Бен Хейден слыл упрямцем, и никакая сила не могла удержать его от экспедиции в горы Адирондак, когда он узнал о найденных там странных статуях. Я был давним и самым близким другом Бена, за долгие годы мы сделались неразлучны, как Дамон и Фитиас. Так что когда Бен твердо решил ехать, что мне оставалось делать? Ну конечно же следовать за ним, подобно верному псу.
Добавить в моё избранное
28 мин, 4 сек 10318
Поговорив еще немного в том же духе, Сэм снова взялся строгать свою деревяшку, а мы с Беном переглянулись. Итак, нащупана еще одна ниточка, и нужно внимательно проследить, куда она ведет. Мы решили поселиться в гостинице, чтобы как можно скорее покончить со всякими мелкими хлопотами и уже на следующий день выступить в поход по горным тропам.
Мы отправились на рассвете, прихватив с собой по рюкзаку, набитому съестными припасами и кое-какими инструментами, которые могли понадобиться в нашем деле. Занимавшийся погожий день, рассеяв зловещие ночные тени, так и манил на прогулку. Мы двигались каменистой тропкой, которая с каждым шагом становилась все круче и извилистее. Очень скоро у нас заныли ноги.
Мили через две, у огромного вяза, мы свернули с тропы направо, преодолев на своем пути каменную гряду, а затем, согласно карте с пояснениями, которой снабдил нас Джексон, взяли наискосок, к еще более крутому подъему. Острые камни, шипы и колючки очень затрудняли движение, но мы знали, что пещера находится где-то рядом, и карабкались все выше. Она открылась нам внезапно: зияющая чернотой расселина среди заросших кустарником и почти отвесных склонов, а в нескольких шагах перед ней — застывшее в напряженной позе каменное существо, своей реалистичностью, казалось, пытавшееся превзойти собственный живой прообраз.
Этим существом была серая собака — вернее, ее статуя; и когда мы, в бесконечном изумлении перевели дух, то в первый момент не знали, что и подумать. Джексон описал все без прикрас, но нам никак не верилось, что такой шедевр мог быть делом рук человеческих. Нам была видна каждая шерстинка великолепной шкуры, а волоски на спине собаки стояли дыбом, словно животное вдруг заметило рядом что-то опасное. Проведя рукой по изящному каменному меху, Бен не удержался от восклицания.
— Боже мой, Джек, да ведь это никакая не статуя! Ты только посмотри: все до последнего волоска на месте! А шерсть как лежит! Уилер не смог бы так сделать! Собака настоящая, но что с ней случилось, одному Богу известно. Она будто окаменела — да ты сам потрогай! А может, из этой пещеры время от времени вырывается какой-нибудь газ и таким образом действует на животных? Надо бы получше разузнать о местных преданиях. Но если собака настоящая, вернее, была когда-то настоящей, тогда то, что внутри пещеры, тоже некогда было живым человеком. В конце концов мы поползли на четвереньках в зияющую пустоту пещеры — Бен впереди, а я следом, — охваченные тревожными предчувствиями. Лаз оказался узким — меньше метра в диаметре, однако дальше он расширялся во все стороны, образуя просторную галерею — сырую, тускло освещенную и густо усыпанную обломками камней. Поначалу мы ничего не видели, однако поднявшись во весь рост и напряженно вглядываясь в мрак, постепенно различили на темном фоне силуэт лежавшего на полу пещеры человека. Бен, чуть замешкавшись, достал свой фонарик, но, включив его, не сразу направил луч на замершее тело. Мы и так уже почти не сомневались в том, что каменная фигура была некогда действительно живым человеком. Однако свыкнуться с этой мыслью было не просто.
Наконец Бен решился осветить неподвижное тело: оно лежало на боку, спиной к нам, и явно окаменело таким же образом, как и собака у входа. На теле виднелись полуистлевшие, но не окаменевшие клочья туристского костюма из грубой плотной материи. Оправившись от первого потрясения, мы хладнокровно приблизились к находке и стали ее осматривать; Бен обошел лежавшего, чтобы взглянуть на обращенное вглубь пещеры лицо. Как мы ни готовились, но такого ни Бен, ни я не ожидали увидеть. Скользнув лучом по окаменевшим чертам, Бен не смог сдержать крика. И было от чего — одним прыжком оказавшись рядом с ним, я повторил его полузадушенный вопль. Нет, увиденное не ужасало, в нем не таилось ничего омерзительного. Мы просто-напросто узнали, кому принадлежало это холодное каменное тело и это лицо с застывшим полуиспуганным, полуожесточенным выражением. Вне всяких сомнений, когда-то это было телом и лицом нашего давнего знакомца Артура Уилера. Гонимые безотчетным ужасом, мы ползком выбрались из пещеры, кое-как спустились по крутому каменистому склону, продрались сквозь заросли колючек и остановились лишь, когда жуткая каменная собака была уже не видна. Мы были ошеломлены: воспаленный мозг рисовал одну за другой мрачные картины происшедшего. Особенно огорчился Бен — ведь он близко знал Уилера. Похоже, у моего друга возникли на сей счет кое-какие догадки.
Всякий раз, когда мы останавливались на заросшем склоне, Бен охал: «Бедный Артур! Бедный Артур!» Но смысл его слов я понял до конца, лишь когда Бен пробормотал другое имя — Полоумный Дэн. Старик Сэм рассказал, что как раз перед своим исчезновением скульптор не поладил с Полоумным Дэном — значит, заключил Бен, тот был бы рад случившемуся с его постояльцем.«А не стараниями ли ревнивца-мужа Артур оказался в злосчастной пещере?» — подумалось вдруг мне, но это была лишь мимолетная мысль.
Мы отправились на рассвете, прихватив с собой по рюкзаку, набитому съестными припасами и кое-какими инструментами, которые могли понадобиться в нашем деле. Занимавшийся погожий день, рассеяв зловещие ночные тени, так и манил на прогулку. Мы двигались каменистой тропкой, которая с каждым шагом становилась все круче и извилистее. Очень скоро у нас заныли ноги.
Мили через две, у огромного вяза, мы свернули с тропы направо, преодолев на своем пути каменную гряду, а затем, согласно карте с пояснениями, которой снабдил нас Джексон, взяли наискосок, к еще более крутому подъему. Острые камни, шипы и колючки очень затрудняли движение, но мы знали, что пещера находится где-то рядом, и карабкались все выше. Она открылась нам внезапно: зияющая чернотой расселина среди заросших кустарником и почти отвесных склонов, а в нескольких шагах перед ней — застывшее в напряженной позе каменное существо, своей реалистичностью, казалось, пытавшееся превзойти собственный живой прообраз.
Этим существом была серая собака — вернее, ее статуя; и когда мы, в бесконечном изумлении перевели дух, то в первый момент не знали, что и подумать. Джексон описал все без прикрас, но нам никак не верилось, что такой шедевр мог быть делом рук человеческих. Нам была видна каждая шерстинка великолепной шкуры, а волоски на спине собаки стояли дыбом, словно животное вдруг заметило рядом что-то опасное. Проведя рукой по изящному каменному меху, Бен не удержался от восклицания.
— Боже мой, Джек, да ведь это никакая не статуя! Ты только посмотри: все до последнего волоска на месте! А шерсть как лежит! Уилер не смог бы так сделать! Собака настоящая, но что с ней случилось, одному Богу известно. Она будто окаменела — да ты сам потрогай! А может, из этой пещеры время от времени вырывается какой-нибудь газ и таким образом действует на животных? Надо бы получше разузнать о местных преданиях. Но если собака настоящая, вернее, была когда-то настоящей, тогда то, что внутри пещеры, тоже некогда было живым человеком. В конце концов мы поползли на четвереньках в зияющую пустоту пещеры — Бен впереди, а я следом, — охваченные тревожными предчувствиями. Лаз оказался узким — меньше метра в диаметре, однако дальше он расширялся во все стороны, образуя просторную галерею — сырую, тускло освещенную и густо усыпанную обломками камней. Поначалу мы ничего не видели, однако поднявшись во весь рост и напряженно вглядываясь в мрак, постепенно различили на темном фоне силуэт лежавшего на полу пещеры человека. Бен, чуть замешкавшись, достал свой фонарик, но, включив его, не сразу направил луч на замершее тело. Мы и так уже почти не сомневались в том, что каменная фигура была некогда действительно живым человеком. Однако свыкнуться с этой мыслью было не просто.
Наконец Бен решился осветить неподвижное тело: оно лежало на боку, спиной к нам, и явно окаменело таким же образом, как и собака у входа. На теле виднелись полуистлевшие, но не окаменевшие клочья туристского костюма из грубой плотной материи. Оправившись от первого потрясения, мы хладнокровно приблизились к находке и стали ее осматривать; Бен обошел лежавшего, чтобы взглянуть на обращенное вглубь пещеры лицо. Как мы ни готовились, но такого ни Бен, ни я не ожидали увидеть. Скользнув лучом по окаменевшим чертам, Бен не смог сдержать крика. И было от чего — одним прыжком оказавшись рядом с ним, я повторил его полузадушенный вопль. Нет, увиденное не ужасало, в нем не таилось ничего омерзительного. Мы просто-напросто узнали, кому принадлежало это холодное каменное тело и это лицо с застывшим полуиспуганным, полуожесточенным выражением. Вне всяких сомнений, когда-то это было телом и лицом нашего давнего знакомца Артура Уилера. Гонимые безотчетным ужасом, мы ползком выбрались из пещеры, кое-как спустились по крутому каменистому склону, продрались сквозь заросли колючек и остановились лишь, когда жуткая каменная собака была уже не видна. Мы были ошеломлены: воспаленный мозг рисовал одну за другой мрачные картины происшедшего. Особенно огорчился Бен — ведь он близко знал Уилера. Похоже, у моего друга возникли на сей счет кое-какие догадки.
Всякий раз, когда мы останавливались на заросшем склоне, Бен охал: «Бедный Артур! Бедный Артур!» Но смысл его слов я понял до конца, лишь когда Бен пробормотал другое имя — Полоумный Дэн. Старик Сэм рассказал, что как раз перед своим исчезновением скульптор не поладил с Полоумным Дэном — значит, заключил Бен, тот был бы рад случившемуся с его постояльцем.«А не стараниями ли ревнивца-мужа Артур оказался в злосчастной пещере?» — подумалось вдруг мне, но это была лишь мимолетная мысль.
Страница 2 из 8
