Erratum

Лили никогда не сознавалась ей, что мучительно складывает все по кирпичикам в своей голове, и что пребывание в слоях уже не скрывалось для нее за такой плотной черной пеленой, как раньше, и что с каждым днем она все больше становится собой, что бы вокруг ни происходило.

Возможно, в этом ей помогало время, которое она проводила в обществе Рамуэля и те крупицы света, что все еще оставались в нем, а может, просто упрямое стремление все понять.

— Джой, — улыбнулась она.

— Как Рамуэль? — Спросила девушка, хитро подмигнув.

— Перестань, я ведь говорила уже: мы — друзья.

— Ну, конечно. — Джой обиженно надула губки, и, смеясь, стала тереть стену рядом с Лили. — Видела уже новеньких, что привели сегодня?

— Каких новеньких? — Лили ничего еще не слышала.

— Из слоев. — Шепнула ей Джой, оглядываясь, не смотрит ли кто на них. — Должна сказать, много красоток. Не иначе, как они за то самое горят, — лукаво подмигнула она. — Вон, смотри, в тот конец зала. Видишь?

В дальнем конце зала под присмотром нескольких демонов действительно толпились девушки, одна красивее другой. Для праздника действительно не поскупились — отобрали лучших из лучших, Лили еще не приходилось видеть столько красивых женщин одновременно. Она немного смутилась и лишь старательнее стала тереть стену.

— Перестань, — произнесла Джой, останавливая ее руку с тряпкой. — Ты, между, прочим, не хуже.

— Не говори ерунды, — огрызнулась Лили.

— Характер у тебя, конечно, тот еще, — продолжала Джой, — но что касается внешности, то тут все в порядке. — Она оценивающе пробежалась по девушке.

— А что они будут делать? — Кивнула в сторону женщин Лили, стараясь отвести тему от себя.

— Все, что пожелают гости. — Улыбнулась Джой.

— А где будем мы во время балов?

Джой пожала плечами.

— Вряд ли нам дадут возможность присутствовать на них. Хотя, я считаю, что эти из слоев, ничуть не достойнее нас. Но они — не слуги, понимаешь ли, а на нас уже, считай, штамп низшего сословия. А как бы я хотела закрутить роман с каким-нибудь симпатичным падшим… — Джой мечтательно посмотрела на Лили. — Хотя, я понимаю, — моргнула она, — тебе обидно, что он не афиширует вашу связь, видно, тоже стесняется тебя.

— Джой, — Лили закатила глаза, и даже не знала, что на всю эту чушь можно ей ответить. Тогда она просто подхватила свою тряпку и якобы пошла ее мыть, а на самом деле спешила убраться подальше от Джой, чтобы не услышать какую-нибудь еще глупость.

— Эй ты, иди сюда и приберись, там разлили вино, — демон вырос перед ней, указывая вглубь толпы на багровую лужу на полу.

— Да, господин, — кивнула Лили, не подымая головы.

Она опустилась на колени, и, сосредоточившись на луже, старалась не замечать больше ничего вокруг. Слишком много людей для нее, слишком шумно, слишком она никто в этом зале. Но все же взгляд ее успел скользнуть по стройным женским ногам и невольно подняться вверх на лица. Она стояла в кругу красавиц, отобранных со слоев. Демоны и правда постарались, причем девушки были отобраны на любой вкус: и блондинки, и темные, и стройные и фигуристые, с коротко остриженными и с длинными волосами, с глазами всех оттенков, какие только могут быть у глаз… И тут ее взгляд натолкнулся на знакомое лицо, с большими темными чуть раскосыми глазами и слегка вьющимися, спадающими вниз волной, волосами. Она узнала бы ее среди тысяч, это была девушка с портрета в комнате Уцура. Ошибки быть не могло. Так вот какова она, его возлюбленная, вживую она была еще прекраснее, и еще печальнее глядели ее глаза, словно человек за ними уже давно разочаровался во всем и умер. Но почему же она не радуется балам, ведь это возможность увидеть его, — поразилась Лили, и он, почему не заберет ее со слоев, если она дорога ему, или такова была воля хозяина, чтобы эти двое были в разлуке. Лили смотрела на лицо девушки, и ее душа наполнялась печалью.

— Что ты здесь сидишь, как сонная муха, — эти слова сопровождались звонкой оплеухой от толстухи, которая успела подойти к задумавшейся Лили. Девушка ойкнула, чем вызвала приступ хохота у окружающий гостей, которые наблюдали эту сцену, и с удвоенной энергией принялась за работу.

— Их разве можно выпускать в приличное общество? — Тем временем сетовала толстуха, обнаружив благодарную публику. — Так рот разинут, что и телега проедет, и сидят.

Гости снова засмеялись.

А в голове Лили, пока она убрала лужу, уже созрел план. Она обязана помочь девушке с этими обреченными глазами, должна попытаться что-то изменить, пусть в малом, в чем может.

Она специально разинула рот, когда принесла им поднос с вином взамен разлитого, чтобы все в точности соответствовало описанию толстухи, и вызвало вполне определенную реакцию публики, как иллюстрация к сказанному.