Воистину, в канун Нового Года приключаются самые неожиданные и невероятные казусы, сюрпризы и превращения. Правда, далеко не всегда и не для всех такие новогодние превращения означают перемены к лучшему.
Добавить в моё избранное
21 мин, 5 сек 8903
Все сделки по купле-продаже крепостных вносились в«ревизские сказки», т. к. именно на их основе рассчитывалась величина ежегодного платежа в казну. Легко понять, что Лев Судейкин и его компаньоны, продавая под видом своих крепостных свободных людей, искажали официальную отчетность. Рославльская крепостная экспедиция после регистрации каждой купчей уменьшала список закрепленных за продавцами крепостных и тем самым начисляла им на будующий год меньший сбор в казну. При этом фактического уменьшения количества крепостных во владении помещиков не происходило; якобы проданные крестьяне продолжали трудиться на своих хозяев и даже не подозревали, что согласно официальной отчетности они уже служат в армии!
В ходе расследования была проведена ревизия имущества всех лиц, прикосновенных к делу. Оказалось, что многие крепостные Судейкина, Толпыги и Брянова, помеченные в «ревизских сказках» как проданные, продолжали работать на своих хозяев. Это могло означать только то, что под фамилиями этих крестьян продавались совсем другие люди.
В общей сложности речь шла о 12 сделках купли-продажи крепостных, в которых просматривался элемент мошенничества. Круг вовлеченных в расследование лиц неуклонно расширялся: под арест были взяты мать Льва Судейкина — Екатерина Петровна, зять Лосинского Егор Кубышкин (который, напомним, так и не осуществил ни одну из трех обещанных мошеннических операций), а также ряд крепостных, которые по мнению следствия были осведомлены о преступной деятельности хозяев и активно в ней участвовали. Общим для всех арестованных были обвинение в недонесении друг на друга. Примечательно, что ближайший друг и помощник Судейкина Семен Толпыга, узнав о череде арестов, благоразумно скрылся и арестован так и не был. Также скрылся от полиции и немолодой уже помещик Ефим Савин, тот самый, у которого останавливался Лосинский после своего дезертирства (этот побег ясно указывал на вовлеченность отставного майора в круг аферистов; Судейкин использовал его отнюдь не «втемную»).
Расследование афер Льва Судейкина и его компаньонов растянулось более чем на 5 лет. Существенно затормозило следствие перемена власти в Петербурге: новый Император Павел Первый сменил всех видных чиновников екатерининской эпохи, что негативно сказалось на повседневной работе судебного и полицейского ведомств.
Орловская Палата суда и наказаний рассмотрела «дело о торговцах подставными рекрутами» в первых числах января 1797 г. Из представших перед судом лиц виновными«в злоумышлениях, обманах и подлогах» были признаны Лев Григорьевич Судейкин и Прокофий Иванович Лосинский. Они приговаривались к лишению дворянского достоинства и бессрочной ссылке в Сибирь на поселение. Кроме этого Судейкин лишался права именоваться званием«прапорщик в отставке».
Также виновным признавался и Федот Гаврилов, крепостной Судейкина, с самого начала участвовавший в аферах своего барина. Его, впрочем, суд постановил освободить от наказания, ввиду того, что крепостная зависимость лишала Гаврилова свободы выбора.
Мать Судейкина была освобождена из-под стражи за «недостатком доказательств». С такой же формулировкой суд освободил и корнета Кубышкина.
Брянов, Толпыга и Савин к январю 1797 г. так и остались неразысканы. Дальнейшая судьба этих людей неизвестна.
Суд не нашел подтверждений тому, что помещики, покупавшие у Судейкина и его подельников «подставных» добровольцев (граф Щербатов, отставной майор Орлов, генерал Каменский и др. весьма известные в губернии лица), были осведомлены о мошенничестве.
Следует признать, что суд в своих приговорах оказался весьма гуманен. С большой долей уверенности можно утверждать, что мать Судейкина была осведомлена о проделках сына и подлежала наказанию за недонесение; скорее всего, помещики, покупавшие у Судейкина «подставных» добровольцев, тоже понимали, что являются участниками аферы. Иначе трудно объяснить, как отставной майор Орлов умудрился дважды на протяжении года купить у Судейкина одного и того же крестьянина«Ефима Иванова». Тем не менее, суд не захотел углубляться в этом направлении, справедливо опасаясь обнаружить всеобщий сговор местного дворянства, с которым — если следовать букве закона — надлежало бороться только поголовными репрессиями.
Что и говорить, дело Судейкина вскрыло весьма неприглядную картину нравственного падения смоленского дворянства!
Ради соблюдения исторической правды нельзя не отметить, что мошенничество Судейкина и Ко. было не единственным в своем роде. Как бы красочно не живописала официальная историческая наука о великих победах Суворова, Ушакова, Румянцева и Потемкина следует помнить о тяжкой доле простых русских крестьян, которые были вынуждены одевать форму солдат и матросов и своей кровью оплачивать эти победы. Иллюзий быть не должно: народ, терзаемый деспотичной властью и унизительным крепостничеством, не разделял имперских устремлений петербургских владык. Народ боялся армеской службы даже больше сибирской каторги.
В ходе расследования была проведена ревизия имущества всех лиц, прикосновенных к делу. Оказалось, что многие крепостные Судейкина, Толпыги и Брянова, помеченные в «ревизских сказках» как проданные, продолжали работать на своих хозяев. Это могло означать только то, что под фамилиями этих крестьян продавались совсем другие люди.
В общей сложности речь шла о 12 сделках купли-продажи крепостных, в которых просматривался элемент мошенничества. Круг вовлеченных в расследование лиц неуклонно расширялся: под арест были взяты мать Льва Судейкина — Екатерина Петровна, зять Лосинского Егор Кубышкин (который, напомним, так и не осуществил ни одну из трех обещанных мошеннических операций), а также ряд крепостных, которые по мнению следствия были осведомлены о преступной деятельности хозяев и активно в ней участвовали. Общим для всех арестованных были обвинение в недонесении друг на друга. Примечательно, что ближайший друг и помощник Судейкина Семен Толпыга, узнав о череде арестов, благоразумно скрылся и арестован так и не был. Также скрылся от полиции и немолодой уже помещик Ефим Савин, тот самый, у которого останавливался Лосинский после своего дезертирства (этот побег ясно указывал на вовлеченность отставного майора в круг аферистов; Судейкин использовал его отнюдь не «втемную»).
Расследование афер Льва Судейкина и его компаньонов растянулось более чем на 5 лет. Существенно затормозило следствие перемена власти в Петербурге: новый Император Павел Первый сменил всех видных чиновников екатерининской эпохи, что негативно сказалось на повседневной работе судебного и полицейского ведомств.
Орловская Палата суда и наказаний рассмотрела «дело о торговцах подставными рекрутами» в первых числах января 1797 г. Из представших перед судом лиц виновными«в злоумышлениях, обманах и подлогах» были признаны Лев Григорьевич Судейкин и Прокофий Иванович Лосинский. Они приговаривались к лишению дворянского достоинства и бессрочной ссылке в Сибирь на поселение. Кроме этого Судейкин лишался права именоваться званием«прапорщик в отставке».
Также виновным признавался и Федот Гаврилов, крепостной Судейкина, с самого начала участвовавший в аферах своего барина. Его, впрочем, суд постановил освободить от наказания, ввиду того, что крепостная зависимость лишала Гаврилова свободы выбора.
Мать Судейкина была освобождена из-под стражи за «недостатком доказательств». С такой же формулировкой суд освободил и корнета Кубышкина.
Брянов, Толпыга и Савин к январю 1797 г. так и остались неразысканы. Дальнейшая судьба этих людей неизвестна.
Суд не нашел подтверждений тому, что помещики, покупавшие у Судейкина и его подельников «подставных» добровольцев (граф Щербатов, отставной майор Орлов, генерал Каменский и др. весьма известные в губернии лица), были осведомлены о мошенничестве.
Следует признать, что суд в своих приговорах оказался весьма гуманен. С большой долей уверенности можно утверждать, что мать Судейкина была осведомлена о проделках сына и подлежала наказанию за недонесение; скорее всего, помещики, покупавшие у Судейкина «подставных» добровольцев, тоже понимали, что являются участниками аферы. Иначе трудно объяснить, как отставной майор Орлов умудрился дважды на протяжении года купить у Судейкина одного и того же крестьянина«Ефима Иванова». Тем не менее, суд не захотел углубляться в этом направлении, справедливо опасаясь обнаружить всеобщий сговор местного дворянства, с которым — если следовать букве закона — надлежало бороться только поголовными репрессиями.
Что и говорить, дело Судейкина вскрыло весьма неприглядную картину нравственного падения смоленского дворянства!
Ради соблюдения исторической правды нельзя не отметить, что мошенничество Судейкина и Ко. было не единственным в своем роде. Как бы красочно не живописала официальная историческая наука о великих победах Суворова, Ушакова, Румянцева и Потемкина следует помнить о тяжкой доле простых русских крестьян, которые были вынуждены одевать форму солдат и матросов и своей кровью оплачивать эти победы. Иллюзий быть не должно: народ, терзаемый деспотичной властью и унизительным крепостничеством, не разделял имперских устремлений петербургских владык. Народ боялся армеской службы даже больше сибирской каторги.
Страница 6 из 7
