Воистину, в канун Нового Года приключаются самые неожиданные и невероятные казусы, сюрпризы и превращения. Правда, далеко не всегда и не для всех такие новогодние превращения означают перемены к лучшему.
Добавить в моё избранное
21 мин, 5 сек 8902
Впрочем, несмотря на все его заверения, следователи решили арестовать Брянова и он был в скором времени направлен в Рославль для проведения очных ставок.
Впрочем, молодой корнет до провинции не доехал. Сообразив, что дело принимает весьма скверный оборот, молодой человек сбежал по дороге. Возможно, сие произошло не без участия подкупленного им конвоя — сказать что-либо определенное на этот счет не представляется возможным. Отыскать Брянова так и не удалось и более он в этом деле не возник.
Полиция прикладывала огромные усилия к тому, чтобв отыскать рекрутов-беглецов. Ориентировки на них разошлись по всей европейской России, вплоть до земель Войска Донского.
В июле 1792 г.,в самый разгар следствия, Судейкин и Лосинский совершили побег. Произошло это во время проведения очной ставки. Поскольку расследование курировал рославльский городничий, все допросы и очные ставки проводились не в местной тюрьме, а в здании городничего правления. Как нетрудно догадаться, его помещения не были должным образом оборудованы. Воспользовавшись отсутствием решеток на окнах и банальным невниманием конвоя, оба арестанта благополучно покинули дом негостеприимного городничего. Несмотря на то, что следствие лишилось важнейших действующих лиц, этот побег имел и свой плюс: теперь отпали все сомнения в том, что Судейкин и Лосинский были хорошо знакомы прежде и прекрасно ладили.
Этот побег наделал большой переполох. Власти постарались взять под контроль все дороги, ведущие в соседние губернии, хозяева питейных заведений и постоялых дворов получили ориентировки на беглецов, а в тех местах, где они предположительно могли появиться, были выставлены засады. Судейкин и Лосинский пробыли на свободе менее менее месяца. Их арестовали как «беспаспортных» при попытке выезда из губернии. Примечательно, что Лосинский, потерявший всякое доверие к своему товарищу, отказался разделиться и передвигаться по-одиночке. Прокофий все еще рассчитывал получить остаток долга (вернее, его бОльшую часть), который ему в свое время недодал компаньон. Он ни на шаг не отходил от Судейкина, опасаясь, что тот его бросит.
В конечном итоге это и погубило мошенников. Пара молодых мужчин, во всем соответствовавшая полицейскому описанию, не могла не привлечь к себе пристрастного внимания. Беглецов арестовали, вернули в Рославль, где для пущей безопасности заковали в кандалы.
В феврале 1793 г. московская полиция арестовала некоего Петра Златковского, одного из тех людей, которых корнет Брянов продавал другим дворянам для последующей отдачи в рекрутское присутствие. Опасаясь ссылки в каторжные работы, Златковский стал активно сотрудничать со следствием. Благодаря этому быстро выяснилось, что Златковский никогда не был крепостным и являясь сыном священника не подлежал призыву в армию. По договоренности с Бряновым Златковский скрыл свое происхождение и отставной корнет продал его как своего крепостного. После этой сделки Златковский тут же был отведен в рекрутское присутствие и записан в рекруты. А уже на следующий день, благополучно уйдя из-под караула, Петр Златковский повстречал отставного корнета на рыночной площади и тот вывез его на своей бричке из города. Эта афера в мельчайших деталях повторяла те мошенничества, что за сотни километров от Москвы проворачивал Лев Судейкин!
Помимо этого, Златковский смог назвать фамилии некоторых неизвестных до того следствию лиц, причастных к мошенничествам Судейкина. Названные фамилии он слышал прежде от Брянова. В числе поименованных Златковским был донской казак Матвей Придед. По счастливой случайности его удалось задержать в Москве и на допросе Придед полностью подтвердил рассказ Златковского. Разоблачительные показания Златковского разрушили защиту Брянова; теперь у следствия не оставалось ни малейших сомнений в том, что юный корнет был осведомлен о махинациях Судейкина, которые неоднократно и небезуспешно повторял, тем самым активно участвуя в обмане государства.
В афере Судейкина необходимо выделить один весьма существенный момент, неочевидный на первый взгляд. Его мошенничество ударяло не только по интересам армии, но и коллегии финансов (так до 1802 г. называлось в Российской Империи министерство финансов). Государство облагало помещиков денежным сбором (т. н. «подушным» окладом) пропорциональным количеству крестьян, находившемуся у них в крепостной зависимости. Эти платежи осуществлялись ежегодно в особых учреждениях, которые назывались«крепостными экспедициями». Понятно, что крупные крепостники платили государству больше мелких и в силу очевидных причин стремились занизить величину своих платежей (прежде всего, за счет уменьшения «облагаемой базы», как сказали бы сейчас, т. е. занижая численность крестьян). Государство стремилось недопустить обмана и для этого регулярно проводило переписи населения, в ходе которых составлялись весьма точные «ревизские сказки» — списки крепостных, закрепленных за теми или иными помещиками.
Впрочем, молодой корнет до провинции не доехал. Сообразив, что дело принимает весьма скверный оборот, молодой человек сбежал по дороге. Возможно, сие произошло не без участия подкупленного им конвоя — сказать что-либо определенное на этот счет не представляется возможным. Отыскать Брянова так и не удалось и более он в этом деле не возник.
Полиция прикладывала огромные усилия к тому, чтобв отыскать рекрутов-беглецов. Ориентировки на них разошлись по всей европейской России, вплоть до земель Войска Донского.
В июле 1792 г.,в самый разгар следствия, Судейкин и Лосинский совершили побег. Произошло это во время проведения очной ставки. Поскольку расследование курировал рославльский городничий, все допросы и очные ставки проводились не в местной тюрьме, а в здании городничего правления. Как нетрудно догадаться, его помещения не были должным образом оборудованы. Воспользовавшись отсутствием решеток на окнах и банальным невниманием конвоя, оба арестанта благополучно покинули дом негостеприимного городничего. Несмотря на то, что следствие лишилось важнейших действующих лиц, этот побег имел и свой плюс: теперь отпали все сомнения в том, что Судейкин и Лосинский были хорошо знакомы прежде и прекрасно ладили.
Этот побег наделал большой переполох. Власти постарались взять под контроль все дороги, ведущие в соседние губернии, хозяева питейных заведений и постоялых дворов получили ориентировки на беглецов, а в тех местах, где они предположительно могли появиться, были выставлены засады. Судейкин и Лосинский пробыли на свободе менее менее месяца. Их арестовали как «беспаспортных» при попытке выезда из губернии. Примечательно, что Лосинский, потерявший всякое доверие к своему товарищу, отказался разделиться и передвигаться по-одиночке. Прокофий все еще рассчитывал получить остаток долга (вернее, его бОльшую часть), который ему в свое время недодал компаньон. Он ни на шаг не отходил от Судейкина, опасаясь, что тот его бросит.
В конечном итоге это и погубило мошенников. Пара молодых мужчин, во всем соответствовавшая полицейскому описанию, не могла не привлечь к себе пристрастного внимания. Беглецов арестовали, вернули в Рославль, где для пущей безопасности заковали в кандалы.
В феврале 1793 г. московская полиция арестовала некоего Петра Златковского, одного из тех людей, которых корнет Брянов продавал другим дворянам для последующей отдачи в рекрутское присутствие. Опасаясь ссылки в каторжные работы, Златковский стал активно сотрудничать со следствием. Благодаря этому быстро выяснилось, что Златковский никогда не был крепостным и являясь сыном священника не подлежал призыву в армию. По договоренности с Бряновым Златковский скрыл свое происхождение и отставной корнет продал его как своего крепостного. После этой сделки Златковский тут же был отведен в рекрутское присутствие и записан в рекруты. А уже на следующий день, благополучно уйдя из-под караула, Петр Златковский повстречал отставного корнета на рыночной площади и тот вывез его на своей бричке из города. Эта афера в мельчайших деталях повторяла те мошенничества, что за сотни километров от Москвы проворачивал Лев Судейкин!
Помимо этого, Златковский смог назвать фамилии некоторых неизвестных до того следствию лиц, причастных к мошенничествам Судейкина. Названные фамилии он слышал прежде от Брянова. В числе поименованных Златковским был донской казак Матвей Придед. По счастливой случайности его удалось задержать в Москве и на допросе Придед полностью подтвердил рассказ Златковского. Разоблачительные показания Златковского разрушили защиту Брянова; теперь у следствия не оставалось ни малейших сомнений в том, что юный корнет был осведомлен о махинациях Судейкина, которые неоднократно и небезуспешно повторял, тем самым активно участвуя в обмане государства.
В афере Судейкина необходимо выделить один весьма существенный момент, неочевидный на первый взгляд. Его мошенничество ударяло не только по интересам армии, но и коллегии финансов (так до 1802 г. называлось в Российской Империи министерство финансов). Государство облагало помещиков денежным сбором (т. н. «подушным» окладом) пропорциональным количеству крестьян, находившемуся у них в крепостной зависимости. Эти платежи осуществлялись ежегодно в особых учреждениях, которые назывались«крепостными экспедициями». Понятно, что крупные крепостники платили государству больше мелких и в силу очевидных причин стремились занизить величину своих платежей (прежде всего, за счет уменьшения «облагаемой базы», как сказали бы сейчас, т. е. занижая численность крестьян). Государство стремилось недопустить обмана и для этого регулярно проводило переписи населения, в ходе которых составлялись весьма точные «ревизские сказки» — списки крепостных, закрепленных за теми или иными помещиками.
Страница 5 из 7
