Он был великим неудачником. Он собственноручно создал новое направление в литературе XX века и умер в убеждении, что жизнь была прожита напрасно.
Добавить в моё избранное
25 мин, 1 сек 4146
В первом из них герой, работающий смотрителем маяка на атлантическом побережье, предпринимает путешествие на Белом Корабле по городам и странам, существующим лишь в поэтическом мире сновидений. Основная прелесть рассказа заключается в его атмосфере: он не по-лавкрафтовски возвышен, светел и полон воздуха.
В «Проклятии, постигшем Сарнат», действие целиком перенесено в мифологический мир, мир «у начала времен». Люди разрушают город Иб, основанный дочеловеческой расой существ, спустившихся с Луны, а на его развалинах основывают величественный город Сарнат — однако проклятие побежденных через тысячу лет настигает победителей. Мотивы «Богов Пеганы» Дансейни здесь прослеживаются (особенно в том, как автор довольно экономными художественными средствами строит достаточно цельную картину мира), однако чисто«лавкрафтовские» образы, тщательно«вписанные» в эту картину, придают ей принципиально другое звучание. Люди Сарната несут кару за уничтожение Древней Расы, магии которой они не понимают, и воплощением этой кары становится похожий на водяную ящерицу идол из камня цвета морской воды.
Через шесть лет эти образы трансформируются в «Зове Ктулху» и оживут страшной легендой уже в нашем собственном мире.
В 1920-1921 годах Лавкрафт пишет и другие «дансенианские» рассказы, среди которых особое место занимают«Селефаис» («Celephaїs», опубликован в журнале «The Rainbow» в мае 1922 года) и«Искания Иранона» («The Quest of Iranon», опубликован в журнале «The Galleon» в июле-августе 1935 года).
«Селефаис» в этом отношении особенно примечателен. То, как описано в нем преодоление грани реальности и сновидения, напоминает мягкую литературную игру Дансени в рассказе«Бетмора» («Bethmoora»), но Куранес, персонаж Лавкрафта, гораздо решительней расстается с миром реальности, чем лирический герой Дансени, который так и не осмелился предпочесть сказочную Бетмору реальному Лондону. Собственно, Куранес у Лавкрафта даже не видит необходимости делать выбор — мир, увиденный им во сне, сразу же становится единственным его стремлением. Истинной Реальностью в его глазах является именно Селефаис, а не мир, «где жирный и наглый пивной король наслаждается купленной атмосферой старинного родового имения вымершей аристократии».
Интересно, что Куранес, став вечным правителем приснившегося ему города, в реальности умирает. Невольно напрашивается параллель с финалом «Мастера и Маргариты» Булгакова…
Если в «Селефаис» Лавкрафт воздает должное эскапистским устремлениям человека нашего мира, то в«Исканиях Иранона» он поэтизирует сам процесс поиска лучшего мира. Юноша-певец Иранон всю жизнь ищет свой родной город Айру. Не старея, идет он из страны в страну, сочиняет и поет песни, обретает и хоронит спутников, пока не узнает от старого пастуха, что Айра — это его, Иранона, собственная детская фантазия…
Однако «мифологическими» фэнтези творчество Лавкрафта в то время вовсе не ограничивалось. Другим важным направлением в его творчестве становится проникновение ужаса в наш мир. В рассказах«Показания Рэндольфа Картера» («The Statement of Randolph Carter», опубликован в журнале «The Vagrant» в мае 1920 года) и«Из потустороннего мира» («From Beyond», опубликован в фэнзине «The Fantasy Fan» в июне 1934 года) герои находят способ прикоснуться к тому, что находится за гранью обыденной реальности. В«Показаниях…» впервые появляется пока еще безымянная страшная книга, способная открыть человеку путь в мир мертвых, а«Из потустороннего мира» можно считать обной из первых попыток Лавкрафта совместить рассказ ужасов с«научной фантастикой»: в нем ученый Кроуфорд Тиллингхаст создает устройство, дающее ему возможность взаимодействовать с существующим «параллельно» нашему миру пространством, населенном таинственными бестелесными сущностями.
В рассказе «Факты, имеющие отношение к покойному Артуру Джермину и его семье» («Facts Cocerning the Late Arthur Jermyn and His Family», опубликован в журнале «The Wolverine» в марте 1921 года), остро проявился еще один характерный для Лавкрафта страх — страх перед вырождением человека. При мысли о том, что человек может потерять право считаться величайшим из творений Божьих, Лавкрафт испытывал настоящий ужас, принимавший временами совершенно патологические формы. Герой рассказа, британский аристократ Артур Джермин, оказывается лишь наполовину человеком — и, узнав историю нескольких последних поколений своей семьи, сам выносит себе приговор.
Ксенофобия вообще была весьма свойственна Лавкрафту. Он с трудом переносил мысль о том, что его страна принимает переселенцев из Южной Европы, Африки, Азии. В его рассказах пришельцы почти всегда предстают носителями зла и порчи, за что его ныне частенько упрекают как минимум в отсутствии политкорректности, а то и впрямую обвиняют в расизме. Скорее всего, Лавкрафт действительно был расистом, хотя и умеренным — в среде, где он вырос, такие взгляды были вполне в порядке вещей, и в течение всей жизни он, кажется, так и не получил повода пересмотреть свои убеждения.
В «Проклятии, постигшем Сарнат», действие целиком перенесено в мифологический мир, мир «у начала времен». Люди разрушают город Иб, основанный дочеловеческой расой существ, спустившихся с Луны, а на его развалинах основывают величественный город Сарнат — однако проклятие побежденных через тысячу лет настигает победителей. Мотивы «Богов Пеганы» Дансейни здесь прослеживаются (особенно в том, как автор довольно экономными художественными средствами строит достаточно цельную картину мира), однако чисто«лавкрафтовские» образы, тщательно«вписанные» в эту картину, придают ей принципиально другое звучание. Люди Сарната несут кару за уничтожение Древней Расы, магии которой они не понимают, и воплощением этой кары становится похожий на водяную ящерицу идол из камня цвета морской воды.
Через шесть лет эти образы трансформируются в «Зове Ктулху» и оживут страшной легендой уже в нашем собственном мире.
В 1920-1921 годах Лавкрафт пишет и другие «дансенианские» рассказы, среди которых особое место занимают«Селефаис» («Celephaїs», опубликован в журнале «The Rainbow» в мае 1922 года) и«Искания Иранона» («The Quest of Iranon», опубликован в журнале «The Galleon» в июле-августе 1935 года).
«Селефаис» в этом отношении особенно примечателен. То, как описано в нем преодоление грани реальности и сновидения, напоминает мягкую литературную игру Дансени в рассказе«Бетмора» («Bethmoora»), но Куранес, персонаж Лавкрафта, гораздо решительней расстается с миром реальности, чем лирический герой Дансени, который так и не осмелился предпочесть сказочную Бетмору реальному Лондону. Собственно, Куранес у Лавкрафта даже не видит необходимости делать выбор — мир, увиденный им во сне, сразу же становится единственным его стремлением. Истинной Реальностью в его глазах является именно Селефаис, а не мир, «где жирный и наглый пивной король наслаждается купленной атмосферой старинного родового имения вымершей аристократии».
Интересно, что Куранес, став вечным правителем приснившегося ему города, в реальности умирает. Невольно напрашивается параллель с финалом «Мастера и Маргариты» Булгакова…
Если в «Селефаис» Лавкрафт воздает должное эскапистским устремлениям человека нашего мира, то в«Исканиях Иранона» он поэтизирует сам процесс поиска лучшего мира. Юноша-певец Иранон всю жизнь ищет свой родной город Айру. Не старея, идет он из страны в страну, сочиняет и поет песни, обретает и хоронит спутников, пока не узнает от старого пастуха, что Айра — это его, Иранона, собственная детская фантазия…
Однако «мифологическими» фэнтези творчество Лавкрафта в то время вовсе не ограничивалось. Другим важным направлением в его творчестве становится проникновение ужаса в наш мир. В рассказах«Показания Рэндольфа Картера» («The Statement of Randolph Carter», опубликован в журнале «The Vagrant» в мае 1920 года) и«Из потустороннего мира» («From Beyond», опубликован в фэнзине «The Fantasy Fan» в июне 1934 года) герои находят способ прикоснуться к тому, что находится за гранью обыденной реальности. В«Показаниях…» впервые появляется пока еще безымянная страшная книга, способная открыть человеку путь в мир мертвых, а«Из потустороннего мира» можно считать обной из первых попыток Лавкрафта совместить рассказ ужасов с«научной фантастикой»: в нем ученый Кроуфорд Тиллингхаст создает устройство, дающее ему возможность взаимодействовать с существующим «параллельно» нашему миру пространством, населенном таинственными бестелесными сущностями.
В рассказе «Факты, имеющие отношение к покойному Артуру Джермину и его семье» («Facts Cocerning the Late Arthur Jermyn and His Family», опубликован в журнале «The Wolverine» в марте 1921 года), остро проявился еще один характерный для Лавкрафта страх — страх перед вырождением человека. При мысли о том, что человек может потерять право считаться величайшим из творений Божьих, Лавкрафт испытывал настоящий ужас, принимавший временами совершенно патологические формы. Герой рассказа, британский аристократ Артур Джермин, оказывается лишь наполовину человеком — и, узнав историю нескольких последних поколений своей семьи, сам выносит себе приговор.
Ксенофобия вообще была весьма свойственна Лавкрафту. Он с трудом переносил мысль о том, что его страна принимает переселенцев из Южной Европы, Африки, Азии. В его рассказах пришельцы почти всегда предстают носителями зла и порчи, за что его ныне частенько упрекают как минимум в отсутствии политкорректности, а то и впрямую обвиняют в расизме. Скорее всего, Лавкрафт действительно был расистом, хотя и умеренным — в среде, где он вырос, такие взгляды были вполне в порядке вещей, и в течение всей жизни он, кажется, так и не получил повода пересмотреть свои убеждения.
Страница 5 из 8
