Четвертая книга из цикла «Приключения Дворкина». На этот раз главному герою предстоит провести собственное расследование таинственных убийств, произошедших в настоящем замке под Шаровкой. Кто этот монстр, терзающий деревенских жителей не одно десятилетие? И как он связан с историей, случившейся много лет назад в семье хозяина замка — барона Кенинга? Справится ли Дворкин на этот раз? Содержит нецензурную брань.
Добавить в моё избранное
251 мин, 3 сек 22548
Они были самые обычные, прямоугольные, за ними высился крытый навес, под которым угадывались контуры «нивы» — первого советского внедорожника, красная краска на которой с трудом угадывалась сквозь плотный слой грязи, залепившей машину по самые стекла.
Во дворе была ручная колонка. Яркие деревянные окна, выкрашенные в голубой цвет, вызывающе смотрели на улицу белыми в красный легкомысленный цветочек занавесками. Забор был старый, собранный из бывшего в употреблении шифера. У забора узкая скамейка с высокой гнутой спинкой. Во дворе слышался гулкий звук ударов и негромкое уханье, треск и снова удар. Роман огляделся повнимательней и рассмотрел на заднем плане за домом небольшую баньку, для которой Михалыч и колол дровишки.
— Добрый день! — громко прокричал он, затарабанив в ворота.
— Чего стучишь? Иду я, иду… — ворчливо закричали во дворе в ответ. Забрехала заливисто и звонко собака, рванувшись из неприметной будки у самого крыльца. Скрипнули воротца. Михалыч был крепкий седовласый мужчина средних лет. Его натруженные руки пестрели канатами вен и буграми мышц. Лицо, украшенное аккуратными усиками, было простое и открытое. Ни тени одутловатости или похмельного синдрома. Вполне себе крепкий мужик, скорее всего отставник, который не курит и не пьет и в свои пятьдесят даст фору любому молодому, потому что за ним как за каменной стеной. Михалыч был раздет по пояс, в руках, словно ненароком забытый топор, который и положит некуда и держать неудобно. Под левой грудью Роман успел рассмотреть группу крови и резус-фактор. Значит все-таки бывший военный… Только… Афган? Да! Скорее всего, да и по возрасту подходит идеально. С другой стороны груди размазанной заклепкой белел неровно зашитый шрам от пулевого ранения, что подтвердило косвенно догадки Чухненко про отставника.
— Что надо? — довольно невежливо принял гостя Михалыч.
— Добрый день, — поздоровался Роман, решив не реагировать на неприветливость хозяина. Они военные — все с нарушенной психикой, еще долбанет топором по виску и пиши пропало… Хватит ему на сегодня приключений с бароном Кенингом. — Меня зовут Роман Чухненко. Я из Харькова. Ищу некоего Михалыча… — осторожно начал риелтор.
— Ну я Михалыч… — протянул мужик, уперевшись взглядом в Романа.
— Да? — растерявшись спросил Чухненко.
— Именно так! Чего надо?
— Понимаете, я риелтор из Харькова…
— Это ты уже говорил.
— Так вот… Я представляю интересы барона Леопольда Леопольдовича Кенинга — владельца Белого лебедя.
— Очень интересно… — Михалыч внимательно посмотрел на Романа, отложив в сторону топор. — И что же от меня хочет сам барон Кенинг?
— Поймите меня правильно… Я ничего не имею против вашей общественной деятельности, но вы срываете нам сделку по продаже шаровского замка, подбивая людей искать монстра без участия полиции.
— А что вы? Считаете, что монстра не существует? — прищурившись, уточнил Михалыч.
— Я думаю, что в ваших местах завелся какой-то маньяк, а вы без причины будоражите умы людей, пытаясь их сподвигнуть на… ээ… бунт!
— Экий вы, однако! — улыбнулся жесткой улыбкой бывший военный. — Я уже тридцать лет гоняюсь за этим монстром! Мой отец, мой дед посвятили этому всю свою жизнь, да я стал военным только для того, чтобы смочь противостоять этому чудовищу, которое каждый год убивает моих односельчан! А вы говорите маньяк…
— Каждый год? — удивился Чухненко. — Это вы преувеличиваете…
— Слышишь ты! — Михалыч вдруг резко переменился в лице и ухватил риелтора за грудки. Роман и сам себя считал не слабаком, мог постоять за себя. Но из железной хватки Михалыча ему было не вырваться. И он это чувствовал. — Я ловил и буду ловить это чудовище. Пока либо он, либо я живы. Наша борьба не закончится никогда! И никакие деньги, никакие сделки этому не помешают. Я защищу свой народ, чего бы это мне не стоило. Я присягу давал! — он успокоился так же быстро, как и разозлился. Отпустил полы пиджака Романа и небрежно их разгладил.
— Так что передай барону Кенингу, что в следующий раз мы уже будем с ним разговаривать по-другому, — он кивнул на топор, лежавший рядом.
— Извините, я не хотел… — начал было Роман, но был снова перебит Михалычем.
— Ты, сынок, больше не ходи сюда, нет смысла. И смотри с кем общаешься! Внимательно смотри… — мужик легонько подтолкнул ошалевшего Чухненко к воротам.
— Что значит общаешься? — не понял он.
— Барона Леопольда Кенинга уже, лет сто как нет в живых… — буркнул ему в след Михалыч, плотно прикрывая скрипящие створки. Лай собаки затих, забряцала цепь, а потом снова раздались гулкие, мерные удары топора.
— Как нет? — прошептал Чухненко. В его сердце вдруг что-то оборвалось. Неужели он нашел подтверждения своим страхам? А может старый отставник нарочно ему это сказал, чтобы сбить с толку и сорвать сделку? В чем его интерес?
Во дворе была ручная колонка. Яркие деревянные окна, выкрашенные в голубой цвет, вызывающе смотрели на улицу белыми в красный легкомысленный цветочек занавесками. Забор был старый, собранный из бывшего в употреблении шифера. У забора узкая скамейка с высокой гнутой спинкой. Во дворе слышался гулкий звук ударов и негромкое уханье, треск и снова удар. Роман огляделся повнимательней и рассмотрел на заднем плане за домом небольшую баньку, для которой Михалыч и колол дровишки.
— Добрый день! — громко прокричал он, затарабанив в ворота.
— Чего стучишь? Иду я, иду… — ворчливо закричали во дворе в ответ. Забрехала заливисто и звонко собака, рванувшись из неприметной будки у самого крыльца. Скрипнули воротца. Михалыч был крепкий седовласый мужчина средних лет. Его натруженные руки пестрели канатами вен и буграми мышц. Лицо, украшенное аккуратными усиками, было простое и открытое. Ни тени одутловатости или похмельного синдрома. Вполне себе крепкий мужик, скорее всего отставник, который не курит и не пьет и в свои пятьдесят даст фору любому молодому, потому что за ним как за каменной стеной. Михалыч был раздет по пояс, в руках, словно ненароком забытый топор, который и положит некуда и держать неудобно. Под левой грудью Роман успел рассмотреть группу крови и резус-фактор. Значит все-таки бывший военный… Только… Афган? Да! Скорее всего, да и по возрасту подходит идеально. С другой стороны груди размазанной заклепкой белел неровно зашитый шрам от пулевого ранения, что подтвердило косвенно догадки Чухненко про отставника.
— Что надо? — довольно невежливо принял гостя Михалыч.
— Добрый день, — поздоровался Роман, решив не реагировать на неприветливость хозяина. Они военные — все с нарушенной психикой, еще долбанет топором по виску и пиши пропало… Хватит ему на сегодня приключений с бароном Кенингом. — Меня зовут Роман Чухненко. Я из Харькова. Ищу некоего Михалыча… — осторожно начал риелтор.
— Ну я Михалыч… — протянул мужик, уперевшись взглядом в Романа.
— Да? — растерявшись спросил Чухненко.
— Именно так! Чего надо?
— Понимаете, я риелтор из Харькова…
— Это ты уже говорил.
— Так вот… Я представляю интересы барона Леопольда Леопольдовича Кенинга — владельца Белого лебедя.
— Очень интересно… — Михалыч внимательно посмотрел на Романа, отложив в сторону топор. — И что же от меня хочет сам барон Кенинг?
— Поймите меня правильно… Я ничего не имею против вашей общественной деятельности, но вы срываете нам сделку по продаже шаровского замка, подбивая людей искать монстра без участия полиции.
— А что вы? Считаете, что монстра не существует? — прищурившись, уточнил Михалыч.
— Я думаю, что в ваших местах завелся какой-то маньяк, а вы без причины будоражите умы людей, пытаясь их сподвигнуть на… ээ… бунт!
— Экий вы, однако! — улыбнулся жесткой улыбкой бывший военный. — Я уже тридцать лет гоняюсь за этим монстром! Мой отец, мой дед посвятили этому всю свою жизнь, да я стал военным только для того, чтобы смочь противостоять этому чудовищу, которое каждый год убивает моих односельчан! А вы говорите маньяк…
— Каждый год? — удивился Чухненко. — Это вы преувеличиваете…
— Слышишь ты! — Михалыч вдруг резко переменился в лице и ухватил риелтора за грудки. Роман и сам себя считал не слабаком, мог постоять за себя. Но из железной хватки Михалыча ему было не вырваться. И он это чувствовал. — Я ловил и буду ловить это чудовище. Пока либо он, либо я живы. Наша борьба не закончится никогда! И никакие деньги, никакие сделки этому не помешают. Я защищу свой народ, чего бы это мне не стоило. Я присягу давал! — он успокоился так же быстро, как и разозлился. Отпустил полы пиджака Романа и небрежно их разгладил.
— Так что передай барону Кенингу, что в следующий раз мы уже будем с ним разговаривать по-другому, — он кивнул на топор, лежавший рядом.
— Извините, я не хотел… — начал было Роман, но был снова перебит Михалычем.
— Ты, сынок, больше не ходи сюда, нет смысла. И смотри с кем общаешься! Внимательно смотри… — мужик легонько подтолкнул ошалевшего Чухненко к воротам.
— Что значит общаешься? — не понял он.
— Барона Леопольда Кенинга уже, лет сто как нет в живых… — буркнул ему в след Михалыч, плотно прикрывая скрипящие створки. Лай собаки затих, забряцала цепь, а потом снова раздались гулкие, мерные удары топора.
— Как нет? — прошептал Чухненко. В его сердце вдруг что-то оборвалось. Неужели он нашел подтверждения своим страхам? А может старый отставник нарочно ему это сказал, чтобы сбить с толку и сорвать сделку? В чем его интерес?
Страница 25 из 72
