Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно.
Добавить в моё избранное
92 мин, 54 сек 5121
Встает Брюква лицо умыть и видит, как стоит солдат Архип напротив него. Глаза протер и видит уже не только Архипа, но и снова залу все ту же.
— Так точно, ваше высокоблагородие! — Кричит Архип во весь голос.
— Никак, нет! Никогда его за пристрастием к хмелю не наблюдал, в состоянии таком скотском ни разу не видел! — Продолжает отставной солдат. — Так точно, ваше высокоблагородие! Был утром в тот самый день пьян до чертиков! Бросался на меня и дедушку своего родного Спиридона Рябцева!
«Какой еще день» тот самый«?» — изумленно думает Брюква, понять не может. Только было Брюква снова стал из залы переноситься в березовую рощу, как увидел деда и снова в залу попал. Дед кричал не так, как Архип, но говорил много и с жаром. Речи его не понял Брюква ни на грош, но ясно одно осознал. Обвинял его дед в чем-то с болью и страстью в голосе. Слова Брюква разбирал все, кроме тех, что его лично касались. Вначале дед описал, как жена его умерла от удара. Потом как зятя его лошадь крепко лягнула в сарае, что ночь он промучался грудью и умер наутро. Потом как разбойники на внука напали и ноги ему сокрушили, как дед его лечил, докторов призывал, да все вотще — умер внук. Как второй его внук утонул на зимней рыбалке. Как дочь повесилась от несчастной любви к городскому купцу. Потом еще что-то говорил, совсем горькое, плакал, рубаху на себе рвал, на Поликарпа перст указующий наставлял и требовал, чтобы упекли его, окаянного, в рудники на полвека.
Потом вышел человек важный, солидный. Стал речь держать. Понял по каким-то неведомым признакам Брюква, что это прокурор. В чем-то тоже Брюкву обвинял, но не уразумел он в чем, больно путано он плел.
Пока речь вел прокурор, уже и луна взошла. И Зала опять пропала. Сидит Брюква на скамеечке, вокруг кладбище, могилы, кресты, перед ним столик с поминальными подношениями. Хорошо Брюкве стало, умиротворение на него снизошло. Выпил он, закусил. Отдыхает. Сова где-то ухает неподалеку, за кладбищем лесок реденький начинается. Сквозь просвет от деревьев виден костерок. Брюква встал и пошел к костру.
До костра не дошел — оказался опять в зале. Еще один сановник важный в мантии и белом парике речь толкает. Приговорил он Брюкву к заключению в острог на семь лет. После этого снова в туман разум погрузился его.
Оклемался Брюква только когда по этапу его вели. Люди его в городах и селах называли арестанцем. У окружающих узнал он, что обвинили его в убийстве младшего брата Льва. Брюква твердо знал, что он не делал этого. Дед его подставил, как пить дать. Хотя порой уверенность его колебалась, ведь нетверез он был в тот день, ой как нетверез. Кроме деда правды никто не знает, уж выйдет Брюква из острога, он его расспросит. Может и приключилось чего, но не помнит Брюква этого, а дед что-то темнит, что бы там прокурор ни наплел, не так все было. Не меньше чем узнать, что же произошло, хотелось Брюкве выведать, зачем деду карусель эту разыгрывать? Ведь не из одного озорства же!?
Прошли четыре года, отпустили Брюкву на волю досрочно за примерное поведение. Но вернувшись из острога, выяснил Брюква, что помер дед, с неделю тому как помер. А может и девять дней назад, никто точно не помнил. Запомнились людям дедовы выкрутасы, хотя узнал Брюква, что после суда его дед совсем чудной сделался. Больше хлеб не сеял, сено не косил. Всю скотину дел куда-то. Из дома выходил все меньше и меньше. Общался он с одним мужичком никудышным, здоровьем слабым — Денисом, что на другом от дома Брюквы конце деревни жил. Был он вдов, троих дочерей выдал замуж, вел кое-как хозяйство скудненькое свое. Этот-то Денис и нашел Спиридона мертвым.
Вернулся под вечер Брюква в свой дом, где они с дедом жили раньше, и лег спать. Лежит Брюква на койке и вдруг слышит, как кто-то ходит по кухне, возле печи, перед входной дверью. Вот уж натерпелся ночью страхов Брюква, все ему мерещилось, что кто-то ходит по дому. Под одеялом до полудня пролежал, чего только не передумал, за это время.
Потом встал Брюква с кровати и решил идти куда глаза глядят, но только в доме этом не жить более. Да и из местности этой уехать лучше. В остроге познакомился он с одним мужичком, что артелью кирпичников руководил, да проворовался. Звал он к себе Брюкву, им парни крепкие всегда нужны. Уж проще этим новым ремеслом промышлять, чем тут из разрухи полной хозяйство подымать. Собрал Брюква мешок дорожный, уложил в него все более-менее ценное и вышел из избы. Пока собирался он, уже и вечерять стало. Вышел Брюква из двора и пошел по дороге, твердо решив не оглядываться. Но уже почти у края деревни не выдержал и обернулся на дом свой взглянуть, что предпоследний был в деревне, перед домом Архипа. И видит, как в доме стоит у окна дед и смотрит на него.
Ох, какого тут Брюква стрекача задал, бежал в лес, не останавливался. Что потом будет, не думал. Совсем стемнело, Брюква раньше лес их хорошо знал, а тут видимо подзабыл, заплутал малость, где он не уразумеет.
— Так точно, ваше высокоблагородие! — Кричит Архип во весь голос.
— Никак, нет! Никогда его за пристрастием к хмелю не наблюдал, в состоянии таком скотском ни разу не видел! — Продолжает отставной солдат. — Так точно, ваше высокоблагородие! Был утром в тот самый день пьян до чертиков! Бросался на меня и дедушку своего родного Спиридона Рябцева!
«Какой еще день» тот самый«?» — изумленно думает Брюква, понять не может. Только было Брюква снова стал из залы переноситься в березовую рощу, как увидел деда и снова в залу попал. Дед кричал не так, как Архип, но говорил много и с жаром. Речи его не понял Брюква ни на грош, но ясно одно осознал. Обвинял его дед в чем-то с болью и страстью в голосе. Слова Брюква разбирал все, кроме тех, что его лично касались. Вначале дед описал, как жена его умерла от удара. Потом как зятя его лошадь крепко лягнула в сарае, что ночь он промучался грудью и умер наутро. Потом как разбойники на внука напали и ноги ему сокрушили, как дед его лечил, докторов призывал, да все вотще — умер внук. Как второй его внук утонул на зимней рыбалке. Как дочь повесилась от несчастной любви к городскому купцу. Потом еще что-то говорил, совсем горькое, плакал, рубаху на себе рвал, на Поликарпа перст указующий наставлял и требовал, чтобы упекли его, окаянного, в рудники на полвека.
Потом вышел человек важный, солидный. Стал речь держать. Понял по каким-то неведомым признакам Брюква, что это прокурор. В чем-то тоже Брюкву обвинял, но не уразумел он в чем, больно путано он плел.
Пока речь вел прокурор, уже и луна взошла. И Зала опять пропала. Сидит Брюква на скамеечке, вокруг кладбище, могилы, кресты, перед ним столик с поминальными подношениями. Хорошо Брюкве стало, умиротворение на него снизошло. Выпил он, закусил. Отдыхает. Сова где-то ухает неподалеку, за кладбищем лесок реденький начинается. Сквозь просвет от деревьев виден костерок. Брюква встал и пошел к костру.
До костра не дошел — оказался опять в зале. Еще один сановник важный в мантии и белом парике речь толкает. Приговорил он Брюкву к заключению в острог на семь лет. После этого снова в туман разум погрузился его.
Оклемался Брюква только когда по этапу его вели. Люди его в городах и селах называли арестанцем. У окружающих узнал он, что обвинили его в убийстве младшего брата Льва. Брюква твердо знал, что он не делал этого. Дед его подставил, как пить дать. Хотя порой уверенность его колебалась, ведь нетверез он был в тот день, ой как нетверез. Кроме деда правды никто не знает, уж выйдет Брюква из острога, он его расспросит. Может и приключилось чего, но не помнит Брюква этого, а дед что-то темнит, что бы там прокурор ни наплел, не так все было. Не меньше чем узнать, что же произошло, хотелось Брюкве выведать, зачем деду карусель эту разыгрывать? Ведь не из одного озорства же!?
Прошли четыре года, отпустили Брюкву на волю досрочно за примерное поведение. Но вернувшись из острога, выяснил Брюква, что помер дед, с неделю тому как помер. А может и девять дней назад, никто точно не помнил. Запомнились людям дедовы выкрутасы, хотя узнал Брюква, что после суда его дед совсем чудной сделался. Больше хлеб не сеял, сено не косил. Всю скотину дел куда-то. Из дома выходил все меньше и меньше. Общался он с одним мужичком никудышным, здоровьем слабым — Денисом, что на другом от дома Брюквы конце деревни жил. Был он вдов, троих дочерей выдал замуж, вел кое-как хозяйство скудненькое свое. Этот-то Денис и нашел Спиридона мертвым.
Вернулся под вечер Брюква в свой дом, где они с дедом жили раньше, и лег спать. Лежит Брюква на койке и вдруг слышит, как кто-то ходит по кухне, возле печи, перед входной дверью. Вот уж натерпелся ночью страхов Брюква, все ему мерещилось, что кто-то ходит по дому. Под одеялом до полудня пролежал, чего только не передумал, за это время.
Потом встал Брюква с кровати и решил идти куда глаза глядят, но только в доме этом не жить более. Да и из местности этой уехать лучше. В остроге познакомился он с одним мужичком, что артелью кирпичников руководил, да проворовался. Звал он к себе Брюкву, им парни крепкие всегда нужны. Уж проще этим новым ремеслом промышлять, чем тут из разрухи полной хозяйство подымать. Собрал Брюква мешок дорожный, уложил в него все более-менее ценное и вышел из избы. Пока собирался он, уже и вечерять стало. Вышел Брюква из двора и пошел по дороге, твердо решив не оглядываться. Но уже почти у края деревни не выдержал и обернулся на дом свой взглянуть, что предпоследний был в деревне, перед домом Архипа. И видит, как в доме стоит у окна дед и смотрит на него.
Ох, какого тут Брюква стрекача задал, бежал в лес, не останавливался. Что потом будет, не думал. Совсем стемнело, Брюква раньше лес их хорошо знал, а тут видимо подзабыл, заплутал малость, где он не уразумеет.
Страница 16 из 23
