Он был великим неудачником. Он собственноручно создал новое направление в литературе XX века и умер в убеждении, что жизнь была прожита напрасно.
Добавить в моё избранное
25 мин, 1 сек 4147
Однако — вот рассказ «Храм» («The Temple», опубликован в «Weird Tales» в 1925 году), написанный в 1920 году. Повествование ведется от лица графа Карла Генриха фон Альтберг-Эренштайна, командира германской подводной лодки, которая во время Мировой войны топит английские и американские суда. Граф демонстрирует самую крайнюю степень национализма, последовательно отказываясь считать«настоящими людьми» сначала всех негерманцев, затем уроженцев земель, лишь недавно присоединенных к Германии, а затем вообще всех жителей Германии, делая исключение лишь для тех, кто родился в его родной Пруссии. Лавкрафт рисует командира субмарины явственно сатирическими красками, и остается только гадать: почему же в таком случае он не был хотя бы чуть более критичен по отношению к своим собственным убеждениям?
Впрочем, взгляды, которые выглядят столь естественными сегодня, для человека той эпохи естественными вовсе не являлись…
«Храм» представляется мне одним из самых удачных ранних рассказов Лавкрафта. Преступный экипаж субмарины и ее командир обрекли себя на проклятие, лодку начинает преследовать злой рок. Моряки один за другим сходят с ума, несколько следующих одна за другой аварий лишают лодку управления, таинственное течение несет ее в глубины Атлантики. Стаи странных дельфинов, которые никогда не поднимаются к поверхности, сопровождают ее на пути к гибели. Путь этот заканчивается в запредельной глубине, где лодка ложится на дно среди развалин немыслимо древнего города. Капитан, оставшийся на субмарине один, надевает скафандр и отправляется в таинственный храм, внутри которого он видит холодный мертвый свет…
Тема неизбежной кары за преступление тонко вплетена Лавкратом и в рассказ «Дерево» («The Tree», написан в 1920 году, опубликован в журнале «The Tryout» в октябре 1921 года), действие которого автор отнес в Древнюю Грецию (совершенно нехарактерное для него решение). Два друга-скульптора, Калос и Музид, получают заказ от Тирана Сиракуз. Каждый из них должен сделать статую, и тот, чья работа будет признана лучшей, получит щедрую награду. Во время работы Калос умирает. Музид в великой скорби хоронит его, заканчивает свою статую и становится победителем. Однако в ночь его триумфа разразилась буря и тяжелая ветка дерева, выросшего на могиле Калоса, рухнула на кровлю дома скульптора, и утром соседи не нашли в развалинах ни мастера, ни его статуи…
Если в большинстве других рассказов Лавкрафт склонен был «разжевывать» даже то, что можно было бы не объяснять вообще без ущерба для восприятия, в«Дереве» он почему-то решил положиться на проницательность читателя. То, что Музид убил своего друга, не сказано в тексте прямо, на это указывают лишь несколько намеков. Видимо, такая игра самому Лавкрафту не понравилась; больше он подобных экспериментов не предпринимал. По-моему, напрасно (хотя большинство почитателей классика со мной определенно не согласятся)…
В том же 1920 году Лавкрафт познакомился через UAPA с человеком, который с его помощью надолго обоснуется в истории фантастики. Звали этого юношу Фрэнк Белнап Лонг (Frank Belknap Long, 1903-1994), он писал неплохие стихи и был весьма впечатлителен. Мрачная аура рассказов Лавкрафта покорила юношу раз и навсегда. Между ними завязывается интенсивная переписка, следствием которой будет появление у Лавкрафта одного из первых аколитов, а у фантастики ужасов — одного из ее адептов…
В январе 1921 года Г. Ф. пишет рассказ «Безымянный город» («The Nameless City», опубликован в ноябре 1921 года в журнале «The Wolverine»), завязка которого удачно имитирует манеру Лорда Дансени (образ древних развалин в Аравийской пустыне для его рассказов куда более характерен, чем для прозы самого Лавкрафта; кстати, герой рассказа цитирует один из рассказов Дансени), зато развязка целиком лежит в русле именно лавкрафтовского творчества. Исследователь Безымянного Города проникает в туннель, в конце которого обнаруживает огромную подземную полость, освещенную таинственным светом и населенную призраками древних обитателей Города, построенного еще до человеческой цивилизацией Земли.
В рассказе отчетливо проявляется довольно неприятная манера Лавкрафта искусственно сдерживать сообразительность своих героев. Герой рассказа — созерцатель, который не позволяет себе сделать вывод, давно уже очевидный читателю. Все увиденное им свидетельствует, что Безымянный Город построен не людьми. Автор, без всяких затруднений подводя читателя к этому заключению, в то же время всячески удерживает героя от той же догадки, из-за чего герой очень скоро начинает вызывать в лучшем случае раздражение…
В этом рассказе впервые цитируется безумный араб Абдул Алхазред, которого герой рассказа называет автором следующего характерного двестишия:
That is nod dead which can eternal lie,
And with strange aeons even death may die.
Не мёртво то, что в вечности живёт,
со смертью времени и смерть умрёт.
Впрочем, взгляды, которые выглядят столь естественными сегодня, для человека той эпохи естественными вовсе не являлись…
«Храм» представляется мне одним из самых удачных ранних рассказов Лавкрафта. Преступный экипаж субмарины и ее командир обрекли себя на проклятие, лодку начинает преследовать злой рок. Моряки один за другим сходят с ума, несколько следующих одна за другой аварий лишают лодку управления, таинственное течение несет ее в глубины Атлантики. Стаи странных дельфинов, которые никогда не поднимаются к поверхности, сопровождают ее на пути к гибели. Путь этот заканчивается в запредельной глубине, где лодка ложится на дно среди развалин немыслимо древнего города. Капитан, оставшийся на субмарине один, надевает скафандр и отправляется в таинственный храм, внутри которого он видит холодный мертвый свет…
Тема неизбежной кары за преступление тонко вплетена Лавкратом и в рассказ «Дерево» («The Tree», написан в 1920 году, опубликован в журнале «The Tryout» в октябре 1921 года), действие которого автор отнес в Древнюю Грецию (совершенно нехарактерное для него решение). Два друга-скульптора, Калос и Музид, получают заказ от Тирана Сиракуз. Каждый из них должен сделать статую, и тот, чья работа будет признана лучшей, получит щедрую награду. Во время работы Калос умирает. Музид в великой скорби хоронит его, заканчивает свою статую и становится победителем. Однако в ночь его триумфа разразилась буря и тяжелая ветка дерева, выросшего на могиле Калоса, рухнула на кровлю дома скульптора, и утром соседи не нашли в развалинах ни мастера, ни его статуи…
Если в большинстве других рассказов Лавкрафт склонен был «разжевывать» даже то, что можно было бы не объяснять вообще без ущерба для восприятия, в«Дереве» он почему-то решил положиться на проницательность читателя. То, что Музид убил своего друга, не сказано в тексте прямо, на это указывают лишь несколько намеков. Видимо, такая игра самому Лавкрафту не понравилась; больше он подобных экспериментов не предпринимал. По-моему, напрасно (хотя большинство почитателей классика со мной определенно не согласятся)…
В том же 1920 году Лавкрафт познакомился через UAPA с человеком, который с его помощью надолго обоснуется в истории фантастики. Звали этого юношу Фрэнк Белнап Лонг (Frank Belknap Long, 1903-1994), он писал неплохие стихи и был весьма впечатлителен. Мрачная аура рассказов Лавкрафта покорила юношу раз и навсегда. Между ними завязывается интенсивная переписка, следствием которой будет появление у Лавкрафта одного из первых аколитов, а у фантастики ужасов — одного из ее адептов…
В январе 1921 года Г. Ф. пишет рассказ «Безымянный город» («The Nameless City», опубликован в ноябре 1921 года в журнале «The Wolverine»), завязка которого удачно имитирует манеру Лорда Дансени (образ древних развалин в Аравийской пустыне для его рассказов куда более характерен, чем для прозы самого Лавкрафта; кстати, герой рассказа цитирует один из рассказов Дансени), зато развязка целиком лежит в русле именно лавкрафтовского творчества. Исследователь Безымянного Города проникает в туннель, в конце которого обнаруживает огромную подземную полость, освещенную таинственным светом и населенную призраками древних обитателей Города, построенного еще до человеческой цивилизацией Земли.
В рассказе отчетливо проявляется довольно неприятная манера Лавкрафта искусственно сдерживать сообразительность своих героев. Герой рассказа — созерцатель, который не позволяет себе сделать вывод, давно уже очевидный читателю. Все увиденное им свидетельствует, что Безымянный Город построен не людьми. Автор, без всяких затруднений подводя читателя к этому заключению, в то же время всячески удерживает героя от той же догадки, из-за чего герой очень скоро начинает вызывать в лучшем случае раздражение…
В этом рассказе впервые цитируется безумный араб Абдул Алхазред, которого герой рассказа называет автором следующего характерного двестишия:
That is nod dead which can eternal lie,
And with strange aeons even death may die.
Не мёртво то, что в вечности живёт,
со смертью времени и смерть умрёт.
Страница 6 из 8
