Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно.
Добавить в моё избранное
92 мин, 54 сек 5122
Уже совсем стемнело, разводит он костерок, благо огниво при себе нашлось. До утра решил покемарить, а там уж, как ободняет, выйдет он из лесу на большак.
Рядом с костром росла огромная ольха, сросшаяся с такой же ольхой. Вдруг из-за ольхи этой выходит к нему ведьма.
Глава 3. Кости
Что ведьма это, а никто иной, Брюква как-то сразу понял. Высокая девица, волосы русые, распущенные, очень густые, прядями прямыми ниспадали с главы ее. На ней из одежды только белое платье, простое, навроде ночнухи, до колен, свободное, без рукавов, ноги и руки у нее тонкие и изяществом не обделены, лицо бледное, утонченное. В общем, вид ее был не как у бабы простой, которую акромя как репой деревенской и не назвать, а как у знатной барыни, к работе не привыкшей. Только глаза были к облику не подходящие: усталые, все в прожилках красных, с темными кругами. Платье на груди было разрезано и аккуратно заштопано.
Вскочил Брюква на ноги и оцепенел от ужаса. Стоят они друг против друга, смотрит ведьма на него, улыбается зловеще так, он на нее со страхом глядит. Тут совсем у нее ухмылка до ушей сделалась и в глазах бесы заплясали, шагнула она к Брюкве, руки вперед выставила. Тут вся слабость с него слетела, испужался он в стократ пуще, чем, когда деда увидал: там просто страх обуял, а тут ужас могильный, до костей холодом пронизывал. Схватил парень мешок с земли и бежать. До утра бёг, не останавливаясь. Уже и бок весь не то чтобы колет, а прям разрывает весь от натуги. Но пока не начало светать, не решался ни оглядеться, ни остановиться. С рассветом упал Брюква на землю и в сон провалился от усталости, чуть до смерти себя не загнал. Очнулся, уже ободняло. Где он, понять не может. Залез на дерево и понял, что бежал в обратную сторону, но слегка влево забрал и Пятериху проскочил. Но была деревня недалече.
Вернулся Брюква к себе в дом. Да уж, не хотелось, но сил совсем не было, чтоб еще куда идти, а в лесу еще страшнее. Напился Брюква дома воды из колодезя, посидел на крыльце, как он раньше бывало сиживал, покумекал обо всем. Так как сейчас идти все равно не сможет он, то решил в доме еще раз оглядеться. Тут уж он не просто вещи перебрал, как вчера, а все внимательно изучил. Только сейчас приметил, что нет в доме икон, пропала поличка куда-то, но свечек полно было. Спустился в погреб, там никаких припасов не осталось, а стоял на полу выкорчеванный пенек, на пеньке смолой что-то намалевано, какие-то знаки, и лежали сверху три черепа, небольших, похожих на детские. Два снизу, а третий на них сверху, через черепа иглы тонкие проходили, которые и держали их. И казалось, что из пустых глазниц смотрит кто-то. В остальном был погреб абсолютно пуст. Побоялся Брюква мерзость эту затрагивать. Нашел в сарае прут металлический, запер лаз в погреб снаружи.
Пошел Брюква к соседу Еремке, надеясь там Клашу найти. Но как выяснилось, Клаша вышла замуж и живет через три дома от Еремки. Посватался к ней Глеб, пригожий парень, что жил в их же деревне. Был этот Глеб старше Брюквы на несколько лет, впрочем, Клаша тоже была старше Брюквы. Проводил Еремка Брюкву до дома дочери своей. Клаша была дома, а муж ее уехал в город жеребенка продавать. Клаша Брюкве очень обрадовалась, уже слышала она, что он заходил, опечалилась, что ее не проведал. Но не обидчивая была. Накормила Брюкву сытно, баню ему истопила, омылся он. Сели чай пить, Брюква пьет из блюдечка, отдувается. Речь ведут о жизни, расспросил Брюква, как живут они тут. Особо ничего интересного не происходило. Рассказала Клаша про замужество свое, про деда Спиридона, про тот, как тетка Дуся со всей семьей после суда уехала жить в другую деревню, где у нее какие-то родственники были, до того ей со Спиридоном не хотелось рядом существовать, вроде еще он ее как-то задирать продолжил, а у сынишки ее так и осталась плешь на голове, не заросла. Как умер старый дед Игнат. Еще умер Денис, что со Спиридоном дружил. Умер от грудной жабы, но похоронен не здесь, а в другом селе, где дочери его живут. Кто из ребят женился, рассказала. И прочие новости деревенские Клаша выложила, ну прямо как на духу. То, как Брюква в острог попал, в разговоре стороной обходят они.
Зовет Клаша Брюкву у себя остаться ночевать, его дом, дескать, все равно пустующий. Отказывается Брюква, жаль Клаше стало, но опять не обижается на него, приглашает в дом к Еремке. Но и тут Брюква отказывается. Говорит, что дельце есть, а про себя думает, что не в доме уж ли дело, а в нем самом, что накличет беду на добрых людей.
— Спасибо, Клаша, за ужин, а то у меня дома и впрямь шаром покати, — улыбается Брюква.
— Завтра еще приходи, Полюшка.
— Там видно будет. Еще просьба есть к тебе. Дай мне на время свою икону преподобного Сергия Радонежского, что у тебя в красном углу стоит. И позволь забрать твоего кота Фильку.
Фильку Клаша без раздумий отдает. Про икону ей странно стало, но и ее отдает Клаша. Обнялись они, и пошел Брюква домой.
Рядом с костром росла огромная ольха, сросшаяся с такой же ольхой. Вдруг из-за ольхи этой выходит к нему ведьма.
Глава 3. Кости
Что ведьма это, а никто иной, Брюква как-то сразу понял. Высокая девица, волосы русые, распущенные, очень густые, прядями прямыми ниспадали с главы ее. На ней из одежды только белое платье, простое, навроде ночнухи, до колен, свободное, без рукавов, ноги и руки у нее тонкие и изяществом не обделены, лицо бледное, утонченное. В общем, вид ее был не как у бабы простой, которую акромя как репой деревенской и не назвать, а как у знатной барыни, к работе не привыкшей. Только глаза были к облику не подходящие: усталые, все в прожилках красных, с темными кругами. Платье на груди было разрезано и аккуратно заштопано.
Вскочил Брюква на ноги и оцепенел от ужаса. Стоят они друг против друга, смотрит ведьма на него, улыбается зловеще так, он на нее со страхом глядит. Тут совсем у нее ухмылка до ушей сделалась и в глазах бесы заплясали, шагнула она к Брюкве, руки вперед выставила. Тут вся слабость с него слетела, испужался он в стократ пуще, чем, когда деда увидал: там просто страх обуял, а тут ужас могильный, до костей холодом пронизывал. Схватил парень мешок с земли и бежать. До утра бёг, не останавливаясь. Уже и бок весь не то чтобы колет, а прям разрывает весь от натуги. Но пока не начало светать, не решался ни оглядеться, ни остановиться. С рассветом упал Брюква на землю и в сон провалился от усталости, чуть до смерти себя не загнал. Очнулся, уже ободняло. Где он, понять не может. Залез на дерево и понял, что бежал в обратную сторону, но слегка влево забрал и Пятериху проскочил. Но была деревня недалече.
Вернулся Брюква к себе в дом. Да уж, не хотелось, но сил совсем не было, чтоб еще куда идти, а в лесу еще страшнее. Напился Брюква дома воды из колодезя, посидел на крыльце, как он раньше бывало сиживал, покумекал обо всем. Так как сейчас идти все равно не сможет он, то решил в доме еще раз оглядеться. Тут уж он не просто вещи перебрал, как вчера, а все внимательно изучил. Только сейчас приметил, что нет в доме икон, пропала поличка куда-то, но свечек полно было. Спустился в погреб, там никаких припасов не осталось, а стоял на полу выкорчеванный пенек, на пеньке смолой что-то намалевано, какие-то знаки, и лежали сверху три черепа, небольших, похожих на детские. Два снизу, а третий на них сверху, через черепа иглы тонкие проходили, которые и держали их. И казалось, что из пустых глазниц смотрит кто-то. В остальном был погреб абсолютно пуст. Побоялся Брюква мерзость эту затрагивать. Нашел в сарае прут металлический, запер лаз в погреб снаружи.
Пошел Брюква к соседу Еремке, надеясь там Клашу найти. Но как выяснилось, Клаша вышла замуж и живет через три дома от Еремки. Посватался к ней Глеб, пригожий парень, что жил в их же деревне. Был этот Глеб старше Брюквы на несколько лет, впрочем, Клаша тоже была старше Брюквы. Проводил Еремка Брюкву до дома дочери своей. Клаша была дома, а муж ее уехал в город жеребенка продавать. Клаша Брюкве очень обрадовалась, уже слышала она, что он заходил, опечалилась, что ее не проведал. Но не обидчивая была. Накормила Брюкву сытно, баню ему истопила, омылся он. Сели чай пить, Брюква пьет из блюдечка, отдувается. Речь ведут о жизни, расспросил Брюква, как живут они тут. Особо ничего интересного не происходило. Рассказала Клаша про замужество свое, про деда Спиридона, про тот, как тетка Дуся со всей семьей после суда уехала жить в другую деревню, где у нее какие-то родственники были, до того ей со Спиридоном не хотелось рядом существовать, вроде еще он ее как-то задирать продолжил, а у сынишки ее так и осталась плешь на голове, не заросла. Как умер старый дед Игнат. Еще умер Денис, что со Спиридоном дружил. Умер от грудной жабы, но похоронен не здесь, а в другом селе, где дочери его живут. Кто из ребят женился, рассказала. И прочие новости деревенские Клаша выложила, ну прямо как на духу. То, как Брюква в острог попал, в разговоре стороной обходят они.
Зовет Клаша Брюкву у себя остаться ночевать, его дом, дескать, все равно пустующий. Отказывается Брюква, жаль Клаше стало, но опять не обижается на него, приглашает в дом к Еремке. Но и тут Брюква отказывается. Говорит, что дельце есть, а про себя думает, что не в доме уж ли дело, а в нем самом, что накличет беду на добрых людей.
— Спасибо, Клаша, за ужин, а то у меня дома и впрямь шаром покати, — улыбается Брюква.
— Завтра еще приходи, Полюшка.
— Там видно будет. Еще просьба есть к тебе. Дай мне на время свою икону преподобного Сергия Радонежского, что у тебя в красном углу стоит. И позволь забрать твоего кота Фильку.
Фильку Клаша без раздумий отдает. Про икону ей странно стало, но и ее отдает Клаша. Обнялись они, и пошел Брюква домой.
Страница 17 из 23
