Бен Хейден слыл упрямцем, и никакая сила не могла удержать его от экспедиции в горы Адирондак, когда он узнал о найденных там странных статуях. Я был давним и самым близким другом Бена, за долгие годы мы сделались неразлучны, как Дамон и Фитиас. Так что когда Бен твердо решил ехать, что мне оставалось делать? Ну конечно же следовать за ним, подобно верному псу.
Добавить в моё избранное
28 мин, 4 сек 10320
К концу записей — а дочитывали мы их, переместившись в соседнюю, не столь страшную комнату — прояснилось ужасная суть происшедшего, и это на какое-то время повергло нас в полнейшее смятение.
Прочитанное нами — а затем и коронером — я привожу дословно. Позднее бульварные газетенки сильно исказили и раздули эту историю, однако в таком театральном варианте нет и доли того неподдельного ужаса, который мы испытали, проникая в тайны этой незамысловатой рукописи — одни, в затерявшейся среди гор затхлой хижине, где в соседней комнате, погруженной в гробовую тишину, зловеще темнели два чудовищным образом окаменевших тела. Когда мы дочитали до конца, Бен не без брезгливости сунул тетрадь в карман и первым делом сказал: «Пойдем отсюда!»
Мы молча, слегка пошатываясь и нетвердо ступая, добрались до выхода из дома, отперли дверь и тронулись в обратный путь к деревне. В последующую череду дней нам пришлось дать множество показаний и ответить на множество вопросов, и весь кошмар пережитого нам с Беном, наверное, никогда не забыть. Как и кое-кому из местных служащих и налетевших из города репортеров. Остается добавить, что позднее была сожжена некая книжка и большая часть бумаг, найденных в ящиках на чердаке, а также уничтожено обнаруженное в самой глубине злосчастной пещеры внушительных размеров устройство. Итак, вот дословное содержание дневника:
«5 нояб.: Я — Дэниел Моррис. Меня тут прозвали» Полоумный Дэн«, потому что я верю в силы, в которые теперь никто больше не верит. Поскольку я хожу на Гору Гроз и на Праздник Лисиц, они тут все думают, что я сумасшедший; все, кроме охотников из самых глухих мест — те меня боятся. В канун Дня Всех Святых я должен принести жертву Черному Козлу, а они мне хотят помешать; они все время стараются сорвать мне исполнение Великого Обряда, который открыл бы мне путь в тот мир. Уж им ли не знать, что я являюсь потомком рода ван Кауранов по материнской линии, а по эту сторону реки Гудзон всякий скажет, что принесли с собой ван Каураны. Основатель нашего рода — Николас ван Кауран, колдун; его повесили в Вийтгаарте в 1587 году, за то, что он вступил в сделку с Сатаной.»
Солдаты, посланные сжечь его дом, так и не нашли «Книгу Эйбона». Его внук, Вильям ван Кауран, возил ее с собой повсюду — и в Ренсселэрвик, где обосновался поначалу, и на другой берег реки — в Эзопус, куда перебрался позднее. В Кингстоне и в Херли вам любой скажет, что потомки Вильяма ван Каурана могут сделать с теми, кто встанет у них на пути. Заодно можете поинтересоваться, успел ли мой дядя Хендрик прихватить с собой «Книгу Эйбона», когда его выгнали из города, и он с семьей перебрался в эти края, в верховье реки.
Я взялся писать все это — и буду писать до самого конца, — потому что хочу, чтобы люди знали правду, когда меня не станет. И еще: я боюсь и вправду сойти с ума, если не изложу все как есть на бумаге. Тут все против меня. Если так и дальше пойдет, то мне придется воспользоваться тайными рецептами из «Книги» и призвать на помощь нужные Силы. Три месяца назад в Горное Гнездо заявился этот скульптор, Артур Уилер. Его сразу же направили ко мне, потому что я — единственный из всех здешних, кто умеет не только копаться в огороде, охотиться да обдирать летом постояльцев. Этого типа, вроде, заинтересовали мои разговоры: он согласился остановиться и питаться у меня за 13 долларов в неделю. Я отвел ему дальнюю комнату, рядом с кухней: пусть обтесывает и складывает там свои каменные глыбы; а еще мы договорились с Натом Уильямсом, что он подсобит моему жильцу подрывать скалы и перевозить отколотые куски на повозке, запряженной парой быков.
Все это происходило три месяца назад, теперь же я понял, почему этому чертову скульптору здесь сразу же понравилось. Не россказни мои его привлекли, а красота моей жены Розы — старшей из дочерей Осборна Чандлера. Она на шестнадцать лет моложе меня, и стоит ей оказаться за околицей деревни, как она уже строит глазки городским парням. Но у нас с ней все ладно было, пока не появился этот грязный шакал; правда, она, бывало, артачилась — не хотела помогать мне совершать обряды Страстной Пятницы и Хэллоуина. Этот Уилер явно морочит ей голову и завлекает все сильнее — на меня она почти и не смотрит; рано или поздно он, наверняка, попытается подбить ее на побег.
Однако он действует медленно, как все истинные пройдохи, так что уменя вполне хватит времени придумать что-нибудь. Ни тот, ни другая, не подозревают, что я догадался; ничего, скоро они оба узнают, какова расплата за разбитый семейный очаг ван Кауранов. Романтики захотелось? Что ж, получите ее с лихвой!
25 нояб.: Нынче День Благодарения! Нечего сказать — остроумно! Ладно, когда закончу начатое, у меня будет, кого и за что благодарить. Теперь уже ясно как день: Уилер пытается увести у меня жену. Но пока что пусть живет у меня в свое удовольствие. А я тем временемпросматриваю «Книгу Эйбона» — на прошлой неделе достал ее с чердака, из сундука дяди Хендрика.
Прочитанное нами — а затем и коронером — я привожу дословно. Позднее бульварные газетенки сильно исказили и раздули эту историю, однако в таком театральном варианте нет и доли того неподдельного ужаса, который мы испытали, проникая в тайны этой незамысловатой рукописи — одни, в затерявшейся среди гор затхлой хижине, где в соседней комнате, погруженной в гробовую тишину, зловеще темнели два чудовищным образом окаменевших тела. Когда мы дочитали до конца, Бен не без брезгливости сунул тетрадь в карман и первым делом сказал: «Пойдем отсюда!»
Мы молча, слегка пошатываясь и нетвердо ступая, добрались до выхода из дома, отперли дверь и тронулись в обратный путь к деревне. В последующую череду дней нам пришлось дать множество показаний и ответить на множество вопросов, и весь кошмар пережитого нам с Беном, наверное, никогда не забыть. Как и кое-кому из местных служащих и налетевших из города репортеров. Остается добавить, что позднее была сожжена некая книжка и большая часть бумаг, найденных в ящиках на чердаке, а также уничтожено обнаруженное в самой глубине злосчастной пещеры внушительных размеров устройство. Итак, вот дословное содержание дневника:
«5 нояб.: Я — Дэниел Моррис. Меня тут прозвали» Полоумный Дэн«, потому что я верю в силы, в которые теперь никто больше не верит. Поскольку я хожу на Гору Гроз и на Праздник Лисиц, они тут все думают, что я сумасшедший; все, кроме охотников из самых глухих мест — те меня боятся. В канун Дня Всех Святых я должен принести жертву Черному Козлу, а они мне хотят помешать; они все время стараются сорвать мне исполнение Великого Обряда, который открыл бы мне путь в тот мир. Уж им ли не знать, что я являюсь потомком рода ван Кауранов по материнской линии, а по эту сторону реки Гудзон всякий скажет, что принесли с собой ван Каураны. Основатель нашего рода — Николас ван Кауран, колдун; его повесили в Вийтгаарте в 1587 году, за то, что он вступил в сделку с Сатаной.»
Солдаты, посланные сжечь его дом, так и не нашли «Книгу Эйбона». Его внук, Вильям ван Кауран, возил ее с собой повсюду — и в Ренсселэрвик, где обосновался поначалу, и на другой берег реки — в Эзопус, куда перебрался позднее. В Кингстоне и в Херли вам любой скажет, что потомки Вильяма ван Каурана могут сделать с теми, кто встанет у них на пути. Заодно можете поинтересоваться, успел ли мой дядя Хендрик прихватить с собой «Книгу Эйбона», когда его выгнали из города, и он с семьей перебрался в эти края, в верховье реки.
Я взялся писать все это — и буду писать до самого конца, — потому что хочу, чтобы люди знали правду, когда меня не станет. И еще: я боюсь и вправду сойти с ума, если не изложу все как есть на бумаге. Тут все против меня. Если так и дальше пойдет, то мне придется воспользоваться тайными рецептами из «Книги» и призвать на помощь нужные Силы. Три месяца назад в Горное Гнездо заявился этот скульптор, Артур Уилер. Его сразу же направили ко мне, потому что я — единственный из всех здешних, кто умеет не только копаться в огороде, охотиться да обдирать летом постояльцев. Этого типа, вроде, заинтересовали мои разговоры: он согласился остановиться и питаться у меня за 13 долларов в неделю. Я отвел ему дальнюю комнату, рядом с кухней: пусть обтесывает и складывает там свои каменные глыбы; а еще мы договорились с Натом Уильямсом, что он подсобит моему жильцу подрывать скалы и перевозить отколотые куски на повозке, запряженной парой быков.
Все это происходило три месяца назад, теперь же я понял, почему этому чертову скульптору здесь сразу же понравилось. Не россказни мои его привлекли, а красота моей жены Розы — старшей из дочерей Осборна Чандлера. Она на шестнадцать лет моложе меня, и стоит ей оказаться за околицей деревни, как она уже строит глазки городским парням. Но у нас с ней все ладно было, пока не появился этот грязный шакал; правда, она, бывало, артачилась — не хотела помогать мне совершать обряды Страстной Пятницы и Хэллоуина. Этот Уилер явно морочит ей голову и завлекает все сильнее — на меня она почти и не смотрит; рано или поздно он, наверняка, попытается подбить ее на побег.
Однако он действует медленно, как все истинные пройдохи, так что уменя вполне хватит времени придумать что-нибудь. Ни тот, ни другая, не подозревают, что я догадался; ничего, скоро они оба узнают, какова расплата за разбитый семейный очаг ван Кауранов. Романтики захотелось? Что ж, получите ее с лихвой!
25 нояб.: Нынче День Благодарения! Нечего сказать — остроумно! Ладно, когда закончу начатое, у меня будет, кого и за что благодарить. Теперь уже ясно как день: Уилер пытается увести у меня жену. Но пока что пусть живет у меня в свое удовольствие. А я тем временемпросматриваю «Книгу Эйбона» — на прошлой неделе достал ее с чердака, из сундука дяди Хендрика.
Страница 4 из 8
