Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно.
Добавить в моё избранное
92 мин, 54 сек 5125
Ведьма все сильнее хохочет, Поликарп к двери бросился, а дед его за пояс поймал.
И такое тут на Брюкву спокойствие снизошло, откуда только взялось. Ушел страх. Развернулся и на деда попер. Тот схватил его за плечи, чтоб на пол кинуть. Да не тут-то было — Брюква с места не стронулся. Помнил он, какой дед его могутный, что равных ему по силе не встречалось, да вот только сам он статью весь в деда вышел, но помоложе был. Дед отпрыгнул проворно, схватил стул и на Брюкву обрушил, но парень за ножку стул перехватил, из рук у деда вырвал, да так тряхнул его, что на пол дед сам повалился. Брюква выхватил нож и в самое сердце дедушке родному вонзил. Упал тот бездыханным, а ведьма как завопит, в ладоши захлопает, вся бледность с лица ее прошла, щеки порозовели.
А Брюква к очагу наклонился — ножом угли и головешки из него на пол рассыпать. Опять не вышло — ведьма хлоп в ладоши, и очаг погас. Тьма кромешная окутала маленький домик. Брюква замер, лишь слышит, как сердце стучит свое. В окно луна заглянула, стали глаза темноте привыкать. Как назло, огниво дома оставил, так бы огонь развел. Решил в свете луны оглядеться, может найдет чего.
И видит Брюква как мертвый дед его поднимается. Уж тут какой бы смелый ни был парень только что, но на сей раз ужас свое взял. Дед с ножом в груди встает, шатается. Брюква дверь распахнул, а там ведьма стоит на пороге и его толкает на деда. Брюква вырвал нож из груди его и на ведьму бросился, ножом ее полоснул, она закричала и в туман тотчас обратилась. Брюква бросился из дому — дед за ним. Он бежать в лес — дед не отстает. Парень из-за пояса кол вытащил и с развороту, со всей силы, что осталась еще, деду в грудь вонзил, в то место, где рана от ножа алела. Упал дед и замер.
Поднял Брюква деда на руки, второй раз за ночь дедушку родного убил. Несет его на кладбище, а слезы из глаз так и капают. Все вспоминает он, как дедушка ему в детстве солдатиков делал деревянных. Как на рыбалку вместе ходили, как дед его учил лапти плести из лыка и из бересты, катанки катать. Как санки им дед большие смастерил, и всей детворой катались они зимой на них с холма.
Снова Брюква могилу выкопал дедову, на сей раз уже все основания для этого были. Обнял он деда на прощание, положил в гроб. Снял с себя крест, что ему бабушка завещала, надел на деда и похоронил.
Уже рассвело почти, вернулся Брюква в деревню, идет весь грязный, с лопатой. Приметил издалека, что Архип уже не спит, из дома вышел, собирается куда-то. Обождал, покуда не ушел он, потом в дом к себе проскочил. Баню истопил, вымылся, одежу состирнул. Поел и лег спать.
Отдохнул сутки, а на следующее утро пошел в лес, но домика там не нашел. Все приметы говорят, что тут он должен быть, но ведь нет его. Ясно стало Поликарпу, что это магия сильная, что домик только по ночам является, да и то, неизвестно, явится ли ему теперь.
Вернулся в дом, обождал до вечера. Ввечеру опять пошел на поиски, нашел поляну, на ней домик весь как полупрозрачный. Но чем темнело более, тем дом виднее был. К полуночи совсем стал осязаемый. Покуда ждал, хворосту насобирал, теперь же обложил им дом, достал огниво из мешка. В эту минуту дверь отворилась, на пороге ведьма стоит, руки на груди скрестила, на косяк дверной облокотилась и молвит с усмешкой:
— А ведомо ли тебе, как больно это — в доме своем сгореть заживо.
— А тебе ведомо, какого всю семью потерять? — подумал только Поликарп, не вслух сказал. Говорить не хотел он с ней.
— Да.
— Не руби сплеча, горячая голова, не губи меня. Ты лучше в дом войди, — продолжает она и от двери вглубь дома отходит.
«Нужно зайти в дом и там тоже хворость положить, — думает вначале Брюква, а потом понимает, — на кой ляд в самом доме хворост, и так же все сгорит?». Но все равно в дом идет. Двигаться все сложнее ему, спина как у старика не сгибается, еле хворост на пол кладет, силы все ушли куда-то, сел на лавку.
— Устал, Полюшка, ложись на кровать, отдохни, — сладким голосом ведьма приговаривает. А на кровати перина пуховая, одеяло стеженое. Ну Брюква и лег на нее, одежу скинул. Остался с ведьмой до утра в доме. А на утро уже и дом передумал сжигать, решил в нем жить остаться.
Стал Брюква с ведьмой в доме жить. Он ее теперь и днем видит и ночью. Ночью она сама по деревне может ходить, а днем в его присутствии только, и только в лесу может появляться. Но жаждет ведьма силы убольшить свои. Для того нужны ей убийства людей, да простые уже не помогут. Нужно со знанием дела за это взяться. Для того ей помощник толковый нужен. Но не токмо зверств ради, но и для другой подсобной работы нужен помощник.
Брюква рубил дрова, хворост собирал. Еще обучала его ведьма травничеству, а ведомо много ей было. Ходили они вдвоем часто в лес, там она ему травы показывала, рассказывала, он собирал. Когда встретят зайца, птицу или другого какого мелкого зверя, ведьма их одним взглядом убивает, а Брюква тушку домой несет.
И такое тут на Брюкву спокойствие снизошло, откуда только взялось. Ушел страх. Развернулся и на деда попер. Тот схватил его за плечи, чтоб на пол кинуть. Да не тут-то было — Брюква с места не стронулся. Помнил он, какой дед его могутный, что равных ему по силе не встречалось, да вот только сам он статью весь в деда вышел, но помоложе был. Дед отпрыгнул проворно, схватил стул и на Брюкву обрушил, но парень за ножку стул перехватил, из рук у деда вырвал, да так тряхнул его, что на пол дед сам повалился. Брюква выхватил нож и в самое сердце дедушке родному вонзил. Упал тот бездыханным, а ведьма как завопит, в ладоши захлопает, вся бледность с лица ее прошла, щеки порозовели.
А Брюква к очагу наклонился — ножом угли и головешки из него на пол рассыпать. Опять не вышло — ведьма хлоп в ладоши, и очаг погас. Тьма кромешная окутала маленький домик. Брюква замер, лишь слышит, как сердце стучит свое. В окно луна заглянула, стали глаза темноте привыкать. Как назло, огниво дома оставил, так бы огонь развел. Решил в свете луны оглядеться, может найдет чего.
И видит Брюква как мертвый дед его поднимается. Уж тут какой бы смелый ни был парень только что, но на сей раз ужас свое взял. Дед с ножом в груди встает, шатается. Брюква дверь распахнул, а там ведьма стоит на пороге и его толкает на деда. Брюква вырвал нож из груди его и на ведьму бросился, ножом ее полоснул, она закричала и в туман тотчас обратилась. Брюква бросился из дому — дед за ним. Он бежать в лес — дед не отстает. Парень из-за пояса кол вытащил и с развороту, со всей силы, что осталась еще, деду в грудь вонзил, в то место, где рана от ножа алела. Упал дед и замер.
Поднял Брюква деда на руки, второй раз за ночь дедушку родного убил. Несет его на кладбище, а слезы из глаз так и капают. Все вспоминает он, как дедушка ему в детстве солдатиков делал деревянных. Как на рыбалку вместе ходили, как дед его учил лапти плести из лыка и из бересты, катанки катать. Как санки им дед большие смастерил, и всей детворой катались они зимой на них с холма.
Снова Брюква могилу выкопал дедову, на сей раз уже все основания для этого были. Обнял он деда на прощание, положил в гроб. Снял с себя крест, что ему бабушка завещала, надел на деда и похоронил.
Уже рассвело почти, вернулся Брюква в деревню, идет весь грязный, с лопатой. Приметил издалека, что Архип уже не спит, из дома вышел, собирается куда-то. Обождал, покуда не ушел он, потом в дом к себе проскочил. Баню истопил, вымылся, одежу состирнул. Поел и лег спать.
Отдохнул сутки, а на следующее утро пошел в лес, но домика там не нашел. Все приметы говорят, что тут он должен быть, но ведь нет его. Ясно стало Поликарпу, что это магия сильная, что домик только по ночам является, да и то, неизвестно, явится ли ему теперь.
Вернулся в дом, обождал до вечера. Ввечеру опять пошел на поиски, нашел поляну, на ней домик весь как полупрозрачный. Но чем темнело более, тем дом виднее был. К полуночи совсем стал осязаемый. Покуда ждал, хворосту насобирал, теперь же обложил им дом, достал огниво из мешка. В эту минуту дверь отворилась, на пороге ведьма стоит, руки на груди скрестила, на косяк дверной облокотилась и молвит с усмешкой:
— А ведомо ли тебе, как больно это — в доме своем сгореть заживо.
— А тебе ведомо, какого всю семью потерять? — подумал только Поликарп, не вслух сказал. Говорить не хотел он с ней.
— Да.
— Не руби сплеча, горячая голова, не губи меня. Ты лучше в дом войди, — продолжает она и от двери вглубь дома отходит.
«Нужно зайти в дом и там тоже хворость положить, — думает вначале Брюква, а потом понимает, — на кой ляд в самом доме хворост, и так же все сгорит?». Но все равно в дом идет. Двигаться все сложнее ему, спина как у старика не сгибается, еле хворост на пол кладет, силы все ушли куда-то, сел на лавку.
— Устал, Полюшка, ложись на кровать, отдохни, — сладким голосом ведьма приговаривает. А на кровати перина пуховая, одеяло стеженое. Ну Брюква и лег на нее, одежу скинул. Остался с ведьмой до утра в доме. А на утро уже и дом передумал сжигать, решил в нем жить остаться.
Стал Брюква с ведьмой в доме жить. Он ее теперь и днем видит и ночью. Ночью она сама по деревне может ходить, а днем в его присутствии только, и только в лесу может появляться. Но жаждет ведьма силы убольшить свои. Для того нужны ей убийства людей, да простые уже не помогут. Нужно со знанием дела за это взяться. Для того ей помощник толковый нужен. Но не токмо зверств ради, но и для другой подсобной работы нужен помощник.
Брюква рубил дрова, хворост собирал. Еще обучала его ведьма травничеству, а ведомо много ей было. Ходили они вдвоем часто в лес, там она ему травы показывала, рассказывала, он собирал. Когда встретят зайца, птицу или другого какого мелкого зверя, ведьма их одним взглядом убивает, а Брюква тушку домой несет.
Страница 20 из 23
