С тоскливым скрипом дверь отворилась. В комнату вошел мужчина и перешагнул порожек, не спеша прикрыл за собой скрипучую дверь и поставил на пол небольшой ржавый тазик, наполненный мутновато-серой жидкостью, чем-то похожую, по консистенции, на очень жидкий овсяный кисель.
Добавить в моё избранное
18 мин, 55 сек 9260
Ты ведь не откажешь им в этом?
Джонатан еще больше вжался в стену и прикрыл глаза пальцами.
— Можешь пока идти к своей мамочки, — Билли вышел из комнаты и спустившись по лестнице пошел в комнату Джули.
Джули лежала на кровати закатив глаза под лоб. Рядом с её перевязанной жгутом рукой, лежал использованный шприц.
— Чертова сука, — стягивая с неё одежду, пробормотал Билли. — Опять отрубилась.
Не торопясь он затянул ремни на лодыжках к кровати — так, что ее ноги широко раздвинулись. Джули дернулась и кряхтя подняла руки к лицу, но их тут же схватил Билли, завёл за голову и быстро и крепко привязал веревкой к металлической спинке кровати и сунул в рот кляп в виде грязной тряпки. Джули приподняла голову и снова ушла в забытьё.
— Так-то лучше, — закурив, сказал Билли и вышел из комнаты в гостиную.
— Ну как там обстоят дела? — потирая руки, ухмыльнулся Флойд.
— Все готово, старина, — присев за стол ответил Билли.
— У меня от волнения даже руки вспотели. Я волнуюсь так, что у меня в горле пересохло. Давай еще немного выпьем. Как говорится, ожидание секса, лучше самого секса.
Мужчины захохотали и разлили очередную порцию алкоголя.
Джонатан открыл дверь и быстро спустился по лестнице в комнату к матери, под звонкий мужской смех. Он почувствовал обжигающий взгляд толстяка, который облизнувшись, проводил мальчика взглядом.
Джонатан зашел в комнату, где связанная лежала его мать. Для него это было не впервой. После посещения её мужчин она всегда лежала на своей кровати в отключке. А после смерти дедушки ему так не хватала чьего-то тепла. И он частенько прибегал к матери и, прижавшись к ней, засыпал у неё на груди под едва заметный стук её сердца.
Но сейчас, сейчас было все по-другому. Отчаяние и страх, владели им в этот момент. Он попытался разбудить мать. Но ничего не выходило, Джули была полностью под действием наркотиков. Он попытался развязать веревки, но они завязаны так сильно, что у него ничего не получалось. Джонатан заплакал от безысходности и беспомощности и, прижавшись к матери, крепко обнял её.
— Мама… Мама, проснись, — причитал он.
Джонатан положил голову на бедро матери. Он чувствовал тепло её мягкого тела, ритм её спокойного дыхания. Ему вдруг подумалось, как же хорошо вновь оказаться в животе у матери. Оградиться от этого мира, там, где тебя никто не тронет. Где тепло и спокойно. И мама, всегда рядом мама.
Джонатан уверенно положил ладошку матери на самое сокровенное, и ввёл безымянный палец во вход во влагалище. Тепло, как же там тепло, подумал он. Он сунул руку еще глубже, и маленькая ручка легко вошла в промежность. Джули дернулась и закряхтела. Джонатан подлез между ног матери и сунул вторую руку. Рука зашла так же легко. Джонатан немного развел руки в сторону и перед ним открылся вход в маленькую уютную пещеру из которой исходил теплый мускусный запах. Он развел влагалище еще шире и попытался просунуть голову внутрь. Джули дернулась. Джонатан с еще большей силой начал впихиваться в лоно матери. Его руки уже были скрыты по плечи в её теле. Он чувствовал жар её внутренностей. Еще одна попытка и в бедре Джули хрустнула кость, а голова мальчика всoсало влагалище. Джули попыталась закричать, но голос у неё охрип, и крик её был всего лишь шёпотом, который к тому же глушился кляпом во рту. Она заметалась на кровати, но крепко связанные путы не давали ей места для маневрирования.
Голова Джонатана была уже внутри матери, кровь от порванных внутренностей заливала его глаз, нос и рот. Он дернулся вперед под звонкие звуки хрустов костей. Маленькие хрупкие плечи мальчика скользнули внутрь. Живот Джули вздымался и оседал. Она попыталась кричать, но у нее перехватило дыхание. От невыносимой боли даже дыхание стало каким-то хриплым. Кровь струилась из липкого месива влагалища, давая уже с легкостью проходить телу Джонатана дальше, раздробив кости таза и разорвав кишечник и мочевой пузырь. Боль была настолько невыносимой, что она потеряла способность здраво мыслить и через несколько мгновений она издала последний вопль и обмякла.
Тело Джонатана уже наполовину было в раскуроченном и порванном влагалище матери. Кровь и телесная жидкость внутренностей заполняли его рот, он уже не мог нормально дышать, глотая и захлебываясь материнскими экскрементами вперемешку с кровью. Но ему вдруг стало так легко и уютно. Впервые он был по-настоящему счастлив, и это счастье подарила ему смерть. Улыбнувшись, он закрыл глаза. Горячая сковывающая жидкость попала в рот. Наступило мучительное удушье. Мысли спутались и погасли.
— Матерь божья! — вскрикнул Билли, закрыв ладошкой рот. — Какого хрена тут произошло!
Билли и Флойд стояли в дверном проеме словно вкопанные. Перед ними открылась кровавая картина. Привязанная Джули распласталась на промокшей от крови, мочи и фекалий кровати. Живот её был вздут, а из кожи был отчетливо виден верхний силуэт ребенка.
Джонатан еще больше вжался в стену и прикрыл глаза пальцами.
— Можешь пока идти к своей мамочки, — Билли вышел из комнаты и спустившись по лестнице пошел в комнату Джули.
Джули лежала на кровати закатив глаза под лоб. Рядом с её перевязанной жгутом рукой, лежал использованный шприц.
— Чертова сука, — стягивая с неё одежду, пробормотал Билли. — Опять отрубилась.
Не торопясь он затянул ремни на лодыжках к кровати — так, что ее ноги широко раздвинулись. Джули дернулась и кряхтя подняла руки к лицу, но их тут же схватил Билли, завёл за голову и быстро и крепко привязал веревкой к металлической спинке кровати и сунул в рот кляп в виде грязной тряпки. Джули приподняла голову и снова ушла в забытьё.
— Так-то лучше, — закурив, сказал Билли и вышел из комнаты в гостиную.
— Ну как там обстоят дела? — потирая руки, ухмыльнулся Флойд.
— Все готово, старина, — присев за стол ответил Билли.
— У меня от волнения даже руки вспотели. Я волнуюсь так, что у меня в горле пересохло. Давай еще немного выпьем. Как говорится, ожидание секса, лучше самого секса.
Мужчины захохотали и разлили очередную порцию алкоголя.
Джонатан открыл дверь и быстро спустился по лестнице в комнату к матери, под звонкий мужской смех. Он почувствовал обжигающий взгляд толстяка, который облизнувшись, проводил мальчика взглядом.
Джонатан зашел в комнату, где связанная лежала его мать. Для него это было не впервой. После посещения её мужчин она всегда лежала на своей кровати в отключке. А после смерти дедушки ему так не хватала чьего-то тепла. И он частенько прибегал к матери и, прижавшись к ней, засыпал у неё на груди под едва заметный стук её сердца.
Но сейчас, сейчас было все по-другому. Отчаяние и страх, владели им в этот момент. Он попытался разбудить мать. Но ничего не выходило, Джули была полностью под действием наркотиков. Он попытался развязать веревки, но они завязаны так сильно, что у него ничего не получалось. Джонатан заплакал от безысходности и беспомощности и, прижавшись к матери, крепко обнял её.
— Мама… Мама, проснись, — причитал он.
Джонатан положил голову на бедро матери. Он чувствовал тепло её мягкого тела, ритм её спокойного дыхания. Ему вдруг подумалось, как же хорошо вновь оказаться в животе у матери. Оградиться от этого мира, там, где тебя никто не тронет. Где тепло и спокойно. И мама, всегда рядом мама.
Джонатан уверенно положил ладошку матери на самое сокровенное, и ввёл безымянный палец во вход во влагалище. Тепло, как же там тепло, подумал он. Он сунул руку еще глубже, и маленькая ручка легко вошла в промежность. Джули дернулась и закряхтела. Джонатан подлез между ног матери и сунул вторую руку. Рука зашла так же легко. Джонатан немного развел руки в сторону и перед ним открылся вход в маленькую уютную пещеру из которой исходил теплый мускусный запах. Он развел влагалище еще шире и попытался просунуть голову внутрь. Джули дернулась. Джонатан с еще большей силой начал впихиваться в лоно матери. Его руки уже были скрыты по плечи в её теле. Он чувствовал жар её внутренностей. Еще одна попытка и в бедре Джули хрустнула кость, а голова мальчика всoсало влагалище. Джули попыталась закричать, но голос у неё охрип, и крик её был всего лишь шёпотом, который к тому же глушился кляпом во рту. Она заметалась на кровати, но крепко связанные путы не давали ей места для маневрирования.
Голова Джонатана была уже внутри матери, кровь от порванных внутренностей заливала его глаз, нос и рот. Он дернулся вперед под звонкие звуки хрустов костей. Маленькие хрупкие плечи мальчика скользнули внутрь. Живот Джули вздымался и оседал. Она попыталась кричать, но у нее перехватило дыхание. От невыносимой боли даже дыхание стало каким-то хриплым. Кровь струилась из липкого месива влагалища, давая уже с легкостью проходить телу Джонатана дальше, раздробив кости таза и разорвав кишечник и мочевой пузырь. Боль была настолько невыносимой, что она потеряла способность здраво мыслить и через несколько мгновений она издала последний вопль и обмякла.
Тело Джонатана уже наполовину было в раскуроченном и порванном влагалище матери. Кровь и телесная жидкость внутренностей заполняли его рот, он уже не мог нормально дышать, глотая и захлебываясь материнскими экскрементами вперемешку с кровью. Но ему вдруг стало так легко и уютно. Впервые он был по-настоящему счастлив, и это счастье подарила ему смерть. Улыбнувшись, он закрыл глаза. Горячая сковывающая жидкость попала в рот. Наступило мучительное удушье. Мысли спутались и погасли.
— Матерь божья! — вскрикнул Билли, закрыв ладошкой рот. — Какого хрена тут произошло!
Билли и Флойд стояли в дверном проеме словно вкопанные. Перед ними открылась кровавая картина. Привязанная Джули распласталась на промокшей от крови, мочи и фекалий кровати. Живот её был вздут, а из кожи был отчетливо виден верхний силуэт ребенка.
Страница 5 из 6
