Петер Профит — талантливый делец, а зарабатывает на жизнь он с помощью таких экзотических профессий, как портновская ходячая реклама, рукоприкладство, пачкотня, сапого-собако-морательство, лже-почта и...
Добавить в моё избранное
12 мин, 53 сек 17534
Дня не проходило, чтобы я не привел клиента в магазин моих патронов господ Крой и Выкрой. Я говорю об этом с гордостью, но и со слезами на глазах, потому что фирма проявила самую черную неблагодарность. Ни один порядочный человек, знакомый с этой профессией, не сочтет нескромным небольшой счетец, из-за которого мы поссорились и расстались. Впрочем, об этом пункте я с гордым самодовольством предоставляю судить самому читателю. Вот мой счет: от гг. Крой и Выкрой, портных, следует Петеру Профиту, ходячему объявлению:
Долл. Пен.
Июля 10 — Прогулка и привод заказчика — 25
«— То же — то же — то же — 25»
«— За одну ложь второго разбора; подержанное черное сукно, проданное за тусклое зеленое — 25»
«— За одну ложь первого разбора, высшего качества; выдал дрянной полусатин за тонкое сукно — 75»
«— За покупку нового бумажного воротничка, чтобы серый жилет резче бросался в глаза — 2»
Августа 15 — За прогулку в коротком пальто на двойной подкладке (термом. 76° в тени) — 25
«— Простоял три часа на одной ноге, чтобы показать нового фасона штрипки, по 12 1/2 центов с ноги за час — 37 1/2»
«— Прогулка по обыкновению и привод большого (жирного) заказчика — 50»
«— То же — то же (заказчик средней величины) — 25»
«— То же — то же (маленький заказчик) — 6»
29 5 1/2
Разногласие возникло, главным образом, из-за двух пенни за воротничок. Честное слово, это не дорогая плата за воротничок. Я никогда не видывал таких чистеньких и маленьких воротничков, наверно, благодаря ему были проданы три серых жилета. Как бы то ни было, старший пайщик фирмы согласился выдать мне только пенни, да еще взял на себя труд показать мне, каким образом можно вырезать четыре таких же точно воротничка из листка почтовой бумаги. Нужно ли говорить, что я настаивал из принципа. Дело есть дело и должно делаться деловым образом. Не было никакой системы в зажиливании у меня пенни: чистейший обман на пятьдесят процентов, никакого метода. Я немедленно оставил службу у господ Крой и Выкрой и занялся профессией бельма на глазу — одна из самых прибыльных, почтенных и независимых обыкновенных профессий.
Моя безусловная честность, экономия и строгая деловитость снова нашли себе применение на этом поприще. Дела мои процветали, и вскоре я приобрел известность. Я никогда не затевал блестящих, экстравагантных операций, а придерживался старой испытанной рутины. Без сомнения, я и поныне занимался бы этим ремеслом, если б не происшествие, помешавшее мне привести в исполнение одну из самых обыкновенных операций, связанных с нашей профессий. Всякий рассудительный человек знает, что если какому-нибудь старому скряге, или расточительному наследнику, или корпорации банкротов вздумается выстроить дворец, то никакие силы в мире не остановят их. Это обстоятельство служит основой наших операций. Узнав, что постройка решена и место для нее облюбовано, мы покупаем в этом самом месте или тут же рядом небольшой клочок земли. Затем мы дожидаемся, пока дворец будет выстроен наполовину, нанимаем модного архитектора и поручаем ему соорудить лачугу поэффектнее и погрязнее, как раз против дворца: какой-нибудь общедоступный кабинет, или свиной хлев, или изящную фантастическую постройку в эскимосском, кикапуском, готтентотском стиле. Разумеется, продавая эту постройку, мы не можем взять менее пятисот процентов на затраченную сумму. Можем ли? — спрашиваю я вас. Спрашиваю, как деловой человек. И что же! Нашлась корпорация бездельников, которая предложила мне поступить именно так, именно так! Разумеется, я не отвечал на их нелепое предложение, но счел своим долгом в ту же самую ночь выпачкать сажей всю их постройку. За это бестолковые подлецы упрятали меня в тюрьму, а когда я вышел из нее, представители нашей профессии не пожелали знаться со мной.
Профессия жертвы оскорбления действием, за которую я принялся, оказалась не совсем подходящей к моему деликатному сложению; но я взялся за дело с легким сердцем, находя и здесь поддержку в строгой методической аккуратности, внедренной в меня восхитительной старушкой-кормилицей — поистине я был бы гнуснейшим из людей, если б не упомянул о ней в моем завещании. Соблюдая строжайшую систему в своих поступках и аккуратность в ведении книг, я избежал многих серьезных затруднений и в конце концов устроился весьма прилично. Немного найдется людей какой угодно профессии, которые обделывали бы столько хорошеньких делишек как я. Я сейчас приведу страничку-другую из моего дневника; это избавит меня от необходимости трубить самому о своих успехах — вещь, достойная презрения, на которую не способен человек возвышенного ума. Ну а дневник не может лгать.
«Янв. I. Новый год, Встретил Снапа на улице — в подпитии. NB. Он подойдет. Немного погодя встретил Груффа — пьян как стелька. NB. Тоже годится. Записал обоих в приходо-расходную книгу и открыл текущий счет у каждого.»
Янв.
Долл. Пен.
Июля 10 — Прогулка и привод заказчика — 25
«— То же — то же — то же — 25»
«— За одну ложь второго разбора; подержанное черное сукно, проданное за тусклое зеленое — 25»
«— За одну ложь первого разбора, высшего качества; выдал дрянной полусатин за тонкое сукно — 75»
«— За покупку нового бумажного воротничка, чтобы серый жилет резче бросался в глаза — 2»
Августа 15 — За прогулку в коротком пальто на двойной подкладке (термом. 76° в тени) — 25
«— Простоял три часа на одной ноге, чтобы показать нового фасона штрипки, по 12 1/2 центов с ноги за час — 37 1/2»
«— Прогулка по обыкновению и привод большого (жирного) заказчика — 50»
«— То же — то же (заказчик средней величины) — 25»
«— То же — то же (маленький заказчик) — 6»
29 5 1/2
Разногласие возникло, главным образом, из-за двух пенни за воротничок. Честное слово, это не дорогая плата за воротничок. Я никогда не видывал таких чистеньких и маленьких воротничков, наверно, благодаря ему были проданы три серых жилета. Как бы то ни было, старший пайщик фирмы согласился выдать мне только пенни, да еще взял на себя труд показать мне, каким образом можно вырезать четыре таких же точно воротничка из листка почтовой бумаги. Нужно ли говорить, что я настаивал из принципа. Дело есть дело и должно делаться деловым образом. Не было никакой системы в зажиливании у меня пенни: чистейший обман на пятьдесят процентов, никакого метода. Я немедленно оставил службу у господ Крой и Выкрой и занялся профессией бельма на глазу — одна из самых прибыльных, почтенных и независимых обыкновенных профессий.
Моя безусловная честность, экономия и строгая деловитость снова нашли себе применение на этом поприще. Дела мои процветали, и вскоре я приобрел известность. Я никогда не затевал блестящих, экстравагантных операций, а придерживался старой испытанной рутины. Без сомнения, я и поныне занимался бы этим ремеслом, если б не происшествие, помешавшее мне привести в исполнение одну из самых обыкновенных операций, связанных с нашей профессий. Всякий рассудительный человек знает, что если какому-нибудь старому скряге, или расточительному наследнику, или корпорации банкротов вздумается выстроить дворец, то никакие силы в мире не остановят их. Это обстоятельство служит основой наших операций. Узнав, что постройка решена и место для нее облюбовано, мы покупаем в этом самом месте или тут же рядом небольшой клочок земли. Затем мы дожидаемся, пока дворец будет выстроен наполовину, нанимаем модного архитектора и поручаем ему соорудить лачугу поэффектнее и погрязнее, как раз против дворца: какой-нибудь общедоступный кабинет, или свиной хлев, или изящную фантастическую постройку в эскимосском, кикапуском, готтентотском стиле. Разумеется, продавая эту постройку, мы не можем взять менее пятисот процентов на затраченную сумму. Можем ли? — спрашиваю я вас. Спрашиваю, как деловой человек. И что же! Нашлась корпорация бездельников, которая предложила мне поступить именно так, именно так! Разумеется, я не отвечал на их нелепое предложение, но счел своим долгом в ту же самую ночь выпачкать сажей всю их постройку. За это бестолковые подлецы упрятали меня в тюрьму, а когда я вышел из нее, представители нашей профессии не пожелали знаться со мной.
Профессия жертвы оскорбления действием, за которую я принялся, оказалась не совсем подходящей к моему деликатному сложению; но я взялся за дело с легким сердцем, находя и здесь поддержку в строгой методической аккуратности, внедренной в меня восхитительной старушкой-кормилицей — поистине я был бы гнуснейшим из людей, если б не упомянул о ней в моем завещании. Соблюдая строжайшую систему в своих поступках и аккуратность в ведении книг, я избежал многих серьезных затруднений и в конце концов устроился весьма прилично. Немного найдется людей какой угодно профессии, которые обделывали бы столько хорошеньких делишек как я. Я сейчас приведу страничку-другую из моего дневника; это избавит меня от необходимости трубить самому о своих успехах — вещь, достойная презрения, на которую не способен человек возвышенного ума. Ну а дневник не может лгать.
«Янв. I. Новый год, Встретил Снапа на улице — в подпитии. NB. Он подойдет. Немного погодя встретил Груффа — пьян как стелька. NB. Тоже годится. Записал обоих в приходо-расходную книгу и открыл текущий счет у каждого.»
Янв.
Страница 2 из 4
