Сначала Ольга не поняла, что происходит, а поняв, вскочила и с испуганным вскриком отпрыгнула к выходу из комнаты. Увидела же она то, что лежавший на коврике волк вдруг стал увеличиваться размерах, лапы его начали вытягиваться, выпрямляться, голова — приобретать более округлую форму, шерсть, покрывавшая тело — исчезать, обнажая гладкую человеческую кожу. Окончательное превращение Ольга не застала. Выскочив, как ошпаренная из кабинета, она побежала в спальню и заперлась там, заблокировав и выход на террасу…
Добавить в моё избранное
374 мин, 29 сек 10313
Вернее быстро, слишком быстро, проходили для неё ночи, а дни тянулись долго, наполненные непрестанным ожиданием темноты. Если в период тоски из-за исчезновения Дэвида и порождённого ею отвращения к работе Ольга почти ничего не могла делать, то теперь, когда он был рядом, и она постоянно пребывала в состоянии эйфории или волнительного ожидания, она была способна к работе ещё меньше. Ей было очень трудно сосредоточиться на чём-либо и, тем более, на сочинении очередного романа, поэтому большую часть светлого времени суток Ольга проводила, гуляя вместе с волком по улицам и паркам Москвы. Когда же, наконец, приближался вечер, они вдвоём поспешно возвращались домой, чтобы не терять ни минуты бесценного времени — человеческого времени Дэвида.
Вечера Ольга и Дэвид всегда проводили примерно по одному и тому же сценарию — разговаривали или смотрели какой-нибудь фильм, сидя в гостиной. Характер времяпрепровождения мало интересовал их, гораздо важнее им было то, что они проводили эти короткие часы вместе. Но Ольге всегда особенно нравилось слушать истории Дэвида о его жизни в лесу. Он рассказывал ей о том, что увидел и узнал за свои долгие ночные и дневные прогулки по дикому лесу, о том, что мог узнать только такой человек, как он — с чувствами острыми, как у зверя. Он говорил ей о том, как чувствуют друг друга на огромном расстоянии хищник и его жертва, словно с того момента, как началась охота и зверь взял след добычи, меду ними рождается тонкая незримая связь. Итогом этой связи будет либо смерть, либо спасение — в зависимости о того, чья воля, а не только мышцы, окажется сильнее. Дэвид рассказал и о том, как рождается эта связь и множество ей подобных между представителями животного мира — это он узнал благодаря тому, что сам регулярно бывал в шкуре волка, и знал изнутри, как устроено сознание зверей.
— На самом деле, — говорил Дэвид как-то раз поздним и дождливым вечером, — они общаются друг с другом не с помощью звуков, запахов и мимики, как это утверждают учёные. Всё это лишь внешне сопровождает процесс обмена информацией, как люди часто сопровождают свои слова жестами. Если бы хоть на миг кто-нибудь из тех же биологов смог проникнуть в разум, скажем, волка или медведя, он бы сразу понял, что для этих зверей есть лишь один способ вести беседу — обмениваться мыслями.
— То есть все животные — телепаты? — удивлённо спросила Ольга, которая раньше и не задумывалась о таких вещах, как разговор между двумя медведями.
— Да, — кивнул Дэвид, — но это не происходит, как «чтение» или«слушание» мыслей. Они просто непосредственно воспринимают волю друг друга, понимают, что собеседник хочет им сообщить.
— Такое общения мне кажется гораздо более удобным, чем необходимость каждый раз произносить кучу слов, чтобы, например, рассказать о том, чем ты занимался на выходных, — подумала вслух Ольга. — Во всяком случае, телепатия значительно быстрее обычного разговора.
— И не только. Телепатия вместо разговора исключает любую возможность вранья, поэтому животные в принципе неспособны на хитрость. А кроме того, поскольку они постоянно чувствуют мысли друг друга и вообще всё своё окружение, включая и растения, в дикой природе они никогда не бывают одиноки.
— Подожди, растения? Хочешь сказать, что деревья и трава — они что? Тоже думают? — Ольга невольно замотала головой, она просто не в состоянии была представить себе мыслящие растения.
— Скорее не думают, — произнёс Дэвид, подбирая слова, чтобы лучше выразить свою мысль, — это больше похоже на шелест, но только не листвы, а чего-то другого, чего-то у них внутри. Я не знаю, как объяснить… Это напоминает тихий-тихий постоянный шепот, который нельзя услышать ушами, но можно почувствовать, если очень много времени провести в лесу. Деревья и другие растения общаются друг с другом подобно животным, но их общение происходит гораздо незаметнее… И всё же звери и птицы чувствуют его и понимают, что растения тоже живые, поэтому в таком богатом окружении из своих сородичей и представителей других видов они никогда не чувствую себя одинокими, потому что не отделяют себя от окружающего мира.
— Значит, одиночество — это изобретение человека, — заключила Ольга немного печально. — И ты не чувствовал себя одиноким, когда превращался в волка?
— Даже в лесу, превращаясь в волка, я не мог до конца забыть, что я человек, и отрешиться от человеческих эмоций, полностью растворившись в природе. Хотя порой мне и хотелось сделать это…
— А теперь? — не удержавшись, спросила Ольга и посмотрела Дэвиду в глаза.
— Теперь я хочу лишь навсегда забыть, что когда-то был волком, — ответил он, и в глубине его глаз сверкнули искры непреклонной решимости, — и я сделаю для этого всё.
Ольга опустила взгляд и попыталась вернуть разговор в прежнее спокойное русло:
— Скажи, а в городе ты также чувствуешь, как общаются животные и растения? — спросила она, не придумав ничего другого.
Вечера Ольга и Дэвид всегда проводили примерно по одному и тому же сценарию — разговаривали или смотрели какой-нибудь фильм, сидя в гостиной. Характер времяпрепровождения мало интересовал их, гораздо важнее им было то, что они проводили эти короткие часы вместе. Но Ольге всегда особенно нравилось слушать истории Дэвида о его жизни в лесу. Он рассказывал ей о том, что увидел и узнал за свои долгие ночные и дневные прогулки по дикому лесу, о том, что мог узнать только такой человек, как он — с чувствами острыми, как у зверя. Он говорил ей о том, как чувствуют друг друга на огромном расстоянии хищник и его жертва, словно с того момента, как началась охота и зверь взял след добычи, меду ними рождается тонкая незримая связь. Итогом этой связи будет либо смерть, либо спасение — в зависимости о того, чья воля, а не только мышцы, окажется сильнее. Дэвид рассказал и о том, как рождается эта связь и множество ей подобных между представителями животного мира — это он узнал благодаря тому, что сам регулярно бывал в шкуре волка, и знал изнутри, как устроено сознание зверей.
— На самом деле, — говорил Дэвид как-то раз поздним и дождливым вечером, — они общаются друг с другом не с помощью звуков, запахов и мимики, как это утверждают учёные. Всё это лишь внешне сопровождает процесс обмена информацией, как люди часто сопровождают свои слова жестами. Если бы хоть на миг кто-нибудь из тех же биологов смог проникнуть в разум, скажем, волка или медведя, он бы сразу понял, что для этих зверей есть лишь один способ вести беседу — обмениваться мыслями.
— То есть все животные — телепаты? — удивлённо спросила Ольга, которая раньше и не задумывалась о таких вещах, как разговор между двумя медведями.
— Да, — кивнул Дэвид, — но это не происходит, как «чтение» или«слушание» мыслей. Они просто непосредственно воспринимают волю друг друга, понимают, что собеседник хочет им сообщить.
— Такое общения мне кажется гораздо более удобным, чем необходимость каждый раз произносить кучу слов, чтобы, например, рассказать о том, чем ты занимался на выходных, — подумала вслух Ольга. — Во всяком случае, телепатия значительно быстрее обычного разговора.
— И не только. Телепатия вместо разговора исключает любую возможность вранья, поэтому животные в принципе неспособны на хитрость. А кроме того, поскольку они постоянно чувствуют мысли друг друга и вообще всё своё окружение, включая и растения, в дикой природе они никогда не бывают одиноки.
— Подожди, растения? Хочешь сказать, что деревья и трава — они что? Тоже думают? — Ольга невольно замотала головой, она просто не в состоянии была представить себе мыслящие растения.
— Скорее не думают, — произнёс Дэвид, подбирая слова, чтобы лучше выразить свою мысль, — это больше похоже на шелест, но только не листвы, а чего-то другого, чего-то у них внутри. Я не знаю, как объяснить… Это напоминает тихий-тихий постоянный шепот, который нельзя услышать ушами, но можно почувствовать, если очень много времени провести в лесу. Деревья и другие растения общаются друг с другом подобно животным, но их общение происходит гораздо незаметнее… И всё же звери и птицы чувствуют его и понимают, что растения тоже живые, поэтому в таком богатом окружении из своих сородичей и представителей других видов они никогда не чувствую себя одинокими, потому что не отделяют себя от окружающего мира.
— Значит, одиночество — это изобретение человека, — заключила Ольга немного печально. — И ты не чувствовал себя одиноким, когда превращался в волка?
— Даже в лесу, превращаясь в волка, я не мог до конца забыть, что я человек, и отрешиться от человеческих эмоций, полностью растворившись в природе. Хотя порой мне и хотелось сделать это…
— А теперь? — не удержавшись, спросила Ольга и посмотрела Дэвиду в глаза.
— Теперь я хочу лишь навсегда забыть, что когда-то был волком, — ответил он, и в глубине его глаз сверкнули искры непреклонной решимости, — и я сделаю для этого всё.
Ольга опустила взгляд и попыталась вернуть разговор в прежнее спокойное русло:
— Скажи, а в городе ты также чувствуешь, как общаются животные и растения? — спросила она, не придумав ничего другого.
Страница 59 из 102
