Месть придворного шута — даже если он карлик и калека — своему королю может быть невероятно страшна, жестока, безумна. Месть свершится на маскараде…
Добавить в моё избранное
15 мин, 17 сек 20245
— Это, кажется, оттуда, — заметил один из придворных, — я думаю, это попугай на окне точил клюв о проволоку клетки.
— Верно, — ответил король, как будто весьма облегченный этою догадкой, — но я бы мог поклясться рыцарскою честью, что это вон тот бродяга скрипел зубами.
Тут карлик захохотал (а король был слишком расположен к шуткам, чтобы быть недовольным чьим бы то ни было смехом), причем обнаружил два ряда широких, сильных и безобразных зубов. При этом он выразил решительную готовность выпить сколько угодно вина. Государь был умиротворен; и Гоп-Фрог, осушив новый кубок, без видимых дурных последствий, тотчас же и с большим воодушевлением начал обсуждать маскарадные планы.
— Не могу объяснить, в силу какого сплетения мыслей, — заметил он очень спокойно, и с таким видом как будто бы он никогда с роду не пил вина, — не могу объяснить, но именно после того, как ваше величество изволили ударить эту девушку и выплеснули ей в лицо вино — именно после того, как ваше величество изволили это сделать, и в то время как попугай произвел такой странный шум около окна, мне припомнилась прекрасная забава — одна из обычных в моей стране игр — у нас в маскарадах она исполняется очень часто, здесь же будет совершенною новинкой. К несчастью, однако, для этого требуется компания в восемь человек, и…
— Да нас как раз восемь! — воскликнул король, смеясь на свою тонкую наблюдательность. — Я и семь министров, как раз восемь. Ну, в чем же дело?
— Мы называем это, — ответил хромец, — Восемь Скованных Орангутангов, — и, действительно, это чудесная штука, если хорошо разыграть«.»
— Мы-то ужь ее разыграем, — заметил король, приосаниваясь и опуская веки.
— Вся прелесть игры, — продолжал Гоп-Фрог, — заключается в чувстве страха, который можно нагнать на женщин.
— Превосходно! — заревели хором король и его министры.
— Я вас наряжу орангутангами, — продолжал карлик; — предоставьте все мне. Сходство будет такое поразительное, что все примут вас за настоящих зверей и, конечно, страх гостей будет равняться их изумлению.
— О, да это действительно превосходно, — воскликнул король, — Гоп-Фрог, я тебя, братец, озолочу.
— Цепи будут греметь, потому они и необходимы, они увеличат смятение. Можно будет подумать, что вы убежали целой толпой от своих вожатых. Вы не можете себе представить, ваше величество, какой эффект произведут на маскарадную публику восемь скованных орангутангов, которые большинству покажутся настоящими; и каково это будет, когда они бросятся с дикими криками в толпу изящных и разряженных мужчин и женщин. Контраст неподражаемый.
— Надо думать, — сказал король, и весь совет быстро поднялся (уже становилось поздно), чтобы немедленно привести в исполнение план Гоп-Фрога.
Те приемы, с помощью которых он хотел изготовить партию орангутангов, были очень несложны, но в достаточной степени действительны для намеченной цели. Упомянутые животные в ту эпоху, к которой относится мое повествование, были весьма редкостными везде в цивилизованном мире, и так как черты сходства, созданные карликом, приводили к достаточной звероподобности и к более чем достаточной отвратительности, соответствие с природой было, по-видимому, обеспечено. Король и его министры, прежде всего, были облечены в узкие ажурные рубахи и панталоны. Затем они были густо намазаны жидкой смолой. Тут кто-то из участников предложил применить перья; но это предложение было немедленно отвергнуто карликом, который, как дважды два четыре, доказал, что шерсть такого животного, как орангутанг, гораздо лучше можно изобразить с помощью льна. Согласно с этим, слой смолы был покрыт густым слоем льна. Затем достали длинную цепь. Прежде всего, она прошла вокруг талии короля и была закреплена; затем она обошла вокруг талии одного из министров и тоже закреплена; затем вокруг талии каждого из остальных, тем же порядком. Когда этот процесс закрепления цепи был окончен, и участники игры стояли друг от друга так далеко, как только было можно, они образовывали из себя круг; и, чтобы придать всему естественный вид, Гоп-Фрог протянул остаток цепи, в виде двух диаметров, сходящихся под прямыми углами, поперек круга, совершенно так же, как в наши дни сковывают чимпанзе и других крупных обезьян с острова Борнео.
Большой зал, в котором должен был праздноваться маскарад, представлял из себя круглую комнату, очень высокую, причем солнечный свет проходил сюда через единственное окно, находившееся в вышине. По ночам (время, для которого преимущественно предназначался этот чертог) зал освещался главным образом громадным канделябром, который свешивался на цепи из самого центра косого окна, находившегося в потолке, и который поднимался и опускался с помощью обыкновенного противовеса; но (в видах изящества) этот последний шел по ту сторону купола и тянулся над сводом.
Внешнее убранство комнаты было предоставлено надзору Триппетты, но кое в чем, по-видимому, ею руководил рассудительный ее друг, карлик.
— Верно, — ответил король, как будто весьма облегченный этою догадкой, — но я бы мог поклясться рыцарскою честью, что это вон тот бродяга скрипел зубами.
Тут карлик захохотал (а король был слишком расположен к шуткам, чтобы быть недовольным чьим бы то ни было смехом), причем обнаружил два ряда широких, сильных и безобразных зубов. При этом он выразил решительную готовность выпить сколько угодно вина. Государь был умиротворен; и Гоп-Фрог, осушив новый кубок, без видимых дурных последствий, тотчас же и с большим воодушевлением начал обсуждать маскарадные планы.
— Не могу объяснить, в силу какого сплетения мыслей, — заметил он очень спокойно, и с таким видом как будто бы он никогда с роду не пил вина, — не могу объяснить, но именно после того, как ваше величество изволили ударить эту девушку и выплеснули ей в лицо вино — именно после того, как ваше величество изволили это сделать, и в то время как попугай произвел такой странный шум около окна, мне припомнилась прекрасная забава — одна из обычных в моей стране игр — у нас в маскарадах она исполняется очень часто, здесь же будет совершенною новинкой. К несчастью, однако, для этого требуется компания в восемь человек, и…
— Да нас как раз восемь! — воскликнул король, смеясь на свою тонкую наблюдательность. — Я и семь министров, как раз восемь. Ну, в чем же дело?
— Мы называем это, — ответил хромец, — Восемь Скованных Орангутангов, — и, действительно, это чудесная штука, если хорошо разыграть«.»
— Мы-то ужь ее разыграем, — заметил король, приосаниваясь и опуская веки.
— Вся прелесть игры, — продолжал Гоп-Фрог, — заключается в чувстве страха, который можно нагнать на женщин.
— Превосходно! — заревели хором король и его министры.
— Я вас наряжу орангутангами, — продолжал карлик; — предоставьте все мне. Сходство будет такое поразительное, что все примут вас за настоящих зверей и, конечно, страх гостей будет равняться их изумлению.
— О, да это действительно превосходно, — воскликнул король, — Гоп-Фрог, я тебя, братец, озолочу.
— Цепи будут греметь, потому они и необходимы, они увеличат смятение. Можно будет подумать, что вы убежали целой толпой от своих вожатых. Вы не можете себе представить, ваше величество, какой эффект произведут на маскарадную публику восемь скованных орангутангов, которые большинству покажутся настоящими; и каково это будет, когда они бросятся с дикими криками в толпу изящных и разряженных мужчин и женщин. Контраст неподражаемый.
— Надо думать, — сказал король, и весь совет быстро поднялся (уже становилось поздно), чтобы немедленно привести в исполнение план Гоп-Фрога.
Те приемы, с помощью которых он хотел изготовить партию орангутангов, были очень несложны, но в достаточной степени действительны для намеченной цели. Упомянутые животные в ту эпоху, к которой относится мое повествование, были весьма редкостными везде в цивилизованном мире, и так как черты сходства, созданные карликом, приводили к достаточной звероподобности и к более чем достаточной отвратительности, соответствие с природой было, по-видимому, обеспечено. Король и его министры, прежде всего, были облечены в узкие ажурные рубахи и панталоны. Затем они были густо намазаны жидкой смолой. Тут кто-то из участников предложил применить перья; но это предложение было немедленно отвергнуто карликом, который, как дважды два четыре, доказал, что шерсть такого животного, как орангутанг, гораздо лучше можно изобразить с помощью льна. Согласно с этим, слой смолы был покрыт густым слоем льна. Затем достали длинную цепь. Прежде всего, она прошла вокруг талии короля и была закреплена; затем она обошла вокруг талии одного из министров и тоже закреплена; затем вокруг талии каждого из остальных, тем же порядком. Когда этот процесс закрепления цепи был окончен, и участники игры стояли друг от друга так далеко, как только было можно, они образовывали из себя круг; и, чтобы придать всему естественный вид, Гоп-Фрог протянул остаток цепи, в виде двух диаметров, сходящихся под прямыми углами, поперек круга, совершенно так же, как в наши дни сковывают чимпанзе и других крупных обезьян с острова Борнео.
Большой зал, в котором должен был праздноваться маскарад, представлял из себя круглую комнату, очень высокую, причем солнечный свет проходил сюда через единственное окно, находившееся в вышине. По ночам (время, для которого преимущественно предназначался этот чертог) зал освещался главным образом громадным канделябром, который свешивался на цепи из самого центра косого окна, находившегося в потолке, и который поднимался и опускался с помощью обыкновенного противовеса; но (в видах изящества) этот последний шел по ту сторону купола и тянулся над сводом.
Внешнее убранство комнаты было предоставлено надзору Триппетты, но кое в чем, по-видимому, ею руководил рассудительный ее друг, карлик.
Страница 3 из 5
