перевернул ее: вырвать не может, дак хоть на пол вылить. Думал Брюква вначале, что это самогон какой. Но уж если и так, то не простой. Лишившись бутылки своей, Брюква весь обмяк, стал покорен. Дед его в одеяло как ляльку укутал, спять уложил. «Где старик такой самогон взял бадражный?», — последнее, что подумал засыпающий Брюква.
На утро Брюкве не то чтобы болезненно и плохо — ему морготно, нудно что ли. Этого он и сам понять не могет. Дед тоже не спал уже и кормил кашей младенца Льва. За ребенком дед не следил, после смерит Любы Поликарп за это взялся, благо уже слегка подрос мальчишка, проще было уже с ним. Но чему тут удивляться — крепко вчера Брюква приложился, даже отрадно ему стало, что дед с ребенком подсобил ему.
Вялый и сонный Брюква вышел во двор, вытащил борону из сарая — вязки на ней проверить надо. Дед с ребенком вышел на крыльцо:
— Поди в дом на минутку, а ты малой туточки посиди, — произнес дед.
Брюква вошел в дом, дед заставил его выпить маленький стакан вчерашнего пойла. Сказал, что это лекарство, затем заявил, что самому ему плохо, поясницу ломит и полез на печь. Брюква вышел во двор и ужаснулся: лежит Лева в крови весь и плачет, на ручонке рана глубокая. Брюква сорвал рубаху с себя и как мог перевязал его, тот еще пуще заревел, отнес его в дом, на кровать уложил. Велел деду за ребенком приглядеть и кинулся прочь из дому. Побежал Брюква к соседу — солдату Архипу, тот умел раны перевязывать. По счастью дома был Архип, так и так, мол, ребенка чем-то ранило. Прибежали они к Брюкве в дом, а там Лева лежит на кровати рубахой Поликарпа связанный туго-натуго, ревет, но ран нет на нем!
Развязали ребенка они, Архип на Брюкву напустился: такой сякой, перегаром разит, напился до чертиков и ребенка мучаешь. Совсем у Брюквы голова сделалась тяжелая, показалось ему, что в лесу он, и что гнуса стаи на него бросились. Стал он кричать и руками махать. Потом снова увидел деда и Архипа, которые его насилу утихомирили, уложили на кровать.
— Беги, — говорит дед Архипу, — к Вере Ксенофонтовне, попроси жгутов покрепче, а я людей на помощь позову.
— Да зачем же, отлежится он у тебя, и все, — удивился Архип.
— Э не, дурно ему — ум за разум заходит, нужно мне его подлечить, я знаю как, но тут уж не сдюжить мне одному. Доверься, делай как говорю, беги ко Ксенофонтовне, а я следом.
Архип выскочил со двора и побежал, куда дед велел, оглянулся и видит, как дед за ним на улицу тоже выбежал. Брюква меж тем совсем в забытье провалился. Видит себя со стороны опять: как во двор выходит он, видит, как на землю садится и сидит. Слышит смех чей-то женский. А потом на двор вбегает дед его, Архип и с ними еще какие-то люди, их Брюква смутно уже различает и все тает перед глазами у него.
Чудится Брюкве, как он связанный сидит где-то в сарае каком-то. Заблевал в сарае весь пол. А потом видит он лес густой, в тумане весь, и бредет он и бредет по этому лесу, выходит на поляну, лунным светом залитую, посреди поляны стул, добротный такой, деревянный. Сел на него Брюква и видит, что не в лесу он уже, в большой зале, вокруг народу полно. Рядом с ним солдат с ружьем, справа помост, а на нем стол длинный. Напротив стоят Клаша и отец ее. Что-то говорят, но слышно отрывками. Понимает Брюква, что хвалят они его, горячо так настаивают на чем-то.
А потом видит Брюква луг густой, солнце яркое светит, пробежался он босиком по лугу, упал в траву аромат вдыхает цветов луговых. А потом опять та же зала, Клаши нет уже, зато другие какие-то люди спор ведут. Их он уже и слышать может, но не хочет. Ненароком услыхал он только слова «несчастный случай», «непреднамеренное», «пьяный» и«снисхождение».
Опустил Брюква голову на колени и стало ему дышать тяжело. Вскинул голову и понял, что он под водой, вынырнул — вокруг озеро, гладкое, синее, вода теплая, как молочко парное. Проплыл по нему Брюква туда, сюда, на бережочек выбрался. Лег на песок, отдыхает, спина сладкой усталостью томима. Вечеряет, солнце низко скрылось.
Не на шутку дед струхнул:
— Брось немедля!
Выхватить у него бутылку из рук хотел, но Брюква держал мертвой хваткой горлышко, дед двумя руками и телом всем навалился, еле перевернул ее: вырвать не может, дак хоть на пол вылить. Думал Брюква вначале, что это самогон какой. Но уж если и так, то не простой. Лишившись бутылки своей, Брюква весь обмяк, стал покорен. Дед его в одеяло как ляльку укутал, спять уложил. «Где старик такой самогон взял бадражный?», — последнее, что подумал засыпающий Брюква.
На утро Брюкве не то чтобы болезненно и плохо — ему морготно, нудно что ли. Этого он и сам понять не могет. Дед тоже не спал уже и кормил кашей младенца Льва. За ребенком дед не следил, после смерит Любы Поликарп за это взялся, благо уже слегка подрос мальчишка, проще было уже с ним. Но чему тут удивляться — крепко вчера Брюква приложился, даже отрадно ему стало, что дед с ребенком подсобил ему.
Вялый и сонный Брюква вышел во двор, вытащил борону из сарая — вязки на ней проверить надо. Дед с ребенком вышел на крыльцо:
— Поди в дом на минутку, а ты малой туточки посиди, — произнес дед.
Брюква вошел в дом, дед заставил его выпить маленький стакан вчерашнего пойла. Сказал, что это лекарство, затем заявил, что самому ему плохо, поясницу ломит и полез на печь. Брюква вышел во двор и ужаснулся: лежит Лева в крови весь и плачет, на ручонке рана глубокая. Брюква сорвал рубаху с себя и как мог перевязал его, тот еще пуще заревел, отнес его в дом, на кровать уложил. Велел деду за ребенком приглядеть и кинулся прочь из дому. Побежал Брюква к соседу — солдату Архипу, тот умел раны перевязывать. По счастью дома был Архип, так и так, мол, ребенка чем-то ранило. Прибежали они к Брюкве в дом, а там Лева лежит на кровати рубахой Поликарпа связанный туго-натуго, ревет, но ран нет на нем!
Развязали ребенка они, Архип на Брюкву напустился: такой сякой, перегаром разит, напился до чертиков и ребенка мучаешь. Совсем у Брюквы голова сделалась тяжелая, показалось ему, что в лесу он, и что гнуса стаи на него бросились. Стал он кричать и руками махать. Потом снова увидел деда и Архипа, которые его насилу утихомирили, уложили на кровать.
— Беги, — говорит дед Архипу, — к Вере Ксенофонтовне, попроси жгутов покрепче, а я людей на помощь позову.
— Да зачем же, отлежится он у тебя, и все, — удивился Архип.
— Э не, дурно ему — ум за разум заходит, нужно мне его подлечить, я знаю как, но тут уж не сдюжить мне одному. Доверься, делай как говорю, беги ко Ксенофонтовне, а я следом.
Архип выскочил со двора и побежал, куда дед велел, оглянулся и видит, как дед за ним на улицу тоже выбежал. Брюква меж тем совсем в забытье провалился. Видит себя со стороны опять: как во двор выходит он, видит, как на землю садится и сидит. Слышит смех чей-то женский. А потом на двор вбегает дед его, Архип и с ними еще какие-то люди, их Брюква смутно уже различает и все тает перед глазами у него.
Чудится Брюкве, как он связанный сидит где-то в сарае каком-то. Заблевал в сарае весь пол. А потом видит он лес густой, в тумане весь, и бредет он и бредет по этому лесу, выходит на поляну, лунным светом залитую, посреди поляны стул, добротный такой, деревянный. Сел на него Брюква и видит, что не в лесу он уже, в большой зале, вокруг народу полно. Рядом с ним солдат с ружьем, справа помост, а на нем стол длинный. Напротив стоят Клаша и отец ее. Что-то говорят, но слышно отрывками. Понимает Брюква, что хвалят они его, горячо так настаивают на чем-то.
А потом видит Брюква луг густой, солнце яркое светит, пробежался он босиком по лугу, упал в траву аромат вдыхает цветов луговых. А потом опять та же зала, Клаши нет уже, зато другие какие-то люди спор ведут. Их он уже и слышать может, но не хочет. Ненароком услыхал он только слова «несчастный случай», «непреднамеренное», «пьяный» и«снисхождение».
Опустил Брюква голову на колени и стало ему дышать тяжело. Вскинул голову и понял, что он под водой, вынырнул — вокруг озеро, гладкое, синее, вода теплая, как молочко парное. Проплыл по нему Брюква туда, сюда, на бережочек выбрался. Лег на песок, отдыхает, спина сладкой усталостью томима. Вечеряет, солнце низко скрылось.
Страница 15 из 23
