Человек, которого изрубили на куски

Итак, усевшись за карточный столик, vis-a-vis с прелестной хозяйкой, я обратился к ней с вопросами, разрешение которых было так важно для моего душевного спокойствия.

—  Смит? — сказала она. — Генерал Джон А. Б. С? Ужасное дело, не правда ли? — Вы сказали бубны? — отъявленные негодяи эти кикапу! — Мы играем в вист, мистер Тэттль, прошу помнить — правда, наш век — век изобретений, по преимуществу, par excellence, как говорят французы!… О, истинный герой!… Отчаянная голова! Нет червей, мистер Тэттль?… Это невероятно!… Бессмертная слава… Чудеса храбрости!… Никогда не слыхали!!… Господи, да ведь это тот…

—  Тотт?… Капитан Тотт? — взвизгнула какая-то дамочка в дальнем углу комнаты. — Вы говорите о капитане Тотте и его дуэли?… О… я должна узнать… Говорите… Продолжайте, миссис О'Трумп!… Рассказывайте! — И миссис О'Трумп принялась рассказывать, и пошла, и пошла, все о каком-то капитане Тотте, которого застрелили или повесили, или должны были застрелить и повесить. Да! Миссис О'Трумп пошла; а я — я ушел. У меня не было шансов услышать что-нибудь в этот вечер о бригадном генерале Джоне А. Б. С. Смите.

Я, однако, утешался надеждой, что не вечно же судьба будет против меня, и рискнул на новую попытку на рауте у обворожительного ангельчика, прелестной миссис Пируэтт.

—  Смитт? — сказала миссис Пируэтт, — когда мы вертелись, выделывая изящные pas de zephyr — Смитт?… Генерал Джон А. Б. С?… Как ужасна эта бугабусская кампания, не правда ли?… Что за звери эти индейцы!… Как вы держите носки! Стыдитесь… Какой храбрец, бедняга!… Но в наше время такие удивительные изобретения… Ох, я совсем задыхаюсь… Отчаянная голова… Чудеса храбрости… Никогда не слыхали!… Может ли быть… Сядемте, я вам расскажу… Ведь это человек (man)…

—  Ман-Фред, — говорю я вам, — взвизгнула мисс Синий Чулок, пока я усаживал миссис Пируэтт, — слыхано ли что-нибудь подобное? Говорят вам, Ман-Фред, а вовсе не Май-фрет. — Тут мисс Синий Чулок подозвала меня самым бесцеремонным образом, и мне волей-неволей пришлось решить спор относительно заглавия известной драматической поэмы лорда Байрона. Хотя я ответил очень быстро, что настоящее заглавие Ман-Ферт, а вовсе не Ман-Ф ред, но когда вернулся к миссис Пируэтт, ее и след простыл; так что я поплелся домой, обуреваемый сильнейшей злобой против всего рода Синих Чулков.

Дело приняло, как видите, весьма серьезный оборот, я решился зайти к моему приятелю мистеру Теодору Синивэт, зная, что здесь наверно получу какие-нибудь точные сведения.

—  Смит? — сказал мой друг со свойственным ему характерным растягиванием слогов. — Смит?… А?… Генерал Джон А. Б. С? Ужасная история это дело с кикапу-у-у-у?… Не правда ли? Скажите? Как по-вашему?… Отча-а-а-янная голова… Ужасная жалость, честное слово… Удивительно изобретательный век!… Чу-у-удеса храбрости!… Кстати, слыхали вы о капитане Т-о-о-отте.

—  К черту капитана Тотта! — сказал я. — Пожалуйста, продолжайте ваш рассказ.

—  Хм!… О, да!… Совершенно la meme chose, как говорят во Франции. Смит, э? Бригадный генерал Джон А… Б… С? Слу-шайте (тут мистер Синивэт счел почему-то необходимым приставить палец к носу) — слушайте, вы взаправду, говоря по совести, ничего не слыхали о Смите, а? Смит? Джон А… Б… С? Но, Боже мой, ведь это человек…

—  Мистер Синивэт, — сказал я умоляющим тоном, — это человек в маске?

—  Не-е-е-ет, — произнес он глубокомысленно, — и не человек с лу-у-у-ны, — Я усмотрел в этом ответе умышленное и прямое оскорбление и немедленно ушел в бешенстве, решившись вызвать моего друга мистера Синивэта на дуэль за его неблагородное поведение и невоспитанность.

Как бы то ни было, я не знал, откуда мне получить требуемые сведения. Оставалось одно средство — я решил обратиться первоисточнику. Решил отправиться к самому генералу и попросить объяснения ужасной тайны. Тут, по крайней мере, не может быть места для недоразумений. Я буду краток, ясен, выразителен, сух, как пирожная корка, точен, как Тацит или Монтескье. Я пришел рано утром, генерал еще одевался, но я сослался на дело, не терпящее отсрочки, и старик-негр, слуга, провел меня в спальню. Войдя в комнату, я, разумеется, стал искать глазами хозяина, но не сразу нашел его. У ног моих на полу валялся какой-то большой и странный с виду узел, и, будучи в довольно мрачном настроении духа, я сердито оттолкнул его ногой.

—  Хм! Э-хм! Вы очень вежливы, нечего сказать! — проговорил узел тоненьким голоском, напоминавшим нечто среднее между писком и свистом, самым смешным и нелепым голоском, какой мне когда-либо приходилось слышать.

—  Э… Хм! Вы очень вежливы, что и говорить!

Я буквально заорал от ужаса и отлетел в самый отдаленный угол комнаты.

—  Господи! — снова прошипел узел, — Что… что… что… что с вами, милейший? Вы, кажется, вовсе не знаете меня.

Что мог бы я ответить на это — что?