Начало 90-х годов 19-го столетия для жителей Вятской губернии выдалось непростым. Два подряд неурожайных года сильно ударили по достатку крестьянских хозяйств, а двинувшаяся летом 1891 г. по Волге и Каме эпидемия тифа грозила выкосить все трудоспособное население. Чтобы помочь жителям края государство стало выдавать всем нуждающимся беспроцентные «хлебные ссуды». Полученное зерно м.б. потратить на посев или на пропитание; государство никак не ограничивало крестьян в этом вопросе, что, конечно же, явилось немалым подспорьем для нуждающихся людей.
Добавить в моё избранное
78 мин, 24 сек 1171
Было очевидно, что не оба обвиняемых одновременно давали пострадавшему яд — это сделал кто-то один, второй же из любовников даже мог и не знать о намерении первого совершить убийство. Обвинение не смогло чётко разграничить и обосновать ответственность каждого из обвиняемых, а стало быть, суд мог наказать невиновного. Поэтому оправданы оказались оба обвиняемых.
В «мултанском же деле» обвинение, кажется, даже и не задавалось целью обосновать оправданность привлечения к ответсвенности именно 12 человек. При том способе сбора обвинительного материала, что использовался помощником прокурора Раевским, можно было отправить за решётку и два десятка, и даже полсотни вотяков. Лишь некоторые из обвиняемых имели более или менее чётко описанный обвинением состав преступления: например, забойщик скота Кузьма Самсонов считался непосредственным убийцей Матюнина, а Моисей Дмитриев предположительно скрывал следы преступления, в частности вывозил труп в лес. Но что именно делали, например, Андриан Александров, Тимофей и Максим Гавриловы понять из материалов дела решительно невозможно. Если они на самом деле участвовали в групповом убийстве, то как это делали: поощряли убийц или пытались защитить жертву? просто смотрели или тайно подглядывали? недонесли о случившемся или же деятельно помогали скрывать следы расправы? Прокуратура вообще не задавалась такими вопросами, между тем, каждый из этих (и им подобных) вопросов был бы очень важен для любого беспристрастного суда.
Разбирая «мултанское дело» об этом никак нельзя умолчать, поскольку данное обстоятельство выразительно характеризует манеру ведения следствия вятской прокуратурой. Дело об убийстве Конона Матюнина, вне всякого сомнения, представляется сложным, а само обвинение в ритуальности совершённого лишь подчёркивает его необычность. Расследование подобного убийства должно было проходить с особой дотошностью, вниманием к деталям, соблюдением всех юридических норм. К сожалению, работа обвинения оказалась по своему качеству никуда не годной. И при этом все действия помощника прокурора свидетельствовали о его поразительном самомнении и самоуверенности.
В декабре 1892 г. следственные материалы наконец-то обогатились… планом местности, где был найден труп Матюнина, подготовленный чиновником местного межевого комитета Кронидом Львовским. Может показаться невероятным, но это действительно факт: момент обнаружения трупа и приобщение к делу плана местности разделяет более полугода. Это обстоятельство, кстати, выразительно характеризует неаккуратность помощника прокурора в работе с документами.
Кронид Васильевич Львовский, составляя свой план, не удосужился пройти той самой тропой, на которой был найден труп Конона Матюнина (хотя в целях точного измерения расстояний на местности должен был это сделать… Поэтому и сама тропа, и расположение трупа на ней оказались изображены весьма приблизительно. Впоследствии на суде обвиняемые утверждали, что тело Матюнина находилось гораздо дальше от окружной дороги, нежели это показано на приобщённом к делу плане местности. Тот факт, что съёмка проводилась зимой, не позволил достоверно оценить состояние окружавшего тропу леса и грунта. Все свидетели сходились в том, что место это было болотистым, но в какой степени? Была ли это непроходимая трясина, как впоследствии уверяло следствие, или же просто топкий грунт, вполне проходимый для пешего человека? Ответ на эти вопросы, как станет ясно из дальнейшего, предстваляется немаловажным, однако из следственных документов (протокола осмотра места обнаружения трупа и плана местности) никакого определённого мнения на этот счёт составить невозможно.
Шло время. В какой-то момент активность следствия словно бы остановилась на точке замерзания. Весь 1893 г. следствие по «мултанскому делу» будто бы находилось в спячке. Прокуратурой были посланы запросы в соседние регионы с просьбой предоставить информацию о расследовании дел, связанных с жертвоприношениями идолопоклонников (т. е. обвинение отделяло ритуальные преступления сектантов-христиан — хлыстов, скопцов, бегунов — от аналогичных преступлений, совершённых нехристианами). Пока не пришли ответы на эти запросы, следствие вообще ничего не предпринимало; возможно, у руководства Вятской окружной прокуратуры существовали определённые сомнения относительно судебной перспективы дела. Однако, полученные ответы вселили в сердца обвинителей бодрость.
Собственно, положительных (в обвинительном смысле) ответов пришло всего два. Один — из Архангелогородской объединённой судебной палаты, другой — из Казанского окружного суда.
В первом содержалась кратская справка по делу об убийстве девочки во время моления, совершённом эвенком на острове Новая земля. Убийца, видимо, был сумасшедшим; он сделал тряпичную куклу, которой молился как идолу, впадая в экстаз. Во время одного из таких экстатических состояний он силой затащил в свой чум соседскую девочку, которую и зарезал.
В «мултанском же деле» обвинение, кажется, даже и не задавалось целью обосновать оправданность привлечения к ответсвенности именно 12 человек. При том способе сбора обвинительного материала, что использовался помощником прокурора Раевским, можно было отправить за решётку и два десятка, и даже полсотни вотяков. Лишь некоторые из обвиняемых имели более или менее чётко описанный обвинением состав преступления: например, забойщик скота Кузьма Самсонов считался непосредственным убийцей Матюнина, а Моисей Дмитриев предположительно скрывал следы преступления, в частности вывозил труп в лес. Но что именно делали, например, Андриан Александров, Тимофей и Максим Гавриловы понять из материалов дела решительно невозможно. Если они на самом деле участвовали в групповом убийстве, то как это делали: поощряли убийц или пытались защитить жертву? просто смотрели или тайно подглядывали? недонесли о случившемся или же деятельно помогали скрывать следы расправы? Прокуратура вообще не задавалась такими вопросами, между тем, каждый из этих (и им подобных) вопросов был бы очень важен для любого беспристрастного суда.
Разбирая «мултанское дело» об этом никак нельзя умолчать, поскольку данное обстоятельство выразительно характеризует манеру ведения следствия вятской прокуратурой. Дело об убийстве Конона Матюнина, вне всякого сомнения, представляется сложным, а само обвинение в ритуальности совершённого лишь подчёркивает его необычность. Расследование подобного убийства должно было проходить с особой дотошностью, вниманием к деталям, соблюдением всех юридических норм. К сожалению, работа обвинения оказалась по своему качеству никуда не годной. И при этом все действия помощника прокурора свидетельствовали о его поразительном самомнении и самоуверенности.
В декабре 1892 г. следственные материалы наконец-то обогатились… планом местности, где был найден труп Матюнина, подготовленный чиновником местного межевого комитета Кронидом Львовским. Может показаться невероятным, но это действительно факт: момент обнаружения трупа и приобщение к делу плана местности разделяет более полугода. Это обстоятельство, кстати, выразительно характеризует неаккуратность помощника прокурора в работе с документами.
Кронид Васильевич Львовский, составляя свой план, не удосужился пройти той самой тропой, на которой был найден труп Конона Матюнина (хотя в целях точного измерения расстояний на местности должен был это сделать… Поэтому и сама тропа, и расположение трупа на ней оказались изображены весьма приблизительно. Впоследствии на суде обвиняемые утверждали, что тело Матюнина находилось гораздо дальше от окружной дороги, нежели это показано на приобщённом к делу плане местности. Тот факт, что съёмка проводилась зимой, не позволил достоверно оценить состояние окружавшего тропу леса и грунта. Все свидетели сходились в том, что место это было болотистым, но в какой степени? Была ли это непроходимая трясина, как впоследствии уверяло следствие, или же просто топкий грунт, вполне проходимый для пешего человека? Ответ на эти вопросы, как станет ясно из дальнейшего, предстваляется немаловажным, однако из следственных документов (протокола осмотра места обнаружения трупа и плана местности) никакого определённого мнения на этот счёт составить невозможно.
Шло время. В какой-то момент активность следствия словно бы остановилась на точке замерзания. Весь 1893 г. следствие по «мултанскому делу» будто бы находилось в спячке. Прокуратурой были посланы запросы в соседние регионы с просьбой предоставить информацию о расследовании дел, связанных с жертвоприношениями идолопоклонников (т. е. обвинение отделяло ритуальные преступления сектантов-христиан — хлыстов, скопцов, бегунов — от аналогичных преступлений, совершённых нехристианами). Пока не пришли ответы на эти запросы, следствие вообще ничего не предпринимало; возможно, у руководства Вятской окружной прокуратуры существовали определённые сомнения относительно судебной перспективы дела. Однако, полученные ответы вселили в сердца обвинителей бодрость.
Собственно, положительных (в обвинительном смысле) ответов пришло всего два. Один — из Архангелогородской объединённой судебной палаты, другой — из Казанского окружного суда.
В первом содержалась кратская справка по делу об убийстве девочки во время моления, совершённом эвенком на острове Новая земля. Убийца, видимо, был сумасшедшим; он сделал тряпичную куклу, которой молился как идолу, впадая в экстаз. Во время одного из таких экстатических состояний он силой затащил в свой чум соседскую девочку, которую и зарезал.
Страница 11 из 24
