Пепел

Я испытывал уже не просто дружеское расположение, я восхищался девушкой, которая легко и свободно чувствовала себя среди всех этих приборов и химикатов, запахов и ароматов, причем всегда была исключительно опрятна — она появлялась неизменно во всем белом, включая белые резиновые перчатки.

Позавчера ван Алистер пригласил нас к себе.

—  Наконец-то мои усилия увенчались успехом! — торжественно провозгласил он и поднес к нашим глазам небольшую бутылку с бесцветной жидкостью. — Здесь находится то, что вскоре будет оценено как величайшее открытие в области химии всех времен. Мне хотелось бы прямо сейчас убедиться в эффективности вещества. Брюс, не могли бы вы принести сюда одного из кроликов?

Я вышел в соседнюю комнату, где мы держали кроликов и морских свинок для наших опытов. Когда я вернулся, ван Алистер посадил животное в небольшой стеклянный ящик и закрыл крышкой с проделанным в ней отверстием. Затем он вставил в отверстие стеклянную воронку, и мы подошли поближе, чтобы следить за ходом эксперимента. Он откупорил бутылку и наклонил ее над ящиком, в котором томился кролик.

—  Я намерен сейчас окончательно выяснить, действительно ли я сделал открытие или потратил время впустую!

Медленно и методично ван Алистер вылил содержимое бутылки в воронку, и жидкость заструилась к несчастному животному. Мисс Парди издала сдавленный крик, а я протер глаза, чтобы убедиться, что меня не обманывают. В ящике, где секунду тому назад сидел живой, хотя и несколько испуганный кролик, теперь не было ничего, кроме кучки мягкого белого пепла!

Профессор ван Алистер повернулся к нам с видом наивысшего удовлетворения. В его ликовании было нечто дьявольское, а голос звучал торжествующе и повелительно.

—  Брюс, — и вы тоже, мисс Парди, — на вашу долю выпала величайшая честь наблюдать за ходом первого успешного опыта с препаратом, который революционизирует весь мир. Он мгновенно превращает в пепел все, к чему не прикоснется, за исключением стекла. Только подумайте, что это означает! Армия, вооруженная стеклянными бомбами, наполненными моей смесью, сможет уничтожить весь мир! Дерево, металл, камень, кирпич — все исчезнет, не оставив после себя ничего, кроме кучки мягкого белого пепла!

Я взглянул на мисс Парди. Ее лицо стало белым, как мел. Не мигая, мы следили за тем, как ван Алистер пересыпал то, что осталось от кролика в маленькую бутылочку и делал аккуратную пометку на ярлычке. Должен признаться, что к тому времени, когда он отпустил нас и остался один на один со своим препаратом за плотно закрытыми дверями потайного закутка, меня уже начала бить нервная дрожь.

Когда мы оказались снаружи, нервы мисс Парди окончательно сдали. Она пошатнулась и наверняка упала бы, если бы я вовремя не подхватил ее на руки. Ощущение ее тела, тесно прижавшегося к моему, было последней каплей, переполнившей чашу. Я отбросил всякое благоразумие и крепко обнял ее. Я покрывал поцелуями ее лицо и губы до тех пор, пока она не открыла глаза, в которых я увидел свет любви. После восхитительного мгновения, длившего целую вечность, мы спустились с небес на землю — прошло достаточно времени, чтобы понять, что лаборатория совсем не то место, где можно демонстрировать свои чувства. В любой момент мог появиться ван Алистер, а если бы, пребывая в своем нынешнем состоянии, он застал нас в пылких объятиях, то даже страшно было думать, что бы могло произойти.

Оставшуюся часть дня я провел как во сне. Все, что я ни делал, я делал автоматически, как робот. Я полностью находился во власти любовных грез. Мэрджори занималась секретарскими делами, и на протяжении рабочего дня я очень часто смотрел в ее сторону. В этот вечер мы обрели свое счастье. Прэг, я буду помнить это до конца своей жизни! Самым счастливым моментом для меня стал тот, когда Мэрджори Парди согласилась стать моей женой.

Вчера наше ничем не омраченное блаженство продолжалось. Весь день мы с моей возлюбленной работали вместе, а затем наступила еще одна ночь любви. Если ты, Прэг, никогда не любил ни одной девушки в мире, ты не поймешь той радости, которая охватывает при одной лишь мысли о ней! И Мэрджори стократно вернула мне мою любовь. Отныне она всецело — душой и телом — принадлежала мне.

Сегодня около полудня мне понадобился какой-то препарат для завершения опытов, и я отправился в ближайшую аптеку. Когда я вернулся, Мэрджори нигде не было. Ее шляпы и пальто тоже не оказалось на месте. Профессор не выходил из своей лаборатории с позавчерашнего дня. Я опросил прислугу, но никто из них не видел, чтобы Мэрджори покидала здание. Она ничего мне не передавала. Время шло, давно уже перевалило за

полдень, и моя тревога все больше и больше нарастала. Наступил вечер, но никаких вестей о моей любимой не было. Все мысли о работе я, конечно, отбросил в сторону. Я не находил себе места и, как тигр в клетке, метался по комнате. Каждый телефонный звонок, каждый стук в дверь будил во мне надежду, но всякий раз меня ждало разочарование.